Дальше

Сизый сигаретный дымок тонкой струйкой утекал в открытую форточку стеклопакета. Стояло раннее утро, слишком раннее. Серое, холодное и неприветливое. Дима такие не любил. Он вообще с трудом просыпался вне зависимости от того, сколько спал. Но восемь утра — помилуйте, это выше его сил. Если б не самолет, ни за что бы не встал. Где-то далеко внизу залялаа собака, мужчина потушил сигарету, подождал еще пару минут и прикрыл окно — Аня терпеть не могла, когда в спальне накурено. Дима зевнул и рассеянно поскреб колючую щетину: побриться или уже в Америке? Лететь черт знает сколько, все равно опять бриться придется. Мужчина потянулся и медленно поплелся в ванную. Там он принял душ, умылся и после этих утренних ритуалов даже стал напоминать себе человека. Хотя чувствовал себя не лучше. Простыл что ли? Вполне возможно в противном климате Северной столицы. Дима придирчиво оглядел себя в большом зеркале. Вроде цвет лица нормальный, глаза не красные, вполне себе карие, зубы белые. И даже горло не красное. На кухне что-то упало и, судя по звуку, разбилось. Кажется, Анька так и не избавится от дурацкой привычки ставить чашку точнехонько под правый локоть, работая за компом. Зазевается и все, привет чашке. Мужчина взъерошил короткие русые волосы пятерней, придав им еще более взлохмаченный вид, и отправился на кухню. Аня, не отрываясь от тонкого легкого ноута, помахала ему рукой и снова углубилась в отчет. Ее муж заварил себе крпкий кофе и оперся о столешницу. Ему казалось, что если он сядет, то неприменно уснет. Аня сосредоточенно клацала по клавишам своими короткими пухловатыми пальчиками. Она была хорошенькой. Нет, даже красивой. Русая как и ее муж, с большими карими глазами. Она была в хорошей форме — мини-спортзал в квартире этому способствовал — но несмотря на это щеки были пухленькими. Анька вечно загонялась по этому поводу, стояла по полчаса перед зеркалом и рисовала себе скулы перед каждым выходом на работу. Диму это смешило когда-то, но он молчал. Характер у жены тот еще, не соскучишься. В принципе, не будь она такой, какая есть, вряд ли была бы старшим партнером в фирме в свои тридцать. — Ты с отчетом успеешь? — негромко спросил мужчина. — Если не будешь отвлекать, — последовал лаконичный ответ. Девушка потерла глаза и повертела головой. Шея предательски громко хрустнула пару раз так, что Дима вздрогнул. — Давно сидишь? — спросил он. Аня пожала плечами. — Может, часов с шести. Не знаю. Заваришь мне чай? — Угу. Дымящаяся кружка оказалась перед девушкой. Она взяла ее двумя руками и принялась пить чай мелкими глотками. Только хрупкая Аня из всех знакомых глотала крутой кипяток, не морщась. Даже без сахара. Она встала из-за стола, оказавшись на голову ниже мужа. Подошла к окну. Дима задумчиво оглядел ее с ног до головы. Даже дома жена не позволяла себе ходить в пижаме или халате. Домашние хлопковые штаны гармонировали с майкой, длинный волосы заплетены в косу. В тапочках стоит, не то что Дима, который домашнюю обувь не любил и не призавал с детства. Он тихо подошел к девушке приобнял за талию одной рукой, наклонился и совсем легко, почти невесомо поцеловал Аню за ушком. — Дим, не надо, — устало проронила жена, даже не переведя глаза с горизонта на мужчину. — Я устала, тебе выходить через полчаса. И ты опять курил. — Прости, — негромко ответил мужчина. — Я могу полететь и следующим рейсом. — Не страдай детским садом, — так же устало ответила Аня и отстранилась. Он подошла к холодильнику, выудила из него творожный сыр и стала намазывать его на