Юки-онна

       Бацума никогда не отличался сентиментальностью, а скорее был хладнокровным и жёстким по характеру мужчиной. «Шиноби не плачут!» — всегда повторял он слова своего покойного отца, ведь его главная радость и разочарование — Хаширама — отличился озорным и мягким характером и, в отличие от Тобирамы, частенько ревел, как «избалованная принцесса». Хотя роль Химе была отведена его младшей сестре ещё при рождении, которая, в отличие от него, не имела глупой привычки плакать по пустякам.       — Запомни! Шиноби не плачут! — ледяным тоном говорит Бацума. — Это война, а на войне не обойтись без жертв, сын мой.       — Но он же мой брат и…        Мужчина строго взглянул на плачущего ребёнка, но ничего не сказал. Просто промолчал, спокойно развернулся и ушёл, мельком глянув на могилу семилетнего Каварамы. И печально вздохнул, понимая, что Хаширама в чём-то прав. Война не для детей, но этот клан… Этот проклятый и вездесущий клан Учиха, мешающий спокойно жить, отнял у него сначала жену, а потом и двоих сыновей. Только Хаширама — главный наследник, Итама — младший сын и Тобирама, единственная дочь, грели разбитое войной сердце старого война. Шиноби не плачут, но сейчас, именно в этот самый момент, ему больше всего на свете хотелось разрыдаться от горя.       — Отец, — за спиной раздался довольно знакомый голос, и Бацума остановился. — Почему?!       Мальчишка не унимался, и Сенджу не оставалось ничего, кроме одного — поставить на место глупого юнца. И, развернувшись к сыну, шиноби занёс руку для хлесткой пощёчины. В глазах Хаширамы пронёсся легкий испуг.       — Это было решение твоего брата, — грубо, на одном дыхании, молвит мужчина. — Каварама выбрал свой путь сам и умер как истинный шиноби!       А потом ударил со всей силы, неистово желая, чтобы он замолчал. На душе и так тяжело, совсем как после смерти его первой жены.       …А спустя всего пару часов Бацума пожалеет о содеянном. И станет лить слёзы на безымянной могилке в лесу, недалеко от поместья и тихо говорить сам с собой. А за ним, как ни в чём не бывало, будет наблюдать плачущая навзрыд Тобирама, жалея про себя бедного братишку и мать. И, не обратив внимания на свою единственную дочь, Сенджу с горя отправиться в ближайший город, чтобы успокоиться и в кои-то веки забыть о насущных проблемах. Забыть о войне, бездумно проводя время в компании каких-нибудь распутных девиц и… Снова вернуться и воевать. Снова убивать и идти вперёд, уничтожая всё на своём пути.       А пришедшая поздно ночью домой маленькая Химе как всегда закроется у себя в комнате и не выйдет до тех пор, пока заботливая Ю-сан не пробьётся через «вражеский тыл», чтобы хоть как-то успокоить плачущее дитя. Но спустя всего пару недель, так и не смирившись с потерей, Тобирама сбежит из поместья, чтобы отомстить за смерть своих близких.       Через пару дней её, сильно изувеченную, но ещё живую, найдут в лесу Сенджу, который граничит с землями Учиха. Умирающая, измученная, но очень довольная собой девочка, нежно улыбнётся своему отцу и скажет, что отомстила за брата и мать. А Бацума будет прижимать полуживую дочь к широкой груди и корить себя за невыполненное обещание, данное на могиле жены.       — Прости меня, — тихо говорит мужчина, не отрывая взгляда от перепачканного кровью лица юной куноичи. — Прости, Тоби-чан. Прости.       — Я отомстила, отец, — срывается с дрожащих губ, прежде чем глупая Сенджу потеряет сознание.       А эмоциональный Хаширама, смотрящий на печальную картину, разревевшись, убежит в глухую чащу, чтобы побыть одному. И, задавая единственный вопрос «Почему?», так и не найдёт ответа, стоя под серым небом, застывшим над лесом.       — Почему, мама? — тихо шепчет он. — Почему те, кого я любил, покидают меня?!        И, упав на колени, вспоминает счастливые дни своей еще недолгой жизни. А потом пообещает самому себе:       — Я обязательно изменю этот мир ради всех… Особенно ради тебя, мама!       И вытрет кулаком красные от слёз глаза, встанет и пойдёт обратно к отцу, к отряду, напевая себе под нос колыбельную заботливой няни. А когда он вернётся, Бацума взглянет на него с сожалением и скажет, что любит и не допустит их смерти — но не сдержит данного слова. И Итама, избалованный рассказами о сражении и славе, вопреки всему сбежит на поле боя. И погибнет от рук какого-то вояки.       …Вот тогда-то и настанет переломный момент в жизни каждого человека из великого клана…

POV* Тобирама*

      …Нет! Я соврала — он уже настал. Этот переломный момент. Ещё тогда, когда маленькая Химе потеряла сознание…

Вас приветствует СИ! Добро пожаловать в игру «Наруто» Игрок! Внимание!!! На данный момент Ваше тело не стабильно.

