Потерян в будущем, о котором мечтали / Lost in the future, which we dreaming

Горячие слезы оставляли мокрые дорожки на щеках. Ветер с грустью трепал светлые волосы, наслаждаясь ими, возможно, в последний раз. Неужели вот он, свет в конце тоннеля? Конец? Возможно. Но разве может закончиться то, что и не начиналось? Зажмурив глаза, я ждал. Ждал того, что должно было случится и что невозможно было предотвратить. Я ждал конца. Того самого, который каждую ночь являлся мне во снах, но на утро я всё забывал. Того конца, на который я обрек себя еще тогда, когда впервые посмотрел на тебя. Тогда, когда я впервые умер. Гул мотора всё приближался. Всё отчетливее был слышен тихий хруст снега под летними шинами. Вот уже сквозь сомкнутые веки просачивался свет, делая мнимое черное пространство алым. — Влад! — где-то далеко-далеко кто-то невидимый окликает меня. Или не меня. Или… — Влад? — вновь повторяет голос, но более отчётливее и ближе. — Владислав.- произносит голос совсем рядом. Кажется, прямо передо мной. Чуть дрогнув, открываю глаза. Легкий, прохладный ветерок обдувает лицо из полуоткрытого окна. Жгучий зимний мороз сменился июльской жарой, серые сугробы в придорожной грязи превратились в нежную зелень. — Задремал? — мать ласково посмотрела на меня, потрепав по волосам и поправив ремень безопасности на детском кресле. — Наверное, — уголки её бледных губ приподнялись в улыбке. У матери было слабое здоровье, поэтому мы редко когда выезжали на природу. Вечно бледное лицо матери, обрамлённое длинными, волнистыми светлыми прядями волос, длинные ресницы, прекрасные зелёные глаза с еле видными крапинками голубого цвета… О, этот образ навсегда застыл в моей памяти. Отец же был высоким и на вид довольно грубым мужчиной. Более о его характере сказать не могу. Короткие, тёмно-каштановые волосы, нос с небольшой горбинкой, широкий лоб; густые, чуть изогнутые брови, и взгляд… отец всегда смотрел собеседнику прямо в глаза, от чего казалось, что он видит тебя на сквозь, читает твои мысли, заглядывает в самые темные уголки твоего разума. Иногда сложно было уложить в голове то, что эти двое уживаются вместе. Но они уживались, любя друг друга сильно и искренне, и сердце было у них одно на двоих, без сомнений. О, наверное, моя самая заветная мечта — встретить кого-то, кто так же сильно полюбит меня, а я его, отдавая всего себя. Но такие милые повседневные в какой-то момент стали резко сменяться другими, темными, мрачными, навсегда оставившими след в детской психике. Кровь. Много крови. Крики, едкий запах дыма, всё смешивалось воедино. Через пару минут послышался вой сирены, видимо кто-то успел вызвать скорую. А потом… потом темнота, и воспоминания, к сожалению или счастью, обрываются. *** По коридору раздался режущий слух школьный звонок. Это, наверное, самый отвратительный звук в мире. Я все готов отдать, только бы не слышать его каждый день! Скривя как можно более недовольную гримасу, я поплелся в класс. О, эти прекрасные заляпанные невесть чем зеленые стены и деревянная, с кусками облезшей краски, дверь. Просто мечта, а не класс! Сегодня был особенный день. Сегодня все и вся могло надорвать мое хрупкое душевное равновесия. Сегодня все бесило и раздражало даже больше чем обычно. Одноклассники вихрем промчались мимо, налету пытаясь все вместе протиснуться в узкий проход. «Дауны» в который раз отмечаю я в голове, толкая кого-то в бок, дабы он все же дал пройти, видимо, единственному нормальному человеку в этом блядском здании. Ой, извините, умерю свое чсв, дабы никому не помешать. — Ой, я и забыл, дамам надо уступать место! — издевка полетела прямо в ухо, но тут же вылетела из другого, не успев оставить рубец в