зерновой хлеб. Затем положила пару маленьких сладких помидоров сверху и принялась жевать. Дима отвел взгляд. Ему было не по себе, когда Аня вот так на него смотрела: сквозь. Как будто его не было. Полная изоляция. — Я собрала тебе лекарства и сунула в чемодан. Ты замок купил? — Какой замок? — в сонном мозгу что-то шевельнулось. — А, замок. Не заморачивайся, я в аэропорту в пленку оберну и все. — Как хочешь, — девушка зевнула. — Вызвать тебе такси? — Не надо, я сам. Иди спать. Ты сейчас стоя уснешь. — Да, ты прав. Удачного полета, — Аня подошла к мужчине и чмокнула его в щетинистую щеку. Поцелуй вышел каким-то смазанным. И она скрылась в коридоре. Дима залпом допил свой кофе и отправился в кабинет. До выхода и правда осталось немного времени. Одежда уже висела на стуле, рядом стоял небольшой чемодан, какой обычно как ручную кладь берут. Мужчина на автомате оделся в джинсы и темно-синюю рубашку, вызвал такси. Таксовичкофф обещал подъехать через десять минут. Мужчина взял чемодан и вынес его в прихожую. Взгляд упал на зонтик. Взять или не взять? Ругнувшись, Дима раскрыл чемодан, кое-как запихнул тут зонт и с трудом закрыл. Мужчина надел пальто, шарф, обулся. Дима глянул на дверь спальни. Зайти к Аньке, поцеловать ее сонную? Пришла смс-ка от такси. Мол, выходите, барин, карета подана к парадной. Нет, не будет он заходить. Аня спит наверняка, да и в ботинках уже. Мужчина легко подхватил чемодан, взял ключи и мобильник с тумбочки, и вышел, негромко хлопнув входной дверью. * * * Полет прошел относительно сносно. Всего каких-то четырнадцать часов и мужчина ступил на землю штата Иллинойс. Ноги затекли, как спина, хотя мужчина летел первым классом. Не терпелось попрыгать, потянуться, пробежаться, но Дима держал себя в узде: вряд ли местные блюстители порядка оценят. Еще упекут куда-нибудь. Неулыбчивая и удивительно худая американка поставила штамп в красном загране, и мужчина отправился в зону прилета, искать глазами присланного шофера. Искомый шофер обнаружился быстро: Дима улыбнулся, увидев, как бедняги-американцы исковекали его фамилию на табличке: Цаплин. Мужчина уже по прошлым знакомствам с местными жителями понял, что звук «ц» для американцев непроизносим. Они все норовят его заменить то на «с», то на «ч». Вот и в этот раз получилось не то Сяплин, не то Чаплин. — Мистер Стяплин? — спросил шофер подошедшего к нему Диму. Тот кивнул. — Добро пожаловать в Америку. Разрешите я возьму вам багаж? — Не нужно, спасибо, — отозвался мужчина. — Пойдемте? — Да, конечно. Вы хорошо долетели? — Да, спасибо. Они перекинулись еще парой ничего не значащий фраз, и Дима оказался в машине. Шофер, представившийся Энтони, завел машину. — Я могу включить музыку, сэр, — продложил он. — Нет, не надо, спасибо. Много слушал в самолете, — мужчина пристегнулся. — Сколько нам ехать? — Около полутора часов, сэр. Если не будет пробок. — Хорошо. На этом беседа закончилась. Дима не стремился ее продолжать, а Энтони вполне устраивало молчание. Мужчина вставил американскую симку в свой модный двухсимочный смартфон. Тут же пришла смс-ка от организаторов: мол, простите, мистер Стяплин, завтрак перенесли на час позже в связи с тем, что сильно задержали самолет делегации из Китая. Дима не особенно расстроился по этому поводу. Сначала машина вырулила с парковки аэропорта О’Хара, а затем устремилась в сторону города. Мужчина смотрел в окно. В общем и целом, погода не слишком отличалась от питерской: серое небо, ветренно и четыре градуса тепла. И почему конференцию не сделали где-нибудь