Внимание!!! Идёт процесс восстановления повреждённых тканей и органов.

Имя: Сенджу Тобирама Клан: Сенджу Уровень: 6 Чакра: 30/200 (+5 к каждому уровню) Здоровье: 60/150 (+5 к каждому уровню) Возраст: 9 Раса: Человек Принадлежность: Химе Сенджу Ичизоку, куноичи Основные характеристики: Сила: + 30 (+5 к каждому уровню) Ловкость: + 60 (+5 к каждому уровню) Интеллект: + 110 (+10 к каждому уровню) Выносливость: + 40 (+5 к каждому уровню) Свободные очки: 20 Навыки: заблокировано       Утро выдалось на редкость дождливым и довольно прохладным для этого времени года, так как лето здесь жаркое. Не люблю дождь, хмурое небо и вообще плохую погоду в целом — навевает уныние. Поэтому по привычке проснулась поздно и как всегда, черт подери, с головной, но терпимой болью в правом боку.       — Ох, Тобирама-сама, — совсем тихо проговорила молодая девушка. — Я рада. Очень рада, что ты постепенно выздоравливаешь. Но прошу, больше не перенапрягайся.       За что я посмотрела на Ю-сан скептическим взглядом, но спорить не стала. Да и зачем? Знаю ведь, о чём говорит розоволосая — о вчерашнем дне, когда вдруг мне захотелось чего-нибудь почитать.       — Постараюсь, — улыбнулась зачем-то в ответ, а потом, схватившись за голову, громко закричала от резко возникшей боли.       — Тобирама-сама, — вовремя спохватилась сидевшая рядом с моей постелью няня, а также по совместительству ниндзя-медик. И я, почувствовав легкое прикосновение к своей макушке, а также тепло, исходившее от руки Харуно, перестала вопить. Боль ушла, уступая место облегчению. — Вот так хорошо? Бок сейчас болит не так сильно? — поинтересовалась у меня розоволосая.       — Нет, не так сильно, — сорвалось с моих губ. — Только прошу, не говорите моему отцу о вчерашнем.       Харуно Ю, или просто Ю-сан — внебрачная дочь Харуно Тадашики, то есть признанный бастард одного из старейшин клана, которому, кстати, давно перевалило за восемьдесят. Сейчас Ю-сан — двадцать четыре, и она, как потом выяснилось из рассказа Хаши-куна, является одной из лучших ниндзя-медиков, за голову которой назначена большая денежная награда. Я тихо хмыкнула, припомнив, что персонажа с таким именем в каноне не было. Да и вообще самого клана Харуно, который, кстати, оказался одной из главных правящих семей в селении. А таких вот семей я насчитала всего три штуки: Сенджу, Харуно и от чего-то загадочные Мацусита.       — Конечно, Тобирама-сама. Пусть это останется нашим маленьким секретом…       И вдруг перед глазами возникла иконка с сообщением, показывая моё нынешнее состояние.

Ваша здоровье улучшилось на +2.

      — Ю-сан, — тихо проговорила, прежде чем попытаться самостоятельно встать. — Прошу, помогите.       Но в ответ последовало недовольство со словами: «Тебе не стоит перенапрягать своё тело лишний раз! Я думала, что хватило и вчерашнего!». Но вердикт «Лекарство!» убил зачатки хорошего настроения за раз. И даже не из-за того, что мне нужно пить горькую микстуру, а из-за взрывного характера моей розоволосовой няньки. А Харуно — дамочка с огоньком!       — Конечно, Ю-сан, — вдруг сказала вежливая я, борясь с простым обыденным желанием — быть грубиянкой. И, взяв со столика, который находится по правую сторону от моей постели, чашку с лекарством, тихо вздохнула, подумав: «С этой женщиной мне не найти общий язык!». А потом, поднеся чашку к губам, выпила за два глотка её горькое содержимое. И морщась от горьковатого вкуса, поставила использованное обратно на столик.       — Молодец, — с улыбкой на губах похвалила меня довольная Харуно. — А теперь, пора выбирать кимоно! И в награду, конечно, какой свиток или книгу желаете прочесть в этот раз?       — Сказание о Мудреца Шести Путей, — тут же ляпнула, что первое пришло на ум.       И как только Ю-сан покинула комнату, я вздохнула. С большим удовольствием понимая, что этой няньки не будет максимум пол часа. А это тридцать минут тишины и спокойствия.

*POV* Конец