Охота

      Выставив вперед руки, обмотанные пряжей, Анна сидела на террасе подле Олимпиады, коя сматывала нитки в клубок и не переставая болтала. Но девушка не слушала тётку, все её мысли были обращены к сегодняшнему вечеру. - Нюша, — вдруг Анна почувствовала, как тётка дотронулась до неё. — Ты согласна?       - Спасибо, тётя, я не хочу чаю, — произнесла девушка, вздрогнув. — Мы недавно пили с маман.       - Ты меня совсем не слушаешь, Анна! – досадливо бросив клубок на стол, воскликнула Олимпиада. — А я битый час тебе втолковываю, что пора выходить замуж. Что ещё год-два и ты будешь считаться старой девой!       - Я гляжу, вы все никак не угомонитесь? — поднимаясь по ступеням на террасу из сада, проговорил Пётр. — Дождётесь, что брат настоятельно попросит вас из своего дома. Лучше оставьте племянницу в покое и не доводите дело до греха.       - Маша, Маша, кого ты только приютила, — всплеснув руками, Олимпиада скрылась за дверью.       - Ну вот, побежала жаловаться на тебя, — понуро заключила Анна, прислушиваясь к возникшему в доме переполоху. — Маман опять будет сердиться на тебя. Как все это нехорошо.       - Ничего, я привык, — с улыбкой произнёс Пётр. — А не прогуляться ли нам в саду, Аннет? Там всё расцвело и ароматы стоят - просто голова кругом идёт. И заодно ты мне поведаешь, кто этот Осип, — он, взяв под руку племянницу, повёл её под сень деревьев.       Оказавшись под бело-розовой шапкой яблонь, они медленно пошли по тропинке, любуясь весенним садом.       - Дядя, этот человек, — начала Анна, и запнулась, не зная, что сказать дальше. — Он….       - Это Яков Платонович? – улыбнулся Пётр, глядя на растерянное лицо племянницы. — Можешь ничего дальше не говорить, я заметил, как он в комнате доктора поцеловал твоё запястье. Думаю, кроме Штольмана, ты бы никому не позволила такую вольность.       - Дядя, — протянула Анна, краснея, и опустила глаза.       - Но почему он в таком виде?       - Дядя... — тут в голову девушки пришла великолепная мысль. - Ты поможешь мне убежать с вечера Трегубова? Пожалуйста, мы договорились с Яковом о встрече!       - Аннет, ты соображаешь, о чём просишь? — остановился от возмущения младший Миронов. — Нет, я не могу на такое пойти, если твоя мать и тётка узнают, они же меня живьём съедят! Уволь меня от твоих проказ!       - Дядя, ну миленький, — запрыгала на месте Анна. — Ну скажи да. Ты же такой хороший у меня! – она поцеловала его в щёку.       - Как ты это вообще себе представляешь?       - Очень просто, — воскликнула она. — Я скажусь больной, ты вызовешься меня проводить, а потом…       - Исчезну, как бес перед рассветом, чтобы оставить вас тет-а-тет, — закончил за неё Пётр, рассматривая лепестки цветка, раскачивающегося перед его глазами на ветке дерева. — Ах, любовь! Ладно, беги домой и готовься к встрече.       - Спасибо! – радостно взвизгнула девушка и со всех ног побежала в дом.       Остаток дня для Анны прошёл в суете. Она крутилась перед зеркалом, примеряя наряды. Ей не нравилось ни одно из платьев, которое предлагала ей мать. Девушке казалось, что они все недостаточно хороши, чтобы показаться перед Штольманом.       - Анна, ты меня скоро с ума сведёшь, — проговорила Мария, отбрасывая на кровать очередное платье. — Чем оно тебе не понравилось, ты в нём такая миленькая?       - Нет, подай лучше синее с декольте, — возразила девушка, и приложив к себе новый наряд, критично посмотрела в зеркало. И очередное "нет" уже готово было сорваться с её губ, когда она поймала озадаченный взгляд матери.       - Аня, а позволь узнать, для кого ты наряжаешься?       - Ни для кого, мама. Просто мне захотелось покрасоваться, — как можно беззаботней откликнулась она. — Пожалуй, это подойдёт.       - Тогда одевайся, — Мария вышла из комнаты.       Через час все были готовы и, сев в коляску, Мироновы и Олимпиада Тимофеевна отправились к дому Трегубова.       - Добро пожаловать, — произнёс Николай Васильевич, встречая их в холле. — Очень рад. Прошу, проходите.       Раскланявшись, они отдали слуге верхнюю одежду и прошли в небольшую уютную гостиную. Буквально повсюду стояли фикусы в кадках, а между ними прогуливались гости.       - Добрый вечер, — поздоровались с присутствующими Мироновы и разбрелись по залу. Через минуту двери гостиной вновь распахнулись, и в неё вошли Варфоломеев и хозяин дома.       - Прошу отужинать, — произнёс Трегубов. Тут же противоположная дверь распахнулась и все увидели накрытый стол в бело-голубой столовой. Он ломился от яств.       - Пожалуйста, господа.       Отужинав, гости и хозяин дома вернулись в гостиную. Полились чинные разговоры.       Решив, что час настал, Анна отошла от матери и тётки, весело болтавших с дамами, и подошла к дяде, явно скучающему в компании отца и Белецкого.       - Пора, — дёрнув дядю за рукав, шепнула Анна ему на ухо.       Пётр, вздохнув, обернулся, и с преувеличенным вниманием посмотрел на племянницу, а затем громко произнёс: - Аннет, почему ты красная такая, не заболела?       - Ах, дядя, у меня так разболелась голова, что я право слово не знаю, — и она дотронулась рукой до лба.       - Аня, непременно нужно ехать домой, — обеспокоенно проговорил Виктор, услышав разговор. — Сейчас я договорю с господином Белецким, и мы едем.       - Брат, не надо, я сам отвезу Анну. Не порть вечер жене и свояченице, видишь как им весело, — Пётр кивнул на пёстрый кружек весело щебечущих женщин. — Развлекайтесь.       - Спасибо, — проговорил Виктор и вернулся к прерванному разговору.       - Дядя, ты гений, — шепнула Анна. — Я жду тебя на улице, — и она, вихрем промчавшись через зал, забрала пальто и сбежала вниз по ступенькам.       - Вы куда-то торопитесь, барышня? – она почувствовала, как что-то твёрдое упёрлось ей в спину. — Прошлый раз я вас пожалел, но видно, не судьба остаться вам в живых. Молитесь, если умеете.       - Брось пистолет, подними руки вверх и медленно повернись, - налитый яростью голос Штольмана разорвал повисшую тишину. — Аня, в сторону.       Девушка поспешила выполнить указание и, отойдя, увидела Якова, держащего пистолет.       - Ты жив, — скривившись, проговорил Жан, и повернувшись к Штольману лицом, бросил на землю оружие. — Жаль, что я не пристрелил тебя. Нежинская, дурёха, мечтая вернуть тебя в свою постель, мешала мне это сделать. Анна Викторовна, — и Жан повернулся к девушке. — Объясните мне, как вы можете верить этому человеку?       - Замолчи, — потребовал Яков, сатанея от гнева. — И шагай вперёд, я отведу тебя в полицейское управление.       - Нет, постойте, Яков Платонович, — Жан решил вывести противника из себя. — Мне всё-таки интересно, что ответит на это барышня, — и он, улучив момент, когда противник переключил внимание с него на свою пассию, резко ударил Якова.       Револьвер из рук Штольмана упал на дорожку. — Теперь мы на равных, — зло прошипел Жан и выдвинулся вперёд с намереньем голыми руками разделаться с врагом.       - Ошибаешься, — отозвался Яков и, быстро опустив руку в карман пальто, нажал на курок маленького пистолета, спрятанного там на всякий случай.       - Хитрая сволочь, — прохрипел Жан, падая на дорожку. — Недооценил я тебя.       - Яков, боже, Яков! – подбежав к Штольману, пролепетала Анна. — Как же я испугалась за тебя!       - Все хорошо милая. Все хорошо, — он, наклонившись, подобрал пистолет и стал обыскивать кармана Жана. — Смотри, - через минуту воскликнул он, вынимая из нагрудного кармана противника белый пухлый конверт и синюю книжку. — Аня, любимая, если это те документы, за которыми я сюда приехал, то конец моему подполью, — и он поцеловал девушку в щеку.       - Что здесь происходит? – спросил Пётр, появляясь на улице. — Яков Платонович, надеюсь, вы объясните мне.       - Это слишком долго, Пётр Иванович, — убирая находку, произнёс Штольман после обмена приветствиями. — Лучше отвезите раненого к Милцу и разыщите Коробейникова. А я позже подъеду в больницу. С вашего позволения, — и Яков, взяв за руку Анну, повёл её к пролётке.       Стегнув лошадь, Штольман направил коляску к усадьбе Мироновых. Ему вдруг до зуда в ладонях захотелось поставить жирную точку во всей этой истории, чтобы обрести любовь и покой в объятиях Анны. И больше никогда с ней не расставаться.       Остановившись возле террасы, Яков помог Анне сойти вниз, и они крадучись вошли в особняк и остановились возле приоткрытой двери, ведущей в её комнату. В образовавшемся проёме виднелись отблески тусклого света.       - Там кто-то есть, — чуть слышно проговорила Анна.       - Тсс, — приложив палец к губам, Штольман достал из-за пазухи пистолет и шагнул внутрь комнаты. — Что вам здесь нужно, уважаемый? – спросил он, останавливаясь напротив тёмной фигуры, роющейся в шкафу. — Вы часом не заблудились?       - Якоб? – послышался женский голос, и Штольман в тусклом свете свечи разглядел Нежинскую. — Ты живой! – воскликнула она, и порывисто вскочив, хотела броситься ему на шею, но увидев пистолет, сдержалась.       - Какими судьбами, Нина Аркадьевна? – холодно спросил Яков.       - Я, — смутилась на секунду Нина. — А впрочем, чего скрывать, ты и так наверняка уже понял, зачем я сюда пришла. Твоя папка. Она мне нужна.       - Представь, мне тоже, так что извини, Нина, и на это раз тебе не повезёт.       - Ах Якоб, — проговорила Нина с отчаяньем в голосе. — Ну почему мы не вместе?!       - Нина, пошла вон отсюда, — скривившись, словно от зубной боли, Штольман качнул пистолетом в сторону двери. — И чтобы я тебя больше никогда не видел.       - Но почему, почему ты её отпускаешь?! — словно фурия, в комнату вбежала Анна. — Ты допускаешь большую ошибку!       - Аня, у меня на неё нет ничего серьёзного. А то, что она была в твоей комнате… — Яков замолчал. — Так это ничего не значит, моё слово против слов фрейлины Её Императорского Величества. Придворная порука, — закончил он, убирая пистолет. — Будем довольствоваться, что она осталась ни с чем.       - Якоб, ты душка, — Нежинская, чмокнув его в щёку, обдала Анну презрительным взглядом и вышла из комнаты.       - Зря ты так. Можно было позвать слуг, вызвать городовых, — бушевала Анна. — Свидетелей было бы предостаточно!       - Аня, ты забываешь, что это простые люди, а я в бегах. И буду вынужден скрываться до тех, пор пока не найду способа встретиться с Варфоломеевым и передать ему собранные документы и сведения.       - А я? – воскликнула девушка, поражённая несправедливостью.       - А ты - моя женщина, — и он, подхватив Анну на руки, прильнул к её губам так, как давно мечтал это сделать.