в Калифорнии или Флориде? Сначала появились трейлеры, а затем небольшие домики. Они были все одинаковыми, как в России — пятиэтажки, но они быстро прошли, снова сменившись пустырем. Дима задремал и проснулся только от ненавязчивого оклика шофера. — Уже приехали? — нарочито бодро спросил мужчина. — Да, сэр. Дима вылез из машины, Энтони вытащил его чемодан из багажника. — Спасибо, с вами приятно ездить, — произнес Цаплин. — И вам спасибо, — улыбнулся афроамериканец, — удачи, мистер Тсяплин. Дима улыбнулся, подхватил чемодан и двинулся в отель. The Langham Chicago встретил его роскошью холла, стуком каблуков по полу и морем света. Мужчина подошел к стойке портье. — Здравствуйте, я приехал на конференцию, — приветливо улыбнулся мужчина девушке по той стороне «баррикады». — Мое имя Дмитрий Цаплин. — Здравствуйте, сэр, — девушка застучала по клавишам. На мгновение на ее лице отразилось непонимание. — Не могли бы продиктовать вашу фамилию по буквам, пожалуйста? — Да, конечно. Со второй попытки у нее получилось. Диме выдали ключ и популярно объяснили, как добраться до его двести второго номера. Номер оказался на втором этаже. Не люкс, конечно, но тоже все очень дорого, респектабельно и шикарно. Дима кинул ключ на столик, на котором уже стояла ваза с цветами, и отправился в ванную. Там он с наслаждением забрался в просторную душевую кабину, в которое легко бы посместились двое, и принялся смывать с себя пот и запах долгой дороги. После душа стало значительно лучше. Мужчина завернулся в мягкий отельный халат и пошлепал босыми ногами по кафелю в сторону основного помещения. В Чикаго сейчас было девять утра. Значит в Петербурге… В Петербурге должно быть на восемь часов. больше или меньше? Мужчина глянул на смартфон. В Петербурге сейчас час ночи. Мужчина принялся потрошить чемодан. Вскоре весь его нехитрый скарб оказался на кровати: несколько рубашек, свитер, пара брюк, лекарства, заботливо вложенные женой, зонтик и пена для бритья вместе со станком. Вспомнив, что выглядит как русский дровосек, Дима снова отправился в ванную, чтоб вернуть себе вид цивилизованного европейца. Хотя чувствовал он себя именно дровосеком. После всех банных процедур Дима стал читать доклад и план развития, который подготовил. Он знал его почти наизусть, сам писал, но прочитать все же надо было. Через некоторое время на часах звякнула напоминалка о всеобщем завтраке, и мужчина принялся одеваться. В деловом дресс-коде он выглядел статнее и как-то старше, что ли. Хотя ему уже тридцать семь, можно уже и заматереть слегка. Чтоб не быть совсем официальным, галстук мужчина надевать не стал, оставил верхние пуговицы белой рубашки расстегнутыми. Завтрак проходил в миниатюрной копии банкетного зала. Здесь было светло и просторно, столы, застеленные длинными белыми скатертями накрыты на шесть персон, посередине каждого стола находилась небольшая вазочка с цветами. Найдя свою фамилию, Цаплин приземлился на стул и стал знакомиться с соседями. С общением проблем не возникало: все гвоорили по-английски, а этот язык Дима знал хорошо. Через некоторое время началась вступительная речь, толстый дядька в костюме с ярко-красным галстуком полчаса распинался, как он рад открыть этот слет акул мирового бизнеса, как это много значит для экономики не только Америки, но и мира. Ну и так далее. Его никто особо не слушал, все понимали, что это скорее необходимость: многие приехали сюда наладить новые деловые контакты и укрепить уже имеющиеся.