обещая себе чуму

ㅤ ㅤ Когда они с ножами придут за словом моим, я буду пуста и нема, как тысячи дней назад, Когда кости мои невесомы были и сломаны, а глаза растекались во ртах их, как виноград. Они ждут, что я преклоню им голову и начну — в долг привычке? — ронять извинений град. И за ними ведь вьются тени по обе стороны, и у них ничего не движется, даже взгляд. Два узла на шее — моя честная моде дань, затянуть поуже значит облюбовать фасон. Я красива, когда из запястий растёт герань, я умна, когда нож прицелен и мной точён: Хочешь — жалуй, а хочешь — сама изрань. Мы в бою им всегда преступницы — не закон. Жди, что «заступницу» сменят на «дрянь», жди, что «борьба» — это «глупый сон». Но когда с ножами они придут, выдавая за пряник кнут, выдавая за патоку мои крови, Страх покинет меня, я нырну в мазут — и я выйду навстречу к ним в нефтяном покрове. Но не станут трогать меня они, только шеи свернут; на своём же пунцовом слове Наложить смогу утешений жгут. Сколько слов не ищи — будешь ими в конце греховен. Ад — сейчас: за любым углом, переулком. Мерзость душ, а не лассо дьявольского огня, Ад — это мать-планета, измученная придурками, даже нервы — февральская полынья. Ад спадает слезами в ладони гулко, когда истину топчут вопросом «а правда чья?». Когда мир состоит из выброшенных окурков, И вот каждый окурок — я. ㅤ ㅤ ㅤ