обещая себе чуму

ㅤ тетивою рвётся аорта — мне такого не превозмочь. пусть не вписана в натюрморты, но в пейзажах влита, как ночь: мне идёт тюремная роба в заточении полотна, а ты смотришь из своего гроба, будто я там лежать должна. провидением эти мысли ко мне тоже стучали в дверь; но твой взгляд, будто сама истина убаюкивает: «пове-е-ерь…» ты — забытая повесть брэдбери, до которой я доросла на семнадцатый день рождения, когда все мне желали зла — необдуманно, ненамеренно — пожеланием гулких дней (всё, что было тогда мне вверено с доброй воли моих друзей). ненамеренно, необдуманно, непродуманно, непростительно я иссякла над псевдонимами и тянула руки к смирительной: неформальный мне вид к лицу. только жалость вздымает голову, чтоб напомнить: даже тельцу может выдаться быть комолым. надо жить в симбиозе с миром, чтобы чувствовать в нём родство? запечатать себя в квартире, защитив его от всего, никого в свой адок не впутав, ничего не разбив внутри. и набатом колотит смута: я сломаюсь на цифре «три»