Лотерея

Снейп никогда не участвовал в розыгрышах, держался подальше от азартных игр, аукционов и лотерей. Тот лотерейный билетик всучил ему пожилой продавец во вьетнамском магазине на Олд стрит, где он покупал для Гарри чипсы из сушеных плодов хлебного дерева. Привычно недоумевая, как Поттера, ни разу не бывшего в экзотических странах, угораздило полюбить такое, он машинально сунул бумажку в карман. Потом из чистого занудства проверил, что это и как в это играют. И вот пожалуйста, теперь он стоит в маггловском банке с чеком на полмиллиона фунтов в кармане. Снейп не считал себя везучим человеком. Совсем наоборот. Ну в самом-то деле! Как только ему повезло и нравящаяся ему девушка согласилась, наконец, на свидание, он умудрился накануне обозвать ее грязнокровкой и разругаться навсегда. Едва он придумал, как обманом подлить Вольдеморту яд и стать героем, тот умудрился развоплотиться, укокошив и бывшую любимой девушку, и ее мужа (за последнее Снейп не мог его винить). А когда Снейп до мельчайших деталей разработал план убийства Дамблдора, тот позвал его на чай и выудил обещание убить его. Это было уж совсем обидно. Конечно, Снейп не собирался претворять этот план в реальность. Но во время бесконечных отработок, наблюдая за мучениями Поттера - младшего над гнилостветящимися червями и слизнями, на сходках Упивающихся и на некоторых чаепитиях с Директором обдумывать детали замысла было чрезвычайно приятно. План был - само совершенство. Для Дамблдора он создал специальный яд, неотличимый по вкусу от лимонных леденцов, к тому же его можно было окружить карамельной оболочкой. Затем Снейп разработал специальную модификацию оборотного зелья: оно сохраняло видимость тела того, чей волос был добавлен, но лишь видимость, все остальное, включая повреждения и состав крови, продолжало принадлежать (и регистрироваться чарами и анализами) тому, кто это зелье пил - или в кого его влили. Что самое важное, оно действовало на трупы и действие сохранялось чрезвычайно долго. Для этого пришлось основательно попотеть, и, в конце концов, заказать в Китае на черном рынке порошок из черных макак, целиком сваренных в особом зелье и высушенных на солнце на широте экватора. Это было изящное решение, и Снейп по праву гордился им. Он всегда считал, что аккуратность, последовательность, внимательность и прекрасная память - обязательные черты хорошего зельевара, но только воображение может возвести мастерство зельеварения в ранг искусства. Он присмотрел и отделение маггловского морга, куда доставляли умерших от передозировки наркотиков. Дождаться подходящей кандидатуры было бы просто. Тело самого Дамблдора он планировал залить в бетон, спрятав в скважину для фундамента высотного здания, он приметил пару подходящих на собраниях упивающихся — Вольдеморт почему-то любил проводить их на стройках в рабочих маггловских районах. Заклинание невидимости продержалось бы достаточно, чтобы никто не заметил труп до того, как бетон наполнит скважину и тот навечно скрылся бы под тяжестью какого-нибудь очередного торгового центра. А место Дамблдора в директорском кабинете Хогвартса занял бы труп наркомана, злоупотребившего ЛСД. Поднялся бы такой скандал, что про яд никто бы и не подумал. Идеальное убийство! Порой на педсоветах (особенно когда на повестке дня были подвиги Поттера) он подумывал, не заменить ли труп наркомана, наслаждавшегося галлюцинациями всех цветов дамблдоровских мантий на труп героинщика и гомосексуалиста. Но сам себе говорил, что это будет слишком нарочито. Искусственно. И вот, как только замысел достиг подлинного совершенства – на тебе. «Я хочу, чтобы ты оказал мне эту услугу, Северус». Чертово невезение. Его мечты потеряли после этого все очарование. Правда, теперь на министерских приемах, куда он сопровождал Поттера, как тот выражался, «поесть крекеров с креветками», Снейп обдумывал модификации плана применительно к членам Визенгамота, проявлявшим особую дотошность в допросах. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Стоило ему выжить после укуса подлой змеюки, что было уж совсем маловероятно – и сразу из Мунго он попал в следственный изолятор, на бесконечные разбирательства. Судебная волокита отняла у него еще полгода жизни и километры нервов. А что теперь? Чек на полмиллиона фунтов. Поверить было сложно, но вот он, чек. Снейп подумал, что на этот раз ему нечего терять. В конце концов, по-настоящему ему никогда не везло. Ну, за исключением одного единственного случая… Он почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке, которую он так и не научился прятать. И внезапно похолодел. Нет. Только не это! Сосредоточившись, он аппарировал домой. Никого. Ну конечно, в это время Гарри почти никогда не бывает дома. Снейп попытался отдышаться и привести мысли в порядок. Четкость. Ясность. Логика. Значит так. Пока никто ничего не знает – ничего не случилось. Аппарировать обратно. Вернуть деньги немедленно. Если нельзя вернуть – переписать в какой-нибудь благотворительный фонд, пусть идут на борьбу с наркоманией. Может, тогда ничего не случится… И судьба не отнимет у него настоящую удачу. Единственную – но другой ему и не нужно! Возможно, есть еще пара минут. Ощущая отвратительную дрожь в коленях, Снейп упал в кресло. Привычно погладил подлокотник и снова улыбнулся. Это кресло он купил в пару к кровати. Когда его выпустили на свободу, он счел за счастье переехать из опостылевшего дома в Спиннерз енд. На доплату ушли все сбережения и аванс, так что из обстановки он мог купить только кровать. В мебельном магазине ему понравилась одна – деревянная, из сосны, тонированной в темно-коричневый, с зеленоватым отливом цвет. "Норвежское дерево", странное название для цвета, в который покрасили сосну, будто в Норвегии деревья какие-то особенные. Дешево и сердито. Что делал там Поттер, он так и не понял, но тот умудрился напроситься «на новоселье». Они сидели на ковре (стульев не было), потягивали вино, почти ни о чем не разговаривая, и Поттер явно тянул время. Когда перевалило за два часа ночи и они немного напились, Снейп объявил, что пора спать, поскольку на работу вставать в невероятную рань. Поттер нагло ухмыльнулся, сообщил, что ему не вставать вовсе и отправился в ванную. Помыв бокалы и отправившись чистить зубы, ошеломленный Снейп застал Поттера в ванне. Он спал, трансфигурировав из мочалки подушку и как-то уютно умостившись в чугунной лохани. Утром перед уходом на работу Снейп еще раз посмотрел на спящего и, вздохнув, укрыл его пледом. Следующая попытка остаться ночевать в ванне стоила Поттеру огромной шишки на затылке. Все-таки секс в ванной в реальности совсем не так хорош, как в воображении: тесно, скользко, и всюду твердые поверхности. Поэтому после они всегда предпочитали его замечательную новую кровать с мягким матрасом. Ну или ковер перед ней. Или эти, купленные для комплекта, кресла. Снейп встряхнулся, отгоняя приятные воспоминания. Встал и решительно направился к камину. Все в его руках, он вернет выигрыш, он не позволит какой-то чертовой лотерее испортить то единственное… Гарри выбрался из камина с обычным грохотом. — О, Северус, привет! Не ожидал застать тебя. — Я уже ухожу. — Постой, я как раз хотел с тобой поговорить, — лицо у Гарри сделалось немного виноватым. — Нет! Молчи…подожди… Вот черт. Не успел. Не в силах смотреть на смущенного Поттера он впился взглядом в сине-белую тарелочку на каминной полке. Больше там ничего не было, никаких фотографий или украшений, а эта маленькая тарелка, которую они купили в Амстердаме на толкучке у седой фрау, почему-то прижилась. На ней были не вездесущие голландские мельницы, а маленький домик у озера в окружении деревьев. С мостками причала и кувшинками. Старая тарелочка. Снейп все время боялся, что Гарри однажды разобьет ее, неуклюже вываливаясь из камина, а потом обнаружил, что она уже прикреплена к полке чарами. Так. Не смотреть. Не унижаться. Он не будет унижаться ни перед Гарри, ни перед собственной судьбой. В конце концов, мог бы привыкнуть… и с деньгами что-нибудь можно будет придумать, уехать отсюда, например, куда-нибудь к черту на рога. — Эй, Северус, на самом деле у меня не такая уж плохая новость, не напрягайся, а ? — А какая, Поттер? — Ты уже лет восемь не звал меня Поттером, что случилось? Не с той ноги встал? На работе очередной дебил испортил зелье? — Давай выкладывай свою новость, ради Мерлина! — Ладно, хорошо. Это насчет твоей книги… Снейп обнаружил, что может выдохнуть. — Книги? — Ну да! Прости, я знаю, ты не любишь, когда вмешиваются в твои дела, но мне жаль, что она лежит бесполезная ну и случай представился… — Гарри, давай выпьем чаю? — Вот. Северус, наконец-то! А то ты застыл как статуя, я уж подумал, не проклял ли тебя кто-то невидимый. Вместо чая Гарри принес два стакана с огневиски – и это было чертовски верное решение. Отхлебнув, Снейп снова рухнул в кресло. — Вот теперь продолжай. — Продолжаю. Твою книгу готов выпустить один американский чувак. Он ужасно заинтересовался – труд по зельям, написанный бывшим шпионом, говорит, это отличный… как это… инфоповод, вот. И еще что-то