В его коже

      — Я только что сказала «серьёзно» на латыни? О Боже!       Роза засмеялась от души. Донна Ноубл была настоящим другом, которого Роуз никогда в жизни не имела. Даже Шерин рядом не стояла, которую Роуз даже не навещала после битвы на Торчвуде, ведь по официальным данным Розу Тайлер считали погибшей. Как оказалось, на месте, где раньше стоял институт Торчвуд, теперь установили мемориал погибшим в тот ужасный день. Роза узнала об этом совершенно случайно и даже приняла решение отправиться туда, чтобы отдать дань памяти и уважения, ведь в некоторой степени она тоже приложила руку к их гибели. Смеха ради, она даже возложила цветы к табличке со своим именем, ведь тело так и не было найдено — и ещё бы его нашли!        Прогуливаясь по улицам Древнего Рима, Роуз то и дело смеялась над очередным рассказом Донны. Особенно её позабавило, когда та пыталась сказать торговцу банальную фразу на латыни, хотя знала, что смысла в этом поступке и не было — ТАРДИС всё переводила для неё. Роуз же, будучи одновременно собой и Злым Волком, теперь знала и понимала практически любой язык во вселенной.       — Похоже, ты достаточно много выучила за два года. — Отметила Донна, идущая рядом, слушая рассказ о том, как Роуз с Мартой убегали от Елизаветы первой.       — О, я… Уверена, мои знания не составят и половины, что знал… Кхм, что знал Доктор.        От Донны явно не укрылась эта небольшая заминка в предложении, и она с печальной улыбкой посмотрела на Розу.       — Ты всё ещё скучаешь по нему?       — Всегда. — Просто ответила девушка, и по спине побежали мурашки. Она почти ни на секунду не забывала Доктора и их приключения. Донна же на протяжении нескольких дней одним своим видом напоминала Роуз о её последнем разговоре с её Доктором и о той недосказанности, что была между ними.        Всё понимающая Донна поспешила перевести разговор:       — Поправь меня, если я не права. Насколько я знаю, в Риме семь холмов, но за всё время, что мы здесь, я видела лишь один!        Роуз оглянулась по сторонам. Донна определённо была права, и это вызвало у девушки смутные сомнения.       — Ты права, я тоже это заметила. Вряд ли шесть холмов успели бы куда-то исчезнуть с прошлого моего посещения Рима. Да и я до сих пор не наблюдаю Колизея, хотя мы должны были уже его видеть.       — Ты была в Риме? Когда?       — О, это было давно, тогда я буквально превратилась в статую, хотя потом статуей стал Доктор… В общем очередная запутанная история.*       Роза нервно одёрнула подол своей нежно-голубой тоги, оставшейся у неё с прошлого посещения и закусила губу, размышляя о чём то своём. Она бы и дальше ходила в трансе, если бы под её ногами земля не начала дрожать. Ухватившись друг за друга, Донна и Роза непонимающе оглядывались. Люди вокруг метались из стороны в сторону, кто-то держал дорогой товар на собственных прилавках, кто-то сжимал в руках перепуганных детей, а кто-то старался ухватиться за стены. Почти сразу у обеих девушек в головах проскочила одна и та же догадка.       — Ты же не хочешь сказать?.. — Спросила Донна, так и не закончив предложение — они с Роуз понимали друг друга с полу слова.       — Да, похоже на то. Значит это…       — Ты затащила меня в Помпеи! Ты точно сошла с ума, если решила показать мне последние дни их жизни и думала, что мне это понравится!        Роза непонимающе оглянулась на Донну и отдёрнула руку. Женщина перед ней была крайне возмущена и даже не обратила на это внимание — её взгляд был устремлён прямо к Везувию.       — Я не сумасшедшая, Донна, и не стала бы привозить нас в такое место и в такое время. — Спокойно ответила Роуз, но Донна вряд ли это понимала. Она разразилась новыми криками, наверняка, разносящимися до самого вулкана:       — Значит ты снова неправильно задала координаты! Забыла, как в прошлый раз нас собирался проглотить динозавр или?..       — Прошу тебя, не кричи. Я правильно выставила координаты и… ТАРДИС знала, куда я собиралась полететь.       — Это ещё почему я не должна кричать, ты же затащила нас в…       — Я приказываю тебе замолчать, несносная ты служанка, — воскликнула на всю улицу Роза так, чтобы заглушить голос Донны. — Как только мы вернёмся в Рим, я тут же прикажу тебя выпороть! И зачем только я купила тебя у этого торгаша!       Донна так и застыла с открытым ртом. Она, наверняка, собиралась сказать, что-то грубое в ответ, но увидев лёгкое покачивание головы Роуз, тут же замолчала. Она слегка опустила голову и последовала за Розой в один из немногочисленных безлюдных переулков.       — Почему ты меня оборвала? Да к тому же назвала своей служанкой! Кто давал тебе?..       — Донна, люди слышали то, что ты говоришь, — прервала женщину Роза. — Динозавры, машины… Донна, они не должны об этом знать! Для них это ещё не изведано, они не знают, что это!       — И не узнают, если мы им не поможем! Они имеют право знать, что с ними произойдёт! Мы ведь можем спасти их, Роза! Разве это не важно? Неужели человеческая жизнь потеряла для тебя значение?       — Человеческая жизнь всегда имела для меня большое значение, Донна, запомни это! Проблема в том, что тебя за эту информацию приняли бы за обычную городскую сумасшедшую и заперли бы в тюрьме! Они не станут слушать и не поверят тебе, даже если ты будешь бить в колокола!       — Но…       — Донна, это фиксированная точка во времени. Все люди, жившие здесь, должны погибнуть, и я ничем не помогу им! И мне жаль, но я не имею права или я просто разрушу вселенную. Ты этого хочешь? Нет? Ну тогда надо возвращаться в ТАРДИС, и чем скорее, тем лучше.        Конечно, Роуз было не плевать на этих людей. За каждую жизнь она была готова бороться, но… Давным-давно в попытке спасти своего отца, она чуть не сгубила вселенную и чуть было не лишилась Доктора. Лишь храбростью Пита Тайлера удалось предотвратить конец света, но в этот раз… Роза не могла позволить себе оплошать. Она никогда больше не задавалась вопросом, что бы сделал на её месте Доктор, но при этом всём всё равно поступала почти так же, как и он. Она просто чувствовала нутром, что он не поступал бы иначе.       — Но мы ведь можем… Предупредить хоть кого-то! Ты ведь тоже человек, разве жизнь не важна?       — Донна, я не… — Роуз замялась. Она не хотела говорить кому-либо о том, что она с некоторого времени не совсем человек. — Будет лучше, если мы вернемся в ТАРДИС и улетим как можно скорее.        Каково же было удивление Розы не найти свою старушку на том месте, где оставила её. Проклиная всё на свете, она попыталась отыскать машину времени ментально, но она, похоже, даже не думала отзываться. Пока Роза выуживала из тоги звуковую отвёртку, Донна уже успела узнать, куда же пропала синяя будка, чем несказанно обрадовала саму Роуз.        Пока они добежали к указанному месту, землю под ногами успело несколько раз хорошо тряхнуть, а это послужило поводом для, как минимум, ещё одной словестной перепалки между спутницами. Конечно, Донна думала только со стороны человеческих факторов, и Роуз понимала и поддерживала её в этом, но на ней, ко всему прочему, лежала громадная ответственность, которую она не могла сбросить со счетов. Роза правда жалела этих людей, но… Если бы жизнь была так проста, если бы не было этих тайм-правил, непоколебимых условий вселенной… Доктор был рабом этих законов, а теперь под их тяжестью приходилось прогибаться и Розе, просто потому, что должна была, потому, что не имела права оступиться, потому, что от её решений зависели человеческие жизни и судьбы… И потому, что Роуз по настоящему было страшно… После того года, которого не было, она вдруг осознала в полной мерею: любая малейшая её ошибка приведёт к ужасным последствиям, включая гибель ни в чем не повинных людей. Если бы тогда Марта не спасла их… О, если бы Роуз только могла стереть шквал криков в своей голове…       — Роза, мы пришли. — Сказала негромко Донна, отвлекая девушку от мыслей. Она лишь кивнула в ответ и вошла в дом.        