Глава 2. Когда тебе вскружили голову, трудно заметить момент, когда тебе уже свернули шею.
19 июня 2017 г., 22:31
***
Давным-давно жила принцесса, которая была самой-самой красивой и умной в королевстве. Увидев это, злая ведьма решила ее проклясть. «С этого момента, все, кто тебе нравятся, перестанут отвечать тебе взаимностью». К несчастью проклятье ведьмы исполнилось. И хоть принцесса была талантлива, красива и умна все, кто нравился ей, ее предавали. Цена статуса принцессы — это одиночество.***
Классный час прошел мягко говоря напряженно, ведь Никита меня покинул и начал распинаться о чем-то банально скучном у доски. Казалось даже Иренке интереснее наблюдать за мной, а не сказать всем сосредоточится на объяснениях. Тем не менее, я взаимно разглядывала присутствующих ища глазами ту, в которую влюблен Ник. И нашла. За второй партой сидела девушка в белом сарафане и темными волнистыми волосами средней длины. Из косметики на ней была только тушь, подчеркивающая большие голубые по-щенячьи трогательные глаза и немного корректора. Я сразу поняла, ведь остальные были более дерзкими в плане одежды и характеров, а она та самая тихоня, золушка. Яна, даже не подозревает сколько слез я из-за нее пролила, сколько ночей не могла сомкнуть глаз. Я ведь даже бороться против не могу. Моя противоположность и что бы я не сделала, не смогу с ней сравниться. Будь Яна ужасной девушкой, стервой и истеричкой все было бы не так паршиво, но эта девушка хорошая, а плохой могу оказаться только я. — О чем задумалась? — отвлек от размышлений Ник. — Да вот интересно, что же за девушка эта твоя Яна, раз сумела растопить сердечко старосты. — Могу вас познакомить. Знаешь, она тоже участвует в музыкальном кружке, может тебе помочь освоится! Вот только этого не хватало. — Я не хо… Меня подхватили под локоть и поволокли к выходу из аудитории, в которой, к слову, уже никого не было. — Пошли, у нас еще полтора часа до официальной части! Да, я понимаю, что староста считает меня лучшим другом, и это радует, но делаться подружкой Яны не намеренна. С другой стороны, может если получше ее узнаю, то и отпустить Ника мне будет проще. Аргх… Зачем вернулась спрашивается, Ник, даже о моем дне забыл. С этими мыслями мы вышли во внутренний двор и направились по направлению одного из факультативных корпусов, часть которого я видела за деревьями как только приехала сюда. — Так и что же это было в классе? Чем тебе Алекс не угодил, принцесса? — Уж лучше Васей меня зови, чем так. — Не переводи тему. — Видишь ли, не хочу, чтобы мне признавались в любви всякие сомнительные личности. — Ну не скажи, что «сомнительные». Он глава студсовета, капитан футбольной команды и сын владельцев Несериндустриз и школы, тем более всегда держится в первой двадцатке студентов. Хотя в одном ты права-он действительно довольно скверно относится к правилам и людям, хотя девочки с шестого класса по одиннадцатый от него в восторге. — Так он местная знаменитость? — Да, Вась. У нас в студсовет выбирают по результатам конкурса популярности. — Но Ник, ты же всегда на первом месте в рейтинге успеваемости, заботливый и милый. Такие парни мне нравятся гораздо больше. Так ты на втором месте, значит вице-президент? — А ты не изменилась. Да, на самом деле у меня тоже есть свой фан клуб, но… — Но ты любишь Яну. — Точно! Она тебе понравится. Надеюсь, ты полюбишь ее так же как и я. — О, неееет… Я все-таки парнями интересуюсь, старый извращенец. — Ты опять перевела тему, Вася. Почему жестко отказала нашей нашей звезде? Потому что я люблю тебя, а не его, а еще он поспорил на это признание. — Мне просто не понравилось с какой легкостью он кинул мне столь важные слова и я не верю в любовь с первого взгляда. — Знаешь, это первый раз, когда я вижу, чтобы он признавался кому-то. Зря ты его так. Зря я отказала? Ник — придурок, неотесанный мужлан и дурак. Какого черта я с ним общаюсь?! Он ничего не зная, хочет, чтобы я была с этим выскочкой? Больно. Не эти слова девушка хочет услышать от