Холодно - не холодно

-Крыша здесь, кажется, протекает, — тянет Дин, прислонившись к стене и потягивая почему-то слишком горькое пиво из горлышка холодной стеклянной бутылки. Без этикетки – Сэм пообрывал все от скуки. -С чего ты взял? – Сэм в кресле. Удивительно красивом и чистом, учитывая то, что все здесь не блещет новизной – грязные обои в, кажется, цветочек, занавески с пропаленными дырками от сигарет, тумбочки с отбитыми углами, кровати с выпрыгивающими пружинами. А кресло хорошее, мягкое и не пыльное – Сэм сразу себе забрал. Номер один из самых дешевых, да и мотель не из лучших – Джон не сильно потратился в этот раз. Номер на пятом – самом верхнем — этаже, а в нем — одна комната с двумя дверьми: одна ведет в коридор, где лежит жуткий зеленый коврик, а чуть дальше выход к лестнице, вторая – в маленькую ванную. -Мокро. Сэм отрывает взгляд от своих тетрадей и книг, скопившихся на его коленях, и смотрит на брата. -Встань с пола. -Покомандуй еще, — Дин язвит, но все равно, не выпуская бутылку из рук, поднимается с холодного пола. «Действительно влажно» замечает Сэм, когда опускает голые ступни на древесину. Когда капли громко стучат по крыше и окнам, в кругу Винчестеров спокойно. Наверное потому, что, даже с крышей над головой, дождевая вода незаметно тушит весь их пыл. Сэм что-то черкает в своих тетрадках, водит пальцем по страницам книг, ища что бы еще записать в свой конспект по истории, Джон сидит за деревянным столом, низко склонившись над серой газетой, а Дин просто примостился на кровати, скрестив ноги – упивается чувством семейного покоя. Когда нет призраков и духов, нет вечного звона отцовского мобильника и суматохи, которая, на самом деле, гнетет. -Эй, пап, здесь крыша течет, — говорит Дин. Джон отрывается от газеты и оглядывает стены. -Хм.. Да, кажется. -Дин, опять ты, — шипит Сэм, роняя книжку, которая приземляется на деревянный пол с глухим стуком. -Если холодно, — Джон оборачивается к сыновьям, — можем перейти в комнату на другом этаже, я попрошу. -Нет-нет, пап, все нормально, и здесь хорошо, — Сэм говорит быстро, «Просто с насиженного креслица сползать не хочет, маленький засранец» думает Дин. -Хорошо, но если что – скажите. А Сэм говорил – не надо. Дин и со своей кровати слышит, как дрожит брат, кажется, и пол трясется. Джон снял себе соседний номер – «Отоспаться перед охотой, а то вы возитесь постоянно, да и кровати тут две всего» сказал он, на что Сэм, неизвестно почему, страшно обиделся. Дождь усилился, ветер поднялся – упрямому Сэмми холодно, как будто бы и не он до ушей закутан в одеяло. Дин знает, что мелкий не отзовется, если его позвать – прикидываться, что спит, его вторая профессия. Первая – прикидываться, что не холодно. Поэтому Дин встает, скомкав одеяло и сунув подмышку, и тихо ступает по полу – не скрипучему, что, как и некоторое здесь, странно. На лицо Сэма падает свет большой неоновой вывески мотеля, растянутой на три верхних этажа и расположенной прямо возле их окна, и Дин видит, что его ресницы подрагивают. Но Сэм лишь чуть вздрагивает, когда на него ложится еще одно одеяло, и скручивается в клубочек, как кошка – знак благодарности для Дина. А сам старший брат устраивается на уже ставшем любимом полу, тянется к переносному холодильнику и вытягивает бутылку пива – без этикетки. Проследит, чтобы мелкий заснул и заберет свое одеяло обратно. Пусть согреется.