Не успели девушки пройти от входа и нескольких шагов, как землетрясение снова началось. Роза тут же отметила, как по гостиной бегают люди, стараясь ухватиться хоть за что ни будь, чтобы удержаться на ногах. Ещё быстрее она заметила, как мраморный бюст всего в нескольких шагах от неё опасно покачивается, грозясь упасть со своего места и разбиться в дребезги. У неё заняло буквально несколько микросекунд, чтобы очутиться рядом и удержать от падения мраморное изваяние. Ещё через несколько секунд рядом с Розой оказался мужчина уже средних лет. Он тянул руки к бюсту, хотя, похоже, понимал, что его драгоценность спасена.       — О, спасибо вам, добрая госпожа, — произнёс мужчина, оглядывая Роуз с ног до головы. — Простите мне мою негостеприимность, но, боюсь, вам придётся уйти — мы уже закрыты. Да и я жду гостя.        Роза усмехнулась, почувствовав в голове прилив тёплой и яркой энергии. Злой Волк внутри Роуз был ребёнком ТАРДИС, и они всегда чувствовали друг друга на близких расстояниях. Это было довольно странно, но одновременно приятно, потому что Роза всегда чувствовала почти материнскую заботу и теплоту, исходящую от машины времени. Конечно, иногда они даже ругались, и ТАРДИС в порыве могла послать столько злой и негативной энергии Роуз, что потом у неё часами болела голова, но, благо, это редко происходило.       — Ну так я и есть ваша гостья. — Заявила Роза спустя мгновения раздумья и прошла дальше по дому, будто ей и надлежало тут быть. Старая привычка, перенятая от Доктора.       — Но кто вы? — Спросил вдогонку мужчина, явно ожидающий подвоха. Роза, ни мгновения не раздумывая, тут же бросила через плечо первую фамилию, что пришла в голову: «Спартак». Она была слишком занята разглядыванием интерьера и поиском будки, чтобы обращать внимание на других людей.        Мужчина тем временем осматривал Донну и спросил, обращаясь скорее к Роуз, чем к самой Донне:       — А это, я так понимаю, ваша служанка?        Роза удивлённо обернулась к нему и уже собиралась ответить, что-то шутливое, как Донна опередила её:       — Нет, я тоже Спартак.       — Прошу прощения, госпожа, — смущённо ответил старик и приклонил голову в извиняющемся жесте. — Так вы мать этой юной девы?       — Нет, она… — Начала было Роза, но её перебил седовласый житель Помпеи:       — О, простите, видимо она сестра! Старшая сестра! Как же я сразу не догадался?       — Мы кузины, — пояснила Донна и Роуз не смогла сдержать смешок. Для обеих эта ситуация была смешной, однако выдать себя было нельзя.       — Простите меня, юные госпожи, но я сейчас не торгую…       — А торгуете вы чем? — Спросила Донна, и Роза усмехнулась. Она почти сразу поняла, кем был этот мужчина, хотя это и было предположение. Она уже встречалась с богатыми купцами и этот оказался торговцем мрамора. Роуз пришлось включить всё свое очарование и не малую долю убедительности, чтобы торговец действительно поверил в то, что она была инспектором.       — Признаюсь, мы немного не готовы к проверке. — Неуверенно заявил купец, и Роза усмехнулась. Она давно заметила предмет, который её интересовал, и теперь ни что другое не имело значения.       — Не переживайте, я уверена, что вам нечего скрывать. Хотя… Вон тот предмет, — Роза указала кивком головы на ТАРДИС, стоявшую в углу. — На мой взгляд выглядит явно, как деревянный.       — Но я купил его только сегодня!..        