любимого. — Нет, не зря, — жестко ответила, — Ник, я большая и разберусь с этим сама, ведь не говорю тебе, как жить. Дальше мы шли в молчании. — Прости Васька, мне надо позвонить насчет церемонии первого звонка, но ты проходи на второй этаж до конца коридора налево. Яна сейчас там, а я чуть позже догоню, надо президенту мозги вправить. Здание творческого отделения было разделено по этажам на первом разнообразные мастерские, второй — музыка и концертный зал, а на последнем была студия рисования. Пока я шла, то из-за закрытых дверей не слышала и звука, хотя людей видела, так что изоляция здесь неплохая. В коридоре нашла автомат с кофе и снеками, взяла себе и старосте по кофе. Особо думать над выбором не пришлось, ведь вкус-то у нас одинаковый- двойной кофеин в капучино с тремя ложками меда. Так я и дошла до двери, о которой говорил Ник. В душе матеря себя за идею взять напитки, с огромным трудом справилась с дверью при этом пролив немного на пиджак. Сегодня мне везет как утопленнику, блин. Хотя, стоит признаться, что страдания того стоили, ведь мне предстал огромнейший концертный зал. Превалирующими материалами в нем был кирпич и темное дерево, что добавляло некоторой пафосности и без того кричащему о достатке помещению. Я зашла с левого угла зрительского зала и, как на свет, пошла к черному роялю на сцене. Так и тянулись руки к инструменту, ведь музыкальную комнату в доме только достроили, а мамин белый рояль привезут только через неделю… А тут еще и акустические панели на потолке наверняка сделали бы его звук сродни волшебству. Нет, я не мастер-пианист, но с малых лет была приучена к этому инструменту, а «идеальный» слух, доставшийся мне от мамы и память от отца этому сильно способствовали. Не помню многого из прошлого, но то, как мама научила по-настоящему фантазировать на клавишах отложилось в моем сердце и стало своеобразной отдушиной. «Тебе не обязательно играть идеально, главное, чтобы музыка была из сердца. Я горжусь тобой» — говорила она, когда на музыкальном концерте назло учителям, сымпровизировала своей трактовкой луной сонаты. С тех пор выучила немало произведений и столько же изменила до неузнаваемости, но импровизации все-равно любимая часть игры. Неделю без инструмента, а уже такая ломка… Мой наркотик — это рояль. Я подошла к ступенькам на сцену, как из-за кулис слышались голоса. — Двенадцать раз, ты сбивалась, Яна, двенадцать. Может уже хватит быть обузой для других? Да, твои академические неплохие, но твое либизение перед каждым учеником мужского пола уже порядком достало! — послышался хлопок, который не возможно спутать ни с чем другим. Пощечина, — Лучше бы училась играть на инструменте больше. Так нет же не можешь ограничится Никитой, так тебе еще Рому и Сашу подавай. Ты же знаешь, что Маша влюблена в Рому, так какого черта? — этот голос явно напоминал Розин. А вот слов второго собеседника слышно не было, хотя я стояла почти вплотную к занавесу, за которым они ругались. — Мне не нравится Рома, просто он попросил помочь с математикой и я… — с трудом разобрала дрожащий женский голос. — Что? Ухватилась за этот шанс? Молодец, ничего не скажешь, но Маша ведь даже тебя по математике на экзаменах делала или ты не знала? — Знала, но… — Но что? — я уже зашла за занавес, и приближалась к говорящим, но меня никто не замечал. Ко мне спиной стояла Роза, а за ней сгорбившись в три погибели была девочка в белом сарафане, хотя сейчас он таковым не казался, на нее что-то вылили, — Таким нищенкам, как ты не стоит здесь находиться и поверь я сделаю все, чтобы уже через неделю тебя здесь не было, — еще один взмах рукой и дальше кадры сменяют друг друга. Выпускаю из рук чашку кофе, та неприятно обжигает манжет пиджака и часть ладони, кажется будет ожог. Радует, что рука таки успевает перехватить запястье Розы и повернуть ее к себе, секунду мы просто испытывающие смотрим на друг друга. — Аргументируешь беседу деньгами и положением семьи, серьезно? — безразлично спросила я, улья руку жутко