Так сказать, себя показать и на других посмотреть. А мировая экономика — это так, приятный бонус. После речи все вообдушевленно захлопали, стали вносить еду. Дима с аппетитом уплетал четвертый панкейк со свежей малиной и увлеченно беседовал с соседями по столу. Затем, когда завтрак закончился, толстый дяденька — Дима все никак не мог запомнить, как его зовут — пожелал всем хорошего отдыха и сообщил, что он ждет всех в зале «Це» для первого «диалога». Цаплин, немного поразмыслив, решил отправиться в крытый бассейн. Ужасно хотелось спать, организм совершенно не понимал, что происходит, и пытался соотнести биологические ритмы с часовым поясом. Пока что удавалось слабо. Дима надеялся, что плаванье его несколько взбодрит. Должного эффекта спортивные упражнения не возымели: с каждый часом мужчина все сильнее клевал носом, но все же улавливал, о чем идет речь. В первый день можно позволить себе быть немного невнимательным: все раскачиваются, ничего интересного обычно не происходит. Тем не менее, Цаплин все же сделал себе отметку в телефоне о паре интересных проектов, о кторых стоит узнать поподробнее. Но все завтра. На радость мужчине день закончился быстро, и Цаплин отправился спать. Следующий день прошел более продуктивно, после общего завтрака Дима зачитал свой доклад и представил проект, который заинтересовал нескольких человек. В свободное время мужчина провел встречи со всеми заинтересованными, вычленив двоих реально перспективных личностей. Остальные слились. Вечером Дима открыл ноут и залез в «вконтакте». Красовалось три сообщения: от сестры, от босса и от Ани. «Привет. Как проект?» Дима несильно удивился сообщению жены. Он довольно подробно расписал как и что. « Скайп? » «Прости, убегаю. Ты молодец. Удачи.» « Встретить тебя?» «Не надо. Поймаю такси». «Хорошо, целую». Дима уставился на это «целую». Оно было как из прошлой жизни. Тогда он писал Ане смешные смс-ки посреди переговоров, ловил ее злобный взгляд, а потом целовал в переговорной до потери пульса. Тогда Аня каждое сообщение подписывала этим вот «целую». А теперь что? Куда оно делось? Мужчина взъерошил волосы и положил телефон под подушку. Немного помедлив, он решил пойти поплавать. Там, в большом бассейне, он нарезал круги до тех пор, пока от усталось глаза не начали слипаться прямо в хлорированной не в меру воде. Только после этого Цаплин отправился в свой номер, где сразу завалился спать. * * * Третий день «шабоша» прошел довольно эффективно: Дима послушал пару интересный презентаций, развил диалог с двумя предполагаемыми инвесторами, со всеми окончательно перезнакомился. По крайней мере стал опознавать их в лицо, даже если не помнил имени. Выходя из зала «Де», Цаплин думал снова скоротать вечер в бассейне, как вдруг его ощутимо хлопнули по плечу. — Цаплин, сто лет тебя не видел, — гаркнул над ухом смутно знакомый голос. Дима обернулся. Перед ним стоял его ровесник: длинный и худой, скуластое лицо было обсыпано веснушками словно булочка — маком, серые глаза искрились. — Волков? — внезапно узнал старого приятеля Дима. — Ты ли это? — Ну, а как же ж! — мужчины крепко пожали друг другу руки. — Ты здесь какими судьбами? — Да я по делам фирмы. — Все той же? — Ну да. Теперь ястарший партнер. Вот, отправили сюда контакты налаживать, — хмыкнул Дима. — Сам знаешь, у меня язык хорошо подвешен. — Это да. Слушай, пошли в бар, а? Вискарику тяпнем, вспомним молодость. — Да я в бассейне хотел поплавать… — с легким сомнением произнес Цаплин. — Пошли в бар, ЗОЖник, блин. Еще наплаваешься. И не спрашивая приятеля, Волков с неожиданным для его комплекции напором