11
1 октября 2017 г., 10:14
Харука зашла навестить доктора Киношиту снова. Как и прежде, он привёл её в смотровую комнату без каких-либо признаков недовольства и угостил кофе. Однако Харука, не знала, с чего можно было начать, уже не говоря о том, чтобы переубеждать его. Пока она обдумывала начало разговора, заговорил Киношита:
— Ты пришла как раз вовремя. Я уже хотел было сам начать искать тебя.
— Меня?
— Да. Я бы хотел попросить тебя об услуге.
— Услуге?
«Что это может быть? Я не многое могу сделать, даже если меня попросят. И всё же, я не умею отказывать…»
— Да, но давай оставим этот вопрос на потом. Прошу, говори то, что хотела, первая.
— А, да. Эм… — слова застряли в горле Харуки в такой важный момент. Однако ей необходимо было сказать это: «Вы не ответственны за смерть дочери. Пока вы не сдадитесь, ваша дочь продолжит блуждать в том месте».
— Доктор Киношита. Я понимаю ваши чувства, пусть даже совсем немного.
Молчать не было смысла. Она начала говорить, по порядку выкладывая мысли, приходящие ей в голову.
— Мои чувства, говоришь? — Киношита, выглядя озадаченным, нахмурил брови.
— Когда я была маленькой, я потеряла сестру в аварии. Она пыталась поймать мяч, который я бросила, и её сбила машина, — Харука встретилась с Киношитой взглядом. Однако он просто молча смотрел на неё. — Я всегда думала, что сестра умерла по моей вине. Если бы я тогда не бросила тот мяч… Я такая же, как и вы, доктор. Я винила себя, сожалея об этом, и всегда страдала.
— Вот как?
— В самом деле, я думаю, что боль, которую вы испытываете, превышает мою в множество раз. Я знаю, что не имею права говорить это, но смерть Аяки-тян — не ваша вина, доктор, — Харука сделала паузу, чтобы успокоиться.
— Должно быть, тебе трудно, — голос Киношиты был мягок, будто он пытался успокоить её.
— Простите, что так внезапно заговорила об этом, — Харука наклонила голову. Ей казалось, что она принуждает его думать так же, как и она. Харука вспомнила слова Якумо: «Его эмоции держат её в реке…»
«Не относится ли это ко мне? Я думаю, что виновна в смерти сестры, и всегда корю себя за это, так не пытаюсь ли я вернуть душу сестры? Теперь я начинаю понимать, почему так увлеклась этим делом. Всё так же, как и со мной. Аяка-тян, умершая в боли, и моя сестра, Аяка. Доктор Киношита, обвиняющий себя в смерти дочери, и я, обвиняющая себя в смерти сестры…»
— Ты добрая, — Киношита тепло улыбнулся.
— Это неправда.
«Я не была скромной. Я просто бежала от ноши, которую несла на себе…»
— Как ты и сказала, я виню себя. Ты, возможно, способна понять это. Однако, между нами есть огромное различие, — Киношита был полон уверенности.
— Различие?
— Да. Ты уже сдалась. Но я — нет.
— Вы не сдались в чём?..
Она смутно почувствовала, что что-то не так.
— Я верную свою дочь, Аяку, к жизни.
— Э?
Он правда верил, что может вернуть мёртвого к жизни? Киношита, так или иначе, был доктором. Оживление умершего было физически невозможно.
Харука покрылась гусиной кожей.
— После того, как я потерял дочь и пребывал в отчаянии, ко мне пришёл мужчина. Этот человек привёл меня к реке и показал мне её душу, — лицо Киношиты было абсолютно пустым, будто он носил маску Но.
«О чём он вообще говорит…»
— Моя дочь страдала. Ужасно страдала. Из-за потери физического тела её боль преувеличилась, — глаза Киношиты были налиты кровью, будто он был одержим чем-то.
— Это…
— Ты понимаешь? Аяка страдает даже после смерти. А я мог лишь смотреть. Я не могу ничего сделать… — словно борясь со вскипающим гневом, Киношита царапал стол ногтями. Это был неприятный звук, заставляющий волосы вставать дыбом…
— Я отчаянно искал способ спасти мою дочь. Тот мужчина показал мне несколько книг. Я выяснил кое-что, пока исследовал их. В этом мире множество людей, умерших и вернувшихся к жизни…
— Но… — Харука заговорила, но не сказала больше ни слова. Она не была Якумо. У неё было недостаточно знаний для того, чтобы открыто опровергать такие утверждения. Быть может, причиной этому послужило то, что она слишком много думала. Её голова болела так, будто её что-то сжимало.
— У людей есть души. Я пришёл к заключению, что душа — это скопление людских мыслей или чувств. Вкратце, даже если тело мертво, душа продолжает жить…
Харука уже была знакома с подобным стилем мышления.
Якумо говорил то же самое.
Её взгляд помутился, словно туман накрыл её. Она моргнула, но мир так и не обрёл чёткость…
— Тело и душа — изначально отдельные вещи. Если думать так, то смерть тела не является большой проблемой. Если использовать для сравнения компьютер, то тело — это фурнитура, в то время как душа — это программное обеспечение. Если тело, как фурнитуру, разбить, то душу, как ПО, можно установить на другой компьютер.
Харука понимала такую теорию. Но, во-первых, неправильно было заменять тело и душу компьютерными терминами. Харука уже видела, что случалось с душами, которые занимали тела, не принадлежащие им.
«Мики. И та женщина. Их нельзя назвать живыми. Это было…»
Всё было без толку. Её мысли становились всё более расплывчатыми.
— Что вы пытаетесь… сказать? — спросила она Киношиту. Её голос звучал, будто издалека, и она чувствовала его сильную дрожь. Она заметила, что её мысли насчёт доктора Киношиты начинают меняться. Тьма в его сердце была намного, намного мрачнее и глубже, чем она могла представить.
— Ты и Якумо, вы оба говорили, что моя дочь не вернётся, но это не так. Её душа всё ещё жива.
«Да, она жива. И вы — тот, кто удерживает её здесь своими эмоциями. Поэтому я должна остановить это.
Что…»
— Доктор Киношита… Аяка-тян… ваша…
Её рот не двигался так, как следует. Веки казались такими тяжёлыми, что она не могла открыть их.
В сумке зазвонил телефон.
«Кто это? Я должна взять трубку». Пол дрожал под её ногами.
«Больно… Почему… это…»
Харука, упав, погрузилась в глубокий сон…
Примечания:
[1] — Но (яп. 能 но:, «мастерство, умение, талант») — один из видов японского драматического театра. У него есть набор характерных масок для разных ролей.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Но