садило. — Лиса, ты что тут делаешь? И с каких пор стала защищать слабохарактерных? Мне казалось ты их презираешь, — удивленно протянула блондинка. — Презрение — это чувство, а они мне просто неинтересны. Это разные вещи, Роз. — Тогда зачем помешала? Потому что люблю Никиту, а ты как капризный ребенок устраиваешь тут шоу с его пассией и ему будет больно видеть эту девчонку побитой. К тому же сама ситуация не сделает чести ни одной из вас, если вас застукают. Я бы прошла мимо, но тогда дядя Кирилл, отец Розы, будет расстраиваться, а у него и без нее проблем достаточно, не говоря уже о том, что Ник будет противостоять этой блондинке и может рассорить наши семьи. — Затем, что испытываю жалость, но не к ней, а к тебе. — Это то, что я получила по праву рождения. Ты ведь такая же или скажешь, что не используешь связи семьи? — Я с конфликтами разбираюсь используя только свои силы, хотя, если вздумаешь пойти против меня с родительскими связями, я не примяну сделать то же самое, — вторую часть я сказала на пол тона ниже так, чтобы ее слышала только она, от чего и вздрогнула, — Если еще хоть раз увижу твой беспечный треп на тему достойных и не достойных, то точно не стану стоять в стороне или мне напомнить, как пять лет назад компания твоих родителей чуть не разорилась? — продолжала шептать ей на ухо. — А тебе какое дело? Ты же у нас мисс идеальность, тебе не понять, какого это быть ошибкой семьи, — не унималась блондинка. — Тебя любят, а ты настолько зациклена на себе, что даже этого не замечаешь. — От меня не ждут многого, моим родителям плевать на меня. Они даже развелись ничего не сказав. — Серьезно? Да, твои отец каждый покерный вечер у нас рассказывает, что ты вычудила с такой улыбкой и гордостью за твой жесткий, но живой характер, мол вся в него, многого добьется в бизнесе. Кстати мать я твою тоже вижу на приемах с новым мужем довольно часто. Ты хоть знаешь, как она рыдала, когда ты в аварию попала на Лоштере? Кстати тут отдельная тема… — Это не… — теперь на глазах Розы стояли слезы, и меня кольнуло виной за резкость, с которой я донесла до нее свои слова, но отступать не в моем стиле. — Раньше ты была лучше и исходила только из личного интереса и справедливости, использовала свои силы. Сейчас же мало того, что опустилась до рукоприкладства, так еще и репутацию семьи Рейнар опозоришь, выгнав из школы девушку. Мне жаль тебя, — все это я говорила не отводя холодных глаз от взгляда блондинки, в то время как та, наоборот избегала встречи с моими глазами. Так мы и стояли с минуту, пока Роза не кинулась мне на шею. — Знаешь, ты ни капельки не изменилась. Все также прямолинейна, но я благодарна тебе за это, — отстранилась она и сквозь слезы улыбнулась. Странная — это про нее, но на самом деле не плохая, — А с тобой я еще пообщаюсь, — эти слова были ядовито отправлены в адрес заплаканной Яны, которая, казалось, с места не сдвинулась с тех пор как на нее прооралась Роза. — Я не позволю тебе ее трогать, — оборвала ее, но опомнившись добавила, смягчаясь, — по своим причинам, Роз. Так что, держись от нее подальше. — По старой дружбе, но не жди, что поменяю свое отношение к ней, — прошептала она мне на ухо проходя мимо. Что она сказала «дружбе»? Когда это мы с ней закружились?! Мда, чем бы дитя не… Я неоднозначно хмыкнула, а Блондинка виляя бедрами на гигантских каблуках удалилась. Перевела раздраженный взгляд на Яну, та только сообразила, что в чем-то облита, начала стряхивать с белого сарафанчика капли чая, кажется. Быстро осознав, что это занятие вырядил принесет ей успех перевела свои огромные голубые глаза на меня, но чего-то испугалась и потупилась в пол. Класс, я теперь еще и пугающая! Тут вспомнила, что у меня с собой в сумке толстовка, которую привезла Нику с символом его любимой группы. Я без раздумий ее достала. — Держи, в туалете переоденешься, сарафан вывернешь наизнанку и никто не узнает, что с тобой случилось. — Спасибо, но не стоило тебе меня защищать… — я вопросительно вскинула брови. Не