потащил Диму в бар. Там они заказали виски и расположились подальше от входа. — Ну, рассказывай. Чего, как, куда и откуда, — произнес Цаплин, оперевшись на спинку удобного стула. — Откуда? — хмыкнул рыжеволосый мужчина. — Из Великобритании. Я там фирму открыл, вот, кручусь как могу. Приехал за тем же, зачем и ты, собственно. Кстати, очень годный проект у тебя. Собственный? — Ага, — довольно улыбнулся Дима. Похвала была ему приятно. Проект был действительно его от начала до конца, выстраданный можно сказать. — Это чувствуется. Слышно, когда человек рассказывает о своем, живом. Жаль, не по моему профилю, я бы взялся. — А что мешает быть инвестором? — Я просто хочу немного в другом направлении развиваться. Но могу порекомендовать пару человек, кто вложится. Хочешь? — Давай, — кивнул Цаплин. — Я тебе тогда на мыло скину. Оно ж у тебя со студенчества не поменялось? — Нет, скидывай. Спасибо. — Не за что пока, — Волков отпил немного виски. — Ты как, женился? — Да, сразу как универ закончил. А ты? — И я. Аж три раза уже. Дима негромко присвистнул. — Ну ты даешь, Коля, — хохотнул мужчина. — Как умудрился? — Да все не то. Вроде и любовь есть и вспыхнуло, заиграло. А потом делось куда-то. — Понимаю, — негромко ответил Дима. Николай на него неожиданно внимательно взглянул. — Это я потом понял, что сам виноват, — вдруг честно признался приятель. — Много ошибок сделано было, много чего неправильно пошло. А я молодой был, дурак. Думал, само рассосется. А оно все никак не рассасывалось. — Ты и сейчас нестарый, — усмехнулся Дима. — У нас же три года разницы? — Мне через месяц сорок один будет. Так что почти четыре. — А мне вот только недавно тридцать семь стукнуло, — Дима отпил коричневатую жидкость из бокала. Горло приятно обожгло. — Чем жена занимается? — Была моделью, сейчас вот дома сидит, ребенка месяц назад родила. Но рвется на работу, еле уговорил подождать. — Может, не стоило связываться с моделью? — с сомнением спросил Цаплин. — Это все стереотипы. У нас хотя разница хо-хо какая, но нам вместе хорошо. Знаешь, ну вот родная она. Своя. Умная. — Рад за тебя. — Как-то невесело ты радуешься, — заметил Николай. — Завидуешь? — по-доброму усмехнулся приятель. — Нет, — честно ответил мужчина. — Аня у меня тоже своя и родная. Не променял бы ни на какую модель. — Подожди, — охнул Волков. — Та самая? Первокурсница? — Ага, — светло улыбнулся Дима. — Она самая. Как начали встречаться тогда, так я ее через год замуж и позвал. Вот и живем вместе. Тоже старший партнер в той же фирме, кстати. — Да, с нее станется, — кивнул мужчина и сделал глоток. — Дети есть? — Нет пока, — негромко ответил Дима. — Не хотите? — Да как-то не думали пока что, — солгал Цаплин, и у него сразу появилось чувство, что проницательный еще со студенческих времен Волков его ложь заметил. — Она не хочет? — в лоб поинтересовался мужчина. — Такта в тебе не добавилось ни на йоту, — пробормотал Дима. — Не, если не хочешь отвечать, то не надо, — развел руками Волков. — Только я тебе по опыту честно скажу: если женщина от тебя детей вообще не хочет, значит, не твоя это женщина. У меня по этой причине первый брак и распался. — Бред это все, Коля, — неожиданно резко ответил мужчина. — Всех под одну гребенку не сделаешь. Может, твоя первая жена тебя и не любила. Но моя меня любит. Я это точно знаю. — Дим, только морду мне прям здесь не бей, ладно? — улыбнулся Николая. Но в глазах улыбки не промелькнуло. — Чего ты завелся? У меня язык как помело, ты ж помнишь. Не бери в голову. Извини. — Да нормально