Роза не слушала его. Она шла к своему дому и, наконец, прикоснувшись к синей дверце рукой, девушка смогла легко вздохнуть. Ей физически было тяжело расставаться с ТАРДИС, и каждый раз, когда она находилась, Роза чувствовала что-то сродни эйфории. Роза почувствовала лёгкий тычок в бок и обернулась к Донне. Она тут же кивнула на семью.       — А, да… Думаю, с этой вещицей всё в порядке, но, к сожалению, мне придётся конфисковать её у вас на время, чтобы как следует изучить.       — А знаете, пока мы здесь, я бы порекомендовала вам на время уехать… Знаете, в Риме сейчас просто прекрасно распустился виноград и…       — Донна, что ты делаешь? — Тихо спросила Роза, оглядывая подругу, что бы только она это услышала.       — Пытаюсь спасти хоть чью-то жизнь, раз ты не намерена этого делать!        Роуз опешила от настойчивого тона подруги. Она прекрасно понимала стремление Донны спасти жизни людей — сама бы она поступала точно так же, будь сама на её месте. Проблема была в том, что теперь Роза не была на месте спутницы. Роза Тайлер была обычным человеком, но теперь она больше всех имела право принимать за человечество трудные решения.       — А с чего бы нам уезжать?       — Для начала из-за вулкана, который находится прямо у вас под носом.       — Из-за чего? — Переспросил торговец, и Роза, молниеносно отреагировав, обхватила руку Донны за локоть и кинув на неё предупредительный взгляд, выдала:       — Сестра моя, как же мы могли совершить такую оплошность! Давай же поприветствуем домашних богов!        Роуз кинула милую улыбку в сторону Цицилия с его женой и покрепче перехватив руку Донны, потянула её за собой в дальний угол комнаты, где висела мраморная плита с высеченными на ней фигурами богов. Попутно она читала Донне лекцию о том, что Римляне даже ещё не знали, что такое вулканы, и Везувий для них всех всегда был просто горой.       — Отлично! Хочешь сказать, они выучат новое слово, пока будут умирать? — Спросила Донна, повысив голос с шёпота до полу-крика, но Роза снова одёрнула подругу:       — Прекрати сейчас же!       — А ты не смей затыкать меня! Сколько лет тому мальчику? Пятнадцать-шестнадцать? И завтра он должен умереть?       — Не я в этом виновата, — заметила Роуз, но Донна покачала головой и, опустив руки в чашу с вином, отряхнула остатки напитка на изображенных в мраморе богов.       — Сейчас в этом только твоя вина, — заметила тихо Донна, прежде чем за их спиной объявили о приходе главного авгура города. Роза с интересом обернулась и, кинув последний предупреждающий взгляд на Донну, обернулась на сто восемьдесят градусов и не спеша направилась к ТАРДИС, попутно разглядывая новое лицо.        Это был мужчина средних лет, облаченный, несомненно, в дорогую тогу, поверх которой был накинут плащ. Цицилий, так звали торговца, тут же принялся пресмыкаться перед гостем, который то и дело выдавал из себя какие-либо цитаты, явно приходившиеся не к месту. Роза почти смеялась при виде троицы в лице авгура, Цицилия и Метеллы.       — О, простите, господин, но ко мне прибыли гости, — перепуганным голосом сказал купец и, кинув взгляд на Роуз и Донну, стоявшую рядом, представил их. — Это сестры Спартак.       — Имя — не больше, чем облачко пригнанное ветром. — Заметил Луций и Роза хихикнула, парировав:       — Но ветер лучше всего чувствуется во тьме.       — А что есть тьма, как не предвестник солнца?       Роза на несколько секунд замерла, обдумывая ответ:       — Я думаю, что каждое солнце должно садиться, а каждый сын своего отца должен подниматься.       Она с наслаждением наблюдала, как лицо городского авгура меняется и во взгляде потихоньку проявляется уважение.       — Это очень умно, госпожа. Несомненно учёная дева. Кто дал вам знания?       — Да, хотя и не люблю этим хвастаться, — ответила Роза и кивнув на прощание, взяла Донну за плечи и развернувшись, пошла к ТАРДИС. — Вынуждены оставить вас, господа!        