памяти. Ежедневные издевки? Получите и распишитесь. Нервные клетки и нормальная социализация? Извините, но Вам придется купить полную версию, ибо Ваша, пробная, давно истекла. Пытаясь убить взглядом расступившихся и смеющихся дноклов, все же прохожу внутрь. Нет, не время еще для скулл-шутинга, не время. Может только если на следующей неделе, или в пятницу… — Так-так, — в классе тут же стало потише. Даже не нужно было сильно напрягать мозги, что б понять, что в класс зашла мисс-самая-умная-и-прекрасная-учитель. — Так, Всеволод, садись-ка вооон туда, к Владу. «К Владу садись…» «Садись к Владу.» «Воон туда…» До мозга наконец дошла информация и я с ужасом поднял глаза на приближающегося парня. Хотелось взвизгнуть на весь класс «чтоооо?» и долго спорить с учителем на тему «я же просил никого и никогда ко мне не подсаживать! Мне не-при-ят-но!», но нет, нет, в жизни я такого не сделаю. «Да пошли Вы!» крикнул я в мыслях сгребая в сторону раскиданные по парте куски листиков, тетрадки, какие-то книги и старый учебник, на котором сквозь слои скотча можно было прочесть «История. 9-11 класс.» и рассмотреть картинку со стоящим Наполеоном, что устремил свой взгляд куда-то в сторону красного потертого пятна, которое когда-то, наверное, было полем битвы. Стул рядом тихонько заскрипел, оповещая о том, что новоиспеченный одноклассник соизволил вогрузить свое тело рядом со мной. Невольно вздрогнув и повернув лицо на соседа, я украдкой принялся его разглядывать. На голове у него творилось черти что. Темные волосы слегка спадали на лицо аккуратными завитушками, коими была усеяна вся его голова. Почему-то волосы его напомнили мне поле. Большое, выгоревшее поле в конце марта за городом, когда снег потихоньку стал сходить. В нос сразу же ударил запах пепла. Мокрого. Немного его, казалось, летало и в воздухе, вокруг меня. Везде… везде! Переведя взгляд за окно, я увидел там… пепел. Белые и серые кусочки пепла валились с огромной серой тучи, нависшей над городом, и, что характерно для ливневых или же снежных туч, заполонила собой все небо, растекаясь в самые дальние уголки. Пепел или снег? Для снега — рановато, всего то конец октября (хотя раньше первый снегопад выпадал именно на тридцатые числа октября), а для пепла… мы, кажется, не в сайлен-хилле, чтоб с неба валил пепел. Но это все же был он. Через небольшой промежуток времени на пожухлой траве образовался воздушный серый ковер. Смотря на него, я невольно поежился от внезапного порыва февральского, ледяного ветра. Клянусь, это он! Порыв ветра, самый настоящий. Он здесь, он вокруг меня. Пепел летает в воздухе, падает на мои волосы, на нос, на парту, за окном он покрывает всю землю… Взгляд был словно прикован к пейзажу за окном. Повернуть голову и с нескрываемым ужасом и оцепенением посмотреть на новенького, стоило больших усилий. Время словно остановилось. И. лишь он один, лишь он продолжал жить. Рука учителя замерла в нескольких сантиметрах от доски, видимо, показывая область какого-то сражения. Одноклассники замерли в самых разных позах, словно играли в «море волнуется раз». Это какой-то розыгрыш? Нет, нет, нет… — Все хорошо? Парень, взглянул на меня несколько обеспокоено. В…севолод? да, кажется, его зовут. Времени на рассуждения «его что, родители настолько не любят, что назвали Всеволодом?» Все вокруг наполнилось противным звоном, что все нарастал и нарастал, разрывая голову изнутри. Словно через толщу воды, я слышал голос и смех одноклассников, и звонок с урока. Будто всплывая наверх со дна, я все отчетливее и отчетливее слышал звуки. Класс потихоньку опустел. — Да. Все… хорошо. Прошептал я одними губами, все еще смотря на то место, где только недавно сидел Всеволод.