все, — отмахнулся мужчина. Но настроение было безнадежно испорчено. Повисло неловкое молчание, какое всегда появляется, когда один человек сказал больше, чем следовало. Хваленое красноречие Димы пропало, и он не знал, как вырулить из этого разговора. Не хотелось показывать, что слова старого притяеля его так сильно задели. — Слушай, а ты не против, если я завтра к тебе в бассейне присоединюсь? — нарушил тишину Коля. — Да бога ради. Я обычно туда часов в девять подгребаю. Можем прямо там и встретиться. — Пойдет, — Волков залпом допил благородный напиток и протянул руку для рукопожатия. — Ты правда извини, никто меня не спрашивал, а я брякнул сдуру. Не держи зла. Я тут вынужден тебя покинуть. Я в скапе договорился с одним человеком встретиться. — Расслабься, — криво усмехнулся Дима. У него обозначились морщинки, которых Волков прежде никогда у друга не видел. — Забыли. Ляпнул и ляпнул. Бывает. — Тогда завтра в бассейне? В девять? — Да. Дима смотрел в спину удаляющегося Коли и думал, что лучше б он его не встрчал сегодня. Этот друг тоже был из старой, прошлой жизни. Студенческой, раздолбаистой, нищей почти. Но очень настоящей. Они тогда с Колей были достаточно близки: тот скидывал ему конспекты как старший товарищ, Дима одалживал ему деньги, знакомил с прикольными девчонками. А потом, на последнем курсе Коля выиграл учебу по обмену в Англии. Весь универ был готов обе почти продать, лишь бы на его месте оказаться, но Дима честно не завидовал. К тому моменту у него уже появилась Аня, и со свойственным молодости максимализмом Дима думал, что скорее руку себе отрубит, чем оставит такую девушку одну в России на целый год. Да и в стране творилось не пойми что: если уж валить, то валить насовсем. Многие так бежали. Колю ничего не держало: отношения с семьей были так себе, постоянных отношений не было. Диму держала Аня, а Аню держала больная бабушка. И потом, Дима понимал, что он слишком… слишком русский что ли. Ну, не хотел он жить в другой стране. Да, «умом Россию не понять», но он ж тоже своя, родная. Как Аня. Она ж тоже неидеальная: характер тяжелый, колючий и какой-то местами мужской. От нее шарахались в универе все парни. Еще бы, девчонка симпатичная, хотя и пухленькая, но жутко умная и остарая на язык. Димка ее два месяца добивался, прежде чем они встречаться начали. Два раза предложение делал. Друзья пальцем у виска крутили, мол, зачем тебе эта двинутая? Она ж синий чулок, ботаник, скучная, есть девочки попроще и покрасивее. Покладистее, наконец. Но нет. Диме нужна была Аня. А Аня нужен был Дима, как выяснилось позже. Потом, когда они стали жить вместе — так было дешевле и Дима помогал ухаживать за бабушкой — он узнал, что Аня на самом деле очень мягкая. Чуткая. Нежная. Просто она покрылась панцирем. Как черепаха. Когда-то Дима так ее и звал. Черепашка. Анька бесилась. Прозвище казалось ей обидным, вечный женский комплекс, что она толстая, у нее приобретал какие-то невероятные размеры, и поэтому ей вечно казалось, что называя ее черепашкой, Дипа намекает, что у нее такие же короткие руки и ноги. И что она такая же круглая, как это животное. А потом Дима на день рождения подарил ей маленького черепашонка, и обида как-то прошла. Все это Дима вспомнил сейчас, хотя совершенно не хотел. Это было слишком больно. Мужчина помедлил, а затем открыл телефон. Мигало увидомление от социальной сети. Дима с какой-то надеждой открыл страничку и… увидел сообщение от сестры. И ничего от Ани. — Еще виски, пожалуйста, — негромко попросил Дима официанта. — Двойной.