Вот только то, что Цицилий предоставил Луцию, не дало сделать Роуз последних шагов к выходу. Бросив, как она думала, последний взгляд к жителям Помпей, она вдруг заметила нечто. Этим нечто являлась цифровая схема, высеченная из мрамора. Эта схема была даже не из этого мира и Розу это крайне насторожило. Пока Донна допытывалась, что это Роза незаметно для всех сканировала то авгура, то его «воплощенное в жизнь, видение».       — Кто он такой? — Спросила Донна, и Роуз ответила ей тихим шёпотом, что бы это услышала только её «кузина»:       — Это были времена религиозных предрассудков и авгурам платили за то, чтобы они предсказывали будущее. Вот поэтому, когда он «предскажет», что завтра пойдёт дождь или падёт Рим — ему все поверят. Он как наши синоптики — говорит то, что надумает, и люди будут слепо его слушать.       — Они потешаются над нами! — Воскликнул девичий голос, и Роза обернулась. Перед ней стояла девушка лет шестнадцати, одетая в прекрасное платье из золотистой ткани, волосы её были распущены… Девушка была необычайно красива, вот только её кожа была мертвенно-белоснежной, а под глазами залегли тёмные круги. Сама девушка, казалось, едва стоит на ногах.       — Простите, моя дочь вдыхала пары. — Сказала Метэлла и, быстро подойдя к девушке, обхватила её талию руками.       — Полагаю, в этом доме находится равная мне? — Заметил Луций, и окинул девушку оценивающим взглядом.       — Она была обещана служительницами Сибиллы, — с гордостью ответила Метэлла. — Они говорят, что её видения необыкновенны!       — Пророчества женщин скучны и ограничены! Лишь мужи обладают способностью к истинному предвидению!       — Сказала бы я теперь, откуда дует ветер. — Заметила Донна, и Роуз хихикнула. Донна никогда не обладала чувством такта и уж точно не могла промолчать, когда замечала малейшую несправедливость. Саму Роуз зацепила лишь одна деталь.       — Вы говорите, — обратилась Роуз к Метэлле. — Что ваша дочь вдыхала пары? Что это значит?       — Они дают мне силы. — Ответила незамедлительно девушка, но Роуз покачала головой, окинув взглядом бледную, покачивающуюся фигуру девушки:       — На мой взгляд, они делают только хуже.       — Это ваше мнение, как Злого Волка?       — Прошу прощения?  — Переспросила Роуз, опешив. От куда простой девушке было знать, кем была Роза на самом деле?       — Это ваша сущность, — ответила девушка. — Вы называете себя Розой Тайлер и прячете ото всех своё истинное лицо. А вы, — обратилась девушка к Донне. — Вы зовёте себя Ноубл.       — Эвелина, не груби! — Прошептала Метэлла, но Роуз одёрнула её:       — О, нет, пусть говорит.       — Вы обе пришли издалека!..       — Женщины ясновидящие обычно выдумывают всякую чепуху, — перебивал авгур. — Не слушайте их, юные…       — Боюсь в этот раз вас превзошли в предсказаниях, Луций.       — Неужели? — Спросил авгур с вызовом в голосе. — Дочь Лондона и Галлифрея!       — Что вы сказали? — Спросила Роуз, обернувшись. Землю затрясло, но она не обратила на это никакого внимания — сейчас её интересовали только слова, изрекаемые двумя людьми, стоящими в комнате.       — Самое странное моё видение. У вас два дома! Вы были рождены на Земле, но ваша сущность… Она не отсюда! Её дом сожжён дотла.       — Сколько знаний в этой голове, — воскликнула Эвелина. — Вы имеете две личины в одной — Розы Тайлер и Злого Волка, ребенка ТАРДИС.       — А ты, дочь Лондона, — обратился Луций к Донне. — У тебя что-то за спиной!       — Роза! — Воскликнула снова Эвелина и, оторвавшись от матери, кинулась к Роуз так, что та едва успела поймать летящую на пол девушку. Обхватив её двумя руками, Роза подняла Эвелину на уровень глаз, и та, заглянув ей прямо в глаза, сказала:       — Он возвращается.

