Добро надо делать с холодной головой и горячим сердцем!

(продолжение 1959) Тик-так, тик-так – настенные часы отсчитывают секунды тишины. Напряженной тишины. ОЧЕНЬ напряженной тишины. После короткого рукопожатия (в перчатка), и пары слов «Здравствуй»/ «Привет», молчание. Артур обошелся просто приветственным кивком. Они находятся в специальной комнате для стран. Двое ожидают своих шефов, третий проклинает свою отзывчивость. Все садятся за небольшой квадратный стол — Альфред и Брагинский друг напротив друга, «враг напротив врага», — пытается разрядить обстановку Артур, хотя бы у себя в голове. Он сам садится за третью сторону – как бы между ними. Ох, он уже целую вечность между ними. Воздух искрит. Одно неверное слово и … понятно, что главам государств приходится надевать маски дипломатии, но народное мнение подогретое пропагандой и «образом врага»* бурлит внутри этих двоих. Хотя с виду они отлично «играют» безразличие. Альфред нацепил на лицо эту свою фирменную шикарную улыбку, и поглядывает по сторонам, видно, что ему трудно усидеть на месте – глаза горят. Брагинский как всегда ухмыляется, не воспитано посматривает на часы, на свои наручные – при этом кулак у него непроизвольно сжимается, немаленький такой, с голову Артура наверное, в глазах огонь. Англия только сейчас очень остро понимает, что ни кто кроме Америки с Брагинским бы не справился. В открытом бою вообще наверное никто. Так что Артур обратился по адресу за помощью в 46-м, и пока ему удается сглаживать острые углы – открытого противостояния не случится. Ох, Франциск, где твои шутки, я понятия не имею, как разрядить обстановку. Ведь им только дай повод, даже намек на повод… Входит Тони – инопланетянин Альфреда – с подносом и едой: гамбургеры, кола для Америки, чай для Артура и джин, видимо, для Брагинского. Нарушает тишину Альфред: — Знаешь, водки не нашлось, но джин тоже ничего, – и берется за гамбургер. — Спасибо, – Брагинский даже не тянется к подносу. — Почему ты не ешь, думаешь, что отравлю? Ха-ха. «Неплохая идея», — думает Артур,— "только наверное не подействует". — Мне не нравится твоя еда, твоя культура, – пауза, – твоя рожа. А ВОТ И ПОВОД. Стол летит в сторону. Артур остается сидеть на стуле с чашкой чая в руке. Двое уже вскочили, стулья перевернуты, еда валяется. Глаза в глаза, Артур только рот успел открыть. Улыбки у обоих стали безумные, как оскал. — Успо… Понеслась. Артур успел отскочить, опрокинув стул, расплескал на себя чай, выругался, поставил чашку на подоконник. Ну и что делать? Звать на помощь? Кого? Если это кто-нибудь увидит – начнется настоящая война. Ему самому лезть в драку? Сметут! Господи, помоги! И тут драчунов отбросило в противоположные стороны комнаты. Артур перекрестился. Но оказалось, что это вмешался Тони, точнее его телекинез. Альфреда шваркнуло об стену, и он сполз, близоруко щурясь и выплевывая кровавую слюну изо рта, вместе с зубами. Брагинский у противоположной стены пытается встать, у него это получается с трудом – «хорошенько ему досталось от брата», — подумал Артур делая наконец-то глубокий вдох и облегченный выдох. В дверь постучали. — Иван, пора домой, – послышался голос шефа России, — жду тебя внизу. Брагинский, наконец-то, встал, распрямился, посмотрел на пытающегося так же быстро подняться, охающего Альфреда, улыбнулся. Господи, надеюсь больше никогда Артур не увидит такого зрелища. Таких безумно радостных глаз. Альфред вернул ему улыбку окровавленным, щербатым ртом – глаза у обоих просто лучились счастьем. Брагинский кивнул Артуру и вышел. — Ты фидел, хах я ему? – Альфред вытерал губы руковом. Артур поставил опрокинутый стул на ножки и сел: — Всё высказывал? Видел. Разрядка, мать её, – ругнулся он в сердцах, – прошла успешно, без летального исхода. ___________ * «Образ врага» — В период ХВ было воспитано несколько поколений с особым мышлением и стереотипами по отношению к людям другой стороны. Вся машина пропаганды, детская мультипликация, кинематограф, учебные программы, пресса и т.п. в течение многих лет создавали образ врага. И у нас и на Западе с детства прививали мысль о возможности новой войны. Ярким примером являются западные фильмы, в которых советский человек показан в образе машины без души и сердца. В советских кинолентах американцев показывали как угнетателей народов развивающихся стран, у которых есть только один идол – доллар. Те единицы, которые бывали за границей, в то время, очень удивлялись, что по «ту сторону стены» такие же люди ходят.