love locked down

      Пак сидит перед зеркалом уже добрых часа полтора, смотрит на себя и не может поверить в происходящее: не сказать, что он был каким-то закрытым или вечно стеснительным, но просто так он бы в жизни к такому парню, как Мин Юнги, не подошел. И не встречал бы его несколько дней подряд. И не краснел перед встречей как школьница. И вообще, все это очень странно. Судьба, карма (ну мало ли) — называйте как хотите — слишком много совпадений.       Огромное количество мыслей проносятся в голове слишком быстро, Чимин не выдерживает и падает головой в согнутые руки.       «Перебор. Не надо так спешить».— мысленно повторяет он бешено колотящемуся сердцу.       «Знаешь, а мне вот все нравится. Не хочешь с ним поцеловаться? У него такие красивые губы. Хорошо бы было сегодня». — продолжает безмолвную тираду мозг.  — Нет, блять, с этим надо завязывать. Уже сам с собой разговариваю.  — Чимин, ты чего там бормочешь? Говори громче, я не слышу. — доносится из кухни.       Чимин распахивает глаза и в неведении уставляется на часы. Без пяти одиннадцать. Блядь. Он заснул.       Что ж, пожалуй, то, как быстро собирался Чимин, можно было занести в Книгу рекордов Гиннеса.  — Намджун-хён, я вернусь и все расскажу, обещаю, — и скрывается за входной дверью.       Ким успевает лишь высунуться в коридор и цокнуть языком.  — Засранец мелкий.       Добирается Пак в рекордные сроки, но он все равно опаздывает. Уже опоздал.Блондин понуро косится в экран мобильного, раздумывая — извиниться и отказаться (может, не зря ему Вселенная шанс дает) или набрать вызубренный наизусть номер. Его размышления прерывает входящий звонок. Юнги. Второе выигрывает.  — Чимин, мне тебя долго ждать?       Чимин улыбается, как будто ему мешок сладостей подарили (хотя, одна сладость ему все же действительно досталась. Дерзкая такая, грубая, с шепелявым голосочком) — Чимин? Ты дышишь в трубку и молчишь. Все нормально?  — Прости, хён, я задумался и проспал.  — Проспал? В одиннадцать вечера?  — Насыщенный день.  — Ты не ответил на мой вопрос. Мне стоит ждать те-       Но вместо ответа лишь гудки. Мин чертыхается, матерится или на Пака, или на никчемную связь — не разобрать. Он собирается вновь набрать номер, как чувствует теплые ладони, закрывающие обзор и он выдыхает в остывший летний воздух: — Чимин.       Он оборачивается и видит всколоченного блондинистого парня, запыхавшегося от бега с улыбкой до ушей. Юнги и не замечает, как сам расплывается в такой же, но вовремя себя одергивает — суровый же рэпер, ну.  — Опаздываешь, Пак Чимин. Ты в курсе, что опаздывать почти на час — признак дурного тона? — Мин-сама-серьезность-Юнги смотрит на Пака сверху вниз, только тот вовсе не пугается его взгляда — видит, что там черти пляшут.       Он дергает Мина за локоть и притягивает к себе, растягивая долгое «ну хё-оон, ну прости».       Юнги фыркает и ведет себя как обидевшийся ребенок, отворачиваясь от Чимина.  — Тебе не у меня надо прощение просить, а у именинника.       Тут у Пака в голове щелкает.  — Точно, Юнги-хён, там же твои друзья тебя ждут. Пойдем, — и тащит внутрь.       Только вот как заходит — тормозит. Потому что перед глазами Тэхен маячит.  — Блять. — А где Ким, там и Чонгук. Только вот не сейчас.       И вдруг чувствует хлопок по голове и ошарашенно смотрит на Мина. Подзатыльник? По сколько им лет? По десять?       Чимин потирает ушибленное место и шипит:  — Подзатыльник? Ты чего, хён?  — Меньше матерится будешь, — цедит старший. Вдруг как-то странно смотрит на Пака и спустя секунду вжимает того в барную стойку. — Или ты какого-то другого наказания хотел?       Блондин тяжело сглатывает. Что-то как-то жарко стало? Нет?       Кто знает, сколько бы это продолжалось, если бы не высокий лопоухий парень, похлопавший Мина по плечу.  — Шуга, ты бы своего друга сначала до на довел, а потом с зажиманиями лез, — добродушно лопочет красноволосый. — Джей и остальные только вас и ждут.       Мин медленно, не прерывая зрительного контакта с младшим, одергивает кожанку и облизывает губы. И оборачивается к красноволосому как ни в чем не бывало.       А Чимину орать во все горло хочется. Потому что взгляд Юнги только ему одному принадлежал. В этом он точно уверен.  — Феникс — самый старший из нас, — с какой-то гордостью говорит Мин. — А это Чимин, мой друг (ага блять, друзей же по всяким закоулкам зажимают и глазами пожирают, конечно).  — Вообще-то, меня Чанёль зовут, но можешь меня Ёлем звать. — и улыбка во все тридцать два.       Чимину это парень сразу понравился: открытый и дружелюбный. Втроем они идут к дальнему столику, за которым сидит компания парней. Завидев их, один из них начинает светиться как звезда на ёлке и срывается к ним.  — Шуга, я так рад, что ты здесь! — он обнимает Юнги и тот тоже крепко обнимает в ответ. Чимин лишь до белых костяшек сжимает кулаки за спиной.  — Да, Хоби, я тоже рад, — брюнет хлопает рыжеволосого по спине и добавляет: — С днем рождения, старикан.  — Я сейчас разрыдаюсь, насколько ты эмоционален.  — Сегодня я и так слишком разговорчивый, будь благодарен, — треплет по рыжей макушке и вспоминает про Пака. — А это Чимин, мой (кхм) друг, Чимин — это Джей-Хоуп, Хоби или просто Чон Хосок — мелкая заноза в заднице.       Чимин сразу же выставляет руку для пожатия и искрится улыбкой в вольт двести, не меньше.  — Очень приятно познакомиться, Хоби-хён.       Когда Пак видит Чона полностью, то его терзают смутные сомнения — он будто видит его раньше и голос какой-то знакомый. Всем знакомо то беспомощное чувство, когда не помнишь чего-то?       Чон сжимает руку Пака в своей ладони, и Чимин будто в прорубь ледяную окунулся — его трясет. Потому что он вспомнил.