уж то в овечке Долли есть сила самой ей все высказать, — Она же и отомстить может, а ты и так уже с Алексом поссорилась, а теперь еще и с одной из димид студсовета, — а, нет, все-таки мы с ней совершенно разные. И что это димчто-то? — Очень мило, что ты переживаешь за меня, но я не та, кто на удар промолчит, по сравнению с тобой. Да и ты поняла, что есть, чем ответить обидчикам, еще вопросы? — Почему ты мне помогла? — Помогла, говоришь? — от этой мысли мне стало очень смешно, ведь я и правда помогла девчонке в которую влюблен парень, что мне нравится, хоть это и не было целью. Могла же просто промолчать и посмотреть, как Роза ее уничтожит, но нет — Нику будет больно, а его страдания — это последние, что мне хотелось бы увидеть. Вдоволь насмеявшись над всей иронией ситуации, я выпрямилась и серьезно ответила, — Я тебе не помогала, зо-лу-шка, — холодно произнесла последнее слово, — Ты даже не представляешь, как раздражаешь меня своей слабостью, но, к несчастью, пройти мимо не смогла, ведь Роза как ни крути дочь друга моего отца, так что я за нее в ответе. А твое существование мне безразлично, пока ты не влияешь на жизни дорогих мне людей, — Так, стоп. Я сейчас Розу и Ника приравняла?! Ладно об этом стоит еще подумать. — Но ты же сказала, что у тебя личный интерес ко мне. — Ха… А ты наблюдательна, — но не говорить же ей о Нике, — Я считаю тебя овечкой, которая играет жертву и удивляется, почему же в заведении полном хищников с ней плохо обращаются, но знаешь что? Мир жесток и тут нужно иметь характер, чтобы тебя не съели с потрохами, а ты просто… — Хватит, Василиса, — послышался шипящий голос Ника откуда-то из-за спины, — ты уже достаточно сделала. Я знал, что ты резкая, жестокая, но чтобы дойти до избиения. Даже для тебя это перебор, принцесса. — Я не… — обернувшись увидела вытянутые лица Никиты и Леши, стоящих в паре метров от нас. — Нет, Лиса, я сам виноват, что не отказал, ведь знал же, что ты влюблена в меня. Думал, что тебя это смягчило, но нет… Ты так и осталась принцессой. Как ты вообще додумалась облить ее?! — я потеряла дар речи, поэтому и слова не смогла выдавить, — Я в тебе разочарован. Это не просто отказ от твоей любви, но и от тебя в целом, Василиса, ты перешла черту, — он отвернулся и приблизил свое лицо к Яниному, — Прости, это все из-за меня, она больше тебя не тронет. — Ян, ну скажи хоть ты ему, что я тебя не трогала! — эта ситуация граничила с сумасшедшим домом. — Она не… — Не надо ее прикрывать. Я смогу тебя защитить. Если что, то поговорю с ее отцом, чтобы она уехала отсюда. Пошли, — сказал парень и подхватив ее на руки вышел из помещения. Оставшись одна, я рухнула на колени, в глазах появилась пелена, чтобы как-то справится с чувством обиды на ощупь добралась до рояля. Игра все решит, успокоит, поможет снова жить. Пальцы привычно пробежались по клавишам начиная перебирать мотивы выписывая силуэт знакомой с детства маминой мелодии «To the Moon». Все то время, пока Никита мне нравился, в его глазах я была не более чем просто эгоистичной и жестокой девчонкой, но вместо того, чтобы высказаться он притворялся, что все нормально. Никогда не видел во мне девушку, хоть и знал, что я влюблена. Делал вид, что ничего нет. Это даже не предательство, ведь он никогда по-настоящему не был на моей стороне. Руки сами начали перебирать клавиши так, что в мамину пропитанную нежностью и грустью мелодию вклинилась и почти полностью перехватило звучание хвоста феи, которая так и трепетала крыльями бабочки, пока я не смогла совладать с нахлынувшей обидой и только тогда переключилась на что-то напоминающее смесь глисовского открытия и полета Эйнауди, давая волю всей боли, что сжимала грудь в тиски минуту назад вылиться в музыку. Я плакала и играла. Когда казалось, что пальцы уже не способны перебирать клавиши, появлялись новые силы и мелодии снова сливались со мной, вздрагивая и выпуская всю скопившуюся боль. Не так я представляла свой день рождения. Одна в концертном зале, украшенном