***

      — Роза, но что они имели в виду, когда говорили, что Пайровилия утеряна? — Спросила Донна, обмахиваясь шелковой накидкой. Роуз тем временем переключала рычаги на панели управления капсулы.       — Я не знаю, Донна! Перед нами выбор — или я обращаю систему и взрываю вулкан вместе с Пайровайлами, или оставить все как есть. Помпеи или целый мир?       — А если их нельзя взорвать? Это же камни, Роуз!       — Везувий взорвался с силой двадцати четырёх атомных бомб, — перебила Роуз, стараясь отодвинуть свои чувства на второй план. — Никто не может выжить в таком взрыве, даже камни! И мы в том числе.        Закончив последние приготовления, Роза обернулась к Донне. Было видно, как ей страшно и как скрепя сердце Донна принимает одно из сложнейших для себя решений. Роуз понимала, что сама такого решения просто не сможет принять, а потому сейчас всё зависело только от Донны.       — Забудь о нас, Роуз.       — Но двадцать тысяч людей… Донна, это целый город! Когда Помпеи будут разрушены, то это станет не просто частью мировой истории — это я разрушу их, Донна! Это я убью двадцать тысяч людей!        Не сказав ни слова, Донна положила поверх руки Роуз свою и слабо улыбнулась.       — Пусть лучше город, чем целый мир! Мы не так уж и важны.        Роуз окинула спутницу последним взглядом. Сердце отчаянно колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Оно словно решило отбить все удары, положенные ей на оставшуюся жизнь, и которые уже более не сможет сделать. Слёзы беззвучно катились по щекам обеих девушек, и, хоть вокруг была невыносимая жара, руки их были холодными, как лёд. Роза не собиралась говорить прощальных речей — она не хотела говорить «прощай» не только Донне, но и остальной, удивительной жизни, которая ещё ждала её впереди.        И лишь слабое сжатие руки подействовало на Роуз, как укол адреналина, и в ту же секунду она с силой надавила на рычаг.

***

      — Ну как ты не понимаешь, Донна? Я не могу возвращаться! Я не могу изменять ход истории! Не имею права! — Кричала Роуз, одновременно приводя машину времени в движение. Ярость отчаяние охватили её… Она снова сделала то, чего боялась больше всего — убила. Она казнила своими руками обычных людей, выжив при этом. Целый город, полный людей...       — Но у тебя ведь есть машина времени и…       — Донна, ты не слышишь меня! Я не могу вернуться и переписать ход истории! Если бы я только могла, то сейчас здесь был бы Доктор! Был бы у меня выбор — я бы не сжигала Помпеи и не убивала этих людей, но выбора, по сути у меня и не было! Своими руками я сожгла целый город, и теперь я не могу отступить!        Слёзы катились по щекам Донны. Она умоляла Роуз спасти людей, не улетать… Вот только толку в этих упрашиваниях не было. Вина, боль, отчаяние, ярость и грусть смешивались в душе Розы и горели ярким огнём, от чего было невыносимо даже дышать. Донна же, похоже, увидела всё на лице Роуз, потому что со вздохом она подошла к девушке и положила ладонь ей на плечо.       — Да, Роуз, ты сожгла целый город… Но этим ты спасла миллиарды других жизней! Ты спасла людей, живущих на планете сейчас и других — ещё не рождённых людей. Пойди всё иначе, некоторые люди в наше время даже не родились бы!.. Например… Твоя мама, ты… И я тоже, может быть не родилась бы. Ты сделала это во имя жизни других.        Роуз грустно вздохнула и опустила взгляд на свои ладони. Она больше не понимала, правильно ли она поступала или на этот раз она снова оступилась… Словно в ответ на её мысли, Донна продолжила:       — Ты не поступила ни плохо, ни хорошо. Ты выбрала правильный путь, а это не всегда означает «хорошо» или «плохо», просто так надо было. Целый город погибает… Роуз, я умоляю тебя, спаси хоть кого-то! Не весь город — я знаю, ты не можешь! Но спаси хоть кого-нибудь!        И Роуз спасает их… Цицилия с его семьёй. Она забирает их почти в самую последнюю минуту, и, увозя их в Рим чуть более позднего времени, Роуз ещё убеждает себя, что поступает правильно. Однако крики умирающих и кашель задыхающихся от пепла людей и детей звенит в её ушах, даже когда она проваливается в сон.