про пресс-папку, я не понял. — Ты серьезно? Американец хочет издать за свои деньги книгу английского зельевара? — Именно! С гонораром! И я сказал, что даже если ты согласишься, тебе нужно время чтобы внести актуальную информацию…ну, на случай если ты захочешь переписать ее еще раз. Он на все согласен, в общем. Сказал что наши издатели идиоты, если не схватились за такую тему. — Видимо у них в Америке такая маленькая строчка в резюме как «бывший упивающийся» не является минусом… — Он говорит это большой плюс. В общем, он готов спонсировать проект, если ты согласишься сотрудничать. Предложил название: «Простые и сложные зелья для друзей и врагов». — А кто это вообще такой? — А черт его знает. Какая-то большая шишка у них там, Спилберг зовут, я не знаю. Но вроде нормальный мужик. — Хм. — Ладно, ты не сердись! Можешь ведь и не соглашаться, если не захочешь. Я просто рассказал о тебе и все. А теперь давай, выкладывай что у тебя за новость! — С чего ты взял что она есть? Гарри рассмеялся и плюхнулся на ковер у кресла, обняв его колени. — Можно подумать мы не живем вместе уже десять лет! Выкладывай. — Ладно. Но это действительно вся… твоя новость? — Абсолютно. — Я выиграл в лотерею. — Ни фига себе! Здорово! Не знал, что ты играешь в лотерею. — Я и не играл. Ну то есть это случайно. — Ну тогда все правильно, новичкам везет, — Гарри широко ухмыльнулся и вскарабкался к нему на колени. — И что, много выиграл? Какая сумма смогла тебя так заморозить? — Полмиллиона фунтов. Гарри на секунду застыл, а потом сжал его в объятьях. — Поздравляю, Северус! Я так рад за тебя! Тебе должно было когда-нибудь повезти, и вот, пожалуйста! Уверенности насчет «должно было» Снейп не разделял, и более того, искренне считал лимит везения исчерпанным раз и навсегда уже лет десять как, но, сжимая Гарри в объятьях и уткнувшись лицом ему в шею почувствовал, что мир перестает быть перевернутым с ног на голову. Его сердце билось гулко и часто. А что… ведь возможно ничего страшного и не случится. Все останется… ну не все, но главное останется. А остальное не важно. — Хм, хочешь сходим куда-нибудь отпразднуем? — Знаешь, честно говоря, сегодня я предпочел бы ужин дома. — Договорились. За ужином Снейп окончательно расслабился. Хотя еда все еще не обрела настоящего вкуса, зато огневиски продолжал радовать. — Слушай, Северус, с такими деньгами… мы можем поехать в любое путешествие! — В любое, точно. — А если нам обоим где-нибудь понравится, можем даже переселиться. Ты же давно жаловался что работа занудная. — Жаловался. Но как-то не думал, что может быть альтернатива. — Ну конечно может! Это ты на мои деньги не хотел ехать, а теперь у тебя и своих полно! И вставать рано не нужно будет… и климат этот, честно говоря, даже у меня уже в печенках. — Что, хочешь домик на берегу озера? — Или на берегу теплого океана. — Тоже вариант. — Откроешь частную лабораторию… Или не знаю, будут же отчисления с издания книги, если ты согласишься! Кстати, теперь ты можешь ее за свой счет издать и ни с кем не связываться! — А ну хватит транжирить деньги! Зачем платить самому, если есть желающие! — Ура, я вижу, ты уже освоился с ролью миллионера, — улыбнулся Гарри. - Ну и замечательно. Завтра сможем распланировать маршрут и все такое… Поедем, наконец, в Рио… Там ведь есть хлебное дерево? — Не знаю, но это легко узнать. — А знаешь, я рад что именно ты выиграл. Это так здорово! Если бы я – люди стали бы говорить – вот, победитель Вольдеморта, и теперь в награду… А это как-то не правильно. Все-таки это же удача, везенье, его ничем не заслуживают, оно просто есть и все. Позже, почти засыпая, Северус услышал тихий шепот, защекотавший ему спину. — Ты спишь? — Почти. Чего ты? — Я насчет Рио. У меня условие. — Какое еще условие на ночь глядя? — Категорическое. Мы поедем, но ты обещай, что не найдешь себе какого-нибудь смазливого мальчика помоложе. — Гарри, спи уже! Не болтай глупостей! Еще минута сопения. — Ладно, на самом деле я о другом условии. — Неужели. — Да. Мы купим тебе белые штаны. — Ты что, с ума сошел? Какие белые штаны? — Такие. В Рио без них никак, я читал. — Ну раз читал… хоть шорты и гавайку, спи уже. — И ты согласен подумать о переезде, если где-нибудь понравится нам обоим? — Подумать я всегда согласен, в отличие от некоторых. Если не умру от недосыпа. — Отлично! Хороших снов, Северус! — И тебе, Гарри. Повернувшись на спину и вслушиваясь в спокойное сопение, Северус продолжал лениво ворочать в голове географические объекты и вскоре уснул. Сны в эту ночь и вправду были хорошими.