14
6 мая 2017 г., 16:38
Харука изо всех сил крутила педали, взбираясь по склону по направлению к тоннелю. В корзину велосипеда она положила белые хризантемы, которые купила в магазине перед станцией.
В ходе расследования Гото смог доказать, что Татсуя совершил убийство. Если бы он не пытался сбежать от ответственности, его деяние расценили бы как несчастный случай, но из-за совершённого им многих людей постигли неудачи. Так же выяснилось, что родители мальчика умерли в том же тоннеле во время аварии. Когда его сбила машина, мальчик, возможно, ушёл к своим родителям. Подобные мысли заставляли Харуку почувствовать себя лучше, но они не меняли тот факт, что была потеряна ещё одна жизнь…
Хотя на дворе и стояла зима, Харуке из-за большой нагрузки было жарко. Пока она добралась до тоннеля, она вся покрылась испариной. Она сняла свою коричневую куртку и достала цветы из корзинки, как вдруг услышала, что кто-то её окликнул.
— Ты проехала весь этот путь на велосипеде? — Харука подняла голову и увидела дядю Якумо, священника, стоящего перед тоннелем. В отличие от их прошлой встречи, поверх его тёмно-синей рабочей формы была надета монашеская накидка.
Харука, поздоровавшись, подошла к нему. На другой стороне дороги, возле тоннеля, в вазе стояли красивые хризантемы с ладаном, испускающим белый дым.
— Это ваше?
Священник отрицательно кивнул.
— Якумо.
Харука присела и посмотрела на белоснежные цветы. Для неё было неожиданно, что он сделал что-то подобное.
— Якумо позвал меня сюда. Он рассказал мне о тоннеле и попросил сделать что-то с призраками, блуждающими здесь, — продолжил он, криво улыбаясь. — Даже если он и говорит так, я не могу видеть души умерших, как Якумо. Я совсем ничего не могу с этим поделать…
— Якумо-кун сказал, что это его расстраивает, — вспомнив тот случай, пробормотала Харука.
— Расстраивает? — священник покачал головой.
— Да, сказал, его расстраивает то, что он видит их и не может ничего сделать.
Вдруг священник, кивая, засмеялся.
— Что вас рассмешило?
Успокоившись и прокашлявшись, он стал говорить:
— Раньше Якумо ненавидел сам факт того, что может их видеть. Удивлялся, почему он единственный, кто способен на подобное. Когда он учился в школе, он даже пытался вырезать свой глаз ножом…
— Это…
— Если он прекратит их видеть, то все перестанут его бояться. И ему тоже больше не будет страшно.
Будь Харука на его месте, должно быть, она думала бы так же.
— Вот как?.. — она почувствовала, что её представление о Якумо слегка изменилось.
— Для него это настоящее улучшение. Говорить, что его расстраивает то, что он может только видеть их и не может ничего сделать.
— Улучшение? Мне кажется, сам он так не думает.
Священник вновь рассмеялся.
«И что смешного?» Харука совсем его не понимала.
— Я дал ему это имя, — он присел рядом с Харукой и начал говорить. — Когда небо затягивает густыми облаками, это называется «якумо».
— Правда?
— Когда этот ребёнок родился и я увидел его левый глаз, я подумал, что на его жизненном пути будет много трудностей. Словно толстые слои облаков преграждают путь солнечному свету.
— Поэтому вы назвали его Якумо.
— Я не хотел, чтобы он проигрывал этим трудностям. Его путь будет долгим, но, думаю, Якумо, подобно солнечным лучам, сможет прорваться сквозь эти тучи.
— Якумо… — Харука вновь повторила его имя. Где-то вдалеке она услышала пение птицы. Не важно, что происходило, время не останавливалось. — Да, всё верно, — Харука положила свои цветы, которые до этого вытащила из велосипедной корзины, рядом с вазой Якумо. Она сложила ладони и закрыла глаза.
«Якумо пришёл сюда, чтобы поговорить с тем мальчиком?» — она внезапно задалась этим вопросом.
— Это будет тяжело, но прошу тебя позаботиться о Якумо для меня.
— Да, — Харука ответила священнику с улыбкой на губах. А затем, поблагодарив его, ушла.
Она посмотрела вверх, на чистое голубое зимнее небо, расстилавшееся над её головой.
«Придёт ли когда-нибудь такой день для Якумо?» — эта мысль внезапно навестила её…