Чон Хосок был одним из тех, кто убил его старшего брата пять лет назад.

      Перед глазами блондина как кинопленка пробегают события злополучного вечера, но теперь он как третье лицо — наблюдает со стороны. Он видит компанию молодых парней. Но он видит их всех — и двадцатилетнего парня с шрамом на щеке, и двух близнецов с битами в руках, и самого старшего, с ножом за поясом и противной ухмылкой на лице. А позади всех стоит восемнадцатилетний юноша с кастетом в руках и безучастно смотрит на развернувшуюся перед ним сцену.       Чимин смотрит на хмурого Чона, который что-то спрашивает у него, замечает легкое покалывание на предплечье и обнаруживает на том месте руку Юнги.  — Чимин, с тобой все в порядке? — перекрикивая музыку, спрашивает Хосок.       Пак кивает головой, нацепляя счастливую улыбку на лицо, а внутри все холодеет от отвращения и злости.  — У меня все под контролем, хён, — слащаво отвечает он.       Когда Хосок отцепляет руки от младшего и зовет всех к столу, Пак переводит взгляд на Мина, в глазах которого читается немой вопрос.  — Я не врал, все в порядке. Идем, — слабо улыбается.       Юнги весь вечер недоверчиво косится на младшего, ненатурально смеющегося над каждой шуткой и опрокидывающего в себя одну рюмку за другой. Мин тоже пьян, но в состоянии контролировать себя и свое поведение. В отличие от некоторых.       Юнги не сводит с него глаз даже тогда, когда младший поднимается с явным желанием идти на танцпол, когда он уверенной плавной походкой подбирается к танцующей толпе, когда вливается в нее и становится одним целым с музыкой. Танцующий Пак Чимин — лучшее из того       что вы когда-либо увидите в жизни. Гарантировано Мин Юнги.       Чимин притягивает своей харизмой и телом всех без разбору — парни и девушки не могут оторваться от него, поэтому тяжелая артиллерия идет в ход: девушки ластятся к нему, обвиваясь вокруг него, желая получить хоть каплю внимания, но Пак будто в забвении — он смотрит в одну точку, отдавать эмоциям и музыке.       Эта точка — Мин Юнги.       Мин даже и не замечал за собой частого дыхания и блестящих, будто больных глаз, когда он смотрел на него. Маленького, не понятно откуда он вообще взялся, Пак Чимина.       Зато Хосок это заметил. Он видел тяжелый, плотоядный взгляд Юнги. И он был предназначен не Чону. Нет, точно не ему.       И это злило. Ужасно злило.       Почему какая-то выскочка, а не он — тот, кто вот уже несколько лет был рядом и поддерживал как мог: не спал ночами, разговаривал часами напролет лишь бы хён не чувствовал себя одиноко, регулярно его кормил, заботился.       Да, он влюблен. Слепо и не взаимно.       За эти несколько лет он не отступился от него, и сейчас не отступит.