обещая себе чуму

единственной и любимой австралийской кошке

ㅤ солнце в огранке — янтарь или всё же злато? решим по-философски, при арбитраже? или оставим? ты тороватой платой вложишь купюру в счёт и забавно скажешь: «мальчик, подай мне джин, поживее, dammit, черри, как прежде! глупый вообще вопрос» я буду смотреть, как жидкость из колыбели змеёй выползает, сливаясь в уроборос внутри твоего стакана; нам символичным покажется каждый выверенный глоток. мы поднимаем бокалы за двуязычность! и не трагично, что гомон наш неглубок. ведь мы честны пред собой: за нелепость мы, восполняя позже, лишались снов, ночью лукавой себя осуждая слепо. в этом вопросе уравнены чаши весов. нет, это всё напускное, как дым по сцене, но ведь — о боже — как любо идти сквозь дым! и океан — краем глаза — всё так же пенен, но не то чтобы мы следили теперь за ним. я под небом раскинусь — ткани на мне мягки, я немного пьяна, как положено поэтессе: «солнце, друг мой, на сердце припеки, чтобы шрам твоей щедрости вырос на его месте!» у тебя огонёк в глазах, как у дикой кошки, никогда я такого не видела у людей. лабрадор пляшет бликом в твоей серёжке, кабошоновой гладью только робея в ней. мы отменим трезвость, напившись неба, заползая в ладони растровых облаков, и на нас найдётся в запасе Феба ещё столько света, что мы утонем в нём.