фресками музыкантов и танцоров, словно принцесса во дворце. Тут нет тех, кто бы мог пожалеть, улыбнуться, так даже лучше, я не заслуживаю любви. Хоть в чем-то Никита был прав, я действительно принцесса. Только это мое проклятие. Быть идеальной на людях, иметь способности, не иметь чувств. Ночами вытачивать до совершенства свои навыки и реветь в подушку в одиночестве. Что же, если и он видит меня так, значит никогда по-настоящему не знал девушку перед ним, а я влюбилась в придуманный образ. Как сейчас помню наше первое знакомство, кажется нам было лет по шесть-семь. Мама только умерла, а меня отвели на уроки социологии и этикета, которые проводились в центре, где отец играл в футбол с друзьями. В целом я не сильно рвалась на них, но три часа с няней и ее сочувствием к бедной девочке без матери и работягой-отцом удручали. На занятиях обычно присутствовали дети лет десять-пятнадцати. Иными словами те, кому доводилось часто появляться на приемах и родительских встречах. Я же на них была, но вела себя вполне спокойно, ведь росла в семье старшим ребенком к которому всегда относились по-взрослому. Поэтому и курсы ничего нового не принесли, разве что добавили фактов из причинно-следственной связи, например почему здороваются первые мужчины и как они выказывают свой интерес в вас. Не трудно догадаться, что для всех упражнений меня ставили в пару с Ником, ведь нас было всего двое таких мелких. Там-то мы и придумали секретные жесты, которые в последствии не раз использовали на приемах. Например, если при рукопожатии собеседник проходится по тыльной стороне ладони большим пальцем выписывая круг, то это сигнал к вежливому бедствию, а если треугольник, то впору падать в импровизированные обмороки, подворачивать ногу и реветь на тему того, что что-то напомнило мать. Эти маленькие шалости заставляли меня чувствовать себя живой. Взрослые на приемах делились на три типа: те, кто меня жалеет- самый раздражающий из всех, те, кто видит во мне идеального ребенка без эмоций и переживаний и отец, который все понимает и в какой-то степени тоже разделяет так мир. Я была маленькой и, чтобы искоренить жалость, приходилось все время изображать сдержанное безразличие, только Ник знал, что на самом деле кроется за этим, а знал ли? По крайней мере он меня никогда не жалел и относился как к личности, а не несчастной наследнице компании DELES корп. (De Lupus et Septentrionalis) или просто северного волка. « Волка, потому что Волковы, а северного, потому что твоя мама из Сибири» — объяснял отец, когда ему передали компанию. У нашей семьи есть традиция, что каждый наследник, вступая в свои права, к слову «волк» добавляет пару своих, чтобы разграничишь ответственность перед предыдущим поколением, до него был Волк под восходящим солнцем, что означало стремление к Японии, которое вылилось в довольно выгодное предприятие и теперь у нас в ведомстве есть дочерняя компания в стране восходящего солнца. Я же планирую назвать волком вечности, ибо при мне мы обязательно откроем больницы. Правда идея объединится с компанией Ника, у которой была больница-пансионат на юге Германии, где я лечилась пол года, канула в лету вместе с мечтами о свадьбе, но не умирать же мне теперь. Доиграв последний аккорд и убедившись, что после моей маленькой музыкальной истерики на щеках уже нет дорожек слез, встала из-за рояля и отряхнув колени громко произнесла: «Концерт: последний день первой любви или день рождение принцессы закончен!». Не долго думая остановила запись на диктофоне и сохранила ее под аналогичным заголовком. Так, одиннадцать десять, десять минут как идет линейка. Прогулять? В любом случае не стоит доставлять никому удовольствия лицезреть меня после часового (?!) плача. Мда… ну и истеричка. За моей спиной раздались одинокие аплодисменты. Тут кто-то был?! Так, он не мог здесь находится с самого начала… Иначе бы остановил или помог бы Розе, или нет? Допустим, тогда он либо пришел с Ником, либо после, ведь с ним был Леша… Черт, только не это…
