Влюбиться в Могильщика

      Если бы мы могли спросить себя через пару лет, о мыслях насчёт смерти… что бы ответил каждый из нас? Этого не знают и по сей день… но для меня ответ… уже найден… давно…

***

      Я всё ещё чётко помню тот день — словно проживаю его раз за разом, стоит мне закрыть надолго глаза… эти моменты пугают меня больше, чем даже стая виртхов… или группа жнецов… им я могла дать отпор, а этой ситуации — не смогла…       Тогда я ехала на мотоцикле в город, вроде по просьбе мамы, снова наплевав на защитный шлем, оставив лишь очки от солнца. Как и сейчас — тогда было яркое и тёплое лето, которое хочется переживать вновь и вновь. Яркое солнце, чистое небо и лениво плывущие по нему облака.       Мне тогда должно было исполниться двадцать… не взрослая, не ребёнок. Лишь между ними, но при этом не подросток. Я хотела начать жить отдельно, чтобы не мешать маме и дать хорошую мотивацию сестре. Ведь когда меня не будет рядом, некому будет ей помогать. Ну да я отвлеклась от настоящих событий.       Ветер трепал волосы нещадно, постоянно заставляя лезть отдельные короткие пряди в рот, отчего бесили до невыносимости. Снова слегка наклонившись в сторону поворота, немного выпрямляюсь, разглядывая дорогу впереди. Перекрёсток как всегда полон машин и людей, спешащих куда-то. Обычная дневная рутина, аж зевота пробирает…       Однако всё резко меняется. Девочка, возраста не старше первоклассника, с непослушными короткими каштановыми волосами, выбежала на дорогу ловя в маленькие ладошки мячик. Вижу как на неё летит другой мотоцикл, не успевая затормозить и при этом перед ним оказываюсь тормозившая я. Последующее… было сокрыто в темноте… боль сковала всё тело, не позволяя больше пошевелиться. Голова безвольно лежала на руке, а в спине… ногах… всюду пылала боль… казалось меня разодрали на части, медленно и неторопливо… это было настоящим кошмаром, который я всё ещё помню в мельчайших деталях, даже будучи в другом месте…       Затем всё пошло рывками… звук подъехавшей скорой помощи, резкий говор докторов… затем тряска на чём-то и заунывная сирена машины… затем снова тряска и руки покоящиеся на руках… слышу чей-то крик… смутно знакомый и бесконечно далёкий… доносится, словно сквозь тёмную и непроглядную толщу воды…       Надо мной светит лампа, слишком яркая и я быстро закрываю глаза… дыхание прерывается, мнимую тишину разрывает мой хрип… чувствую как дерёт горло от обычного вдоха и молюсь чтобы это прекратилось… и тут понимаю — я не могу сделать… ничего…       Отчаяние было ужасней самого страшного кошмара, который я когда-либо видела. Мне казалось что если закрою глаза — больше их не открою. Поэтому я постоянно открывала их, не смотря на попытки медиков ввести меня под наркоз. Было невыносимо страшно… хотелось кричать, но руки слабли и моя хватка также… к горлу подкатил странно-металлический на вкус комок, который мне захотелось тут-же выплюнуть… и у меня получилось не смотря на ужасную слабость и страх, холодом пробирающийся по всему позвонку. Я… не хочу…        — «Не борись…» — прошептал в голове, знакомый голос. — «Просто признай — ты не можешь больше держаться на плаву… отпусти это тело… пойдём со мной.»       Голос… определённо был знаком, но он пленял и заставлял меня верить, что я буду… в безопасности… последнее что я тогда почувствовала — приятная лёгкость тела и касание чужой руки…

***

      Прибор противно запищал, обозначая обнулившийся пульс. Доктора сразу заносились, подвозя разные аппараты и стараясь вернуть девушке жизнь.        — Разряд! — громко скомандовал врач и тело девушки на секунду выгнулось дугой, снова падая на операционный стол.        — Реакции нет! — отозвалась медсестра, оглядываясь.       В карих глазах читался ужас. На её первой операции, первый-же человек отходит в мир иной, даже не успев получить помощи.        — Поднять! И… разряд! — громкий приказ.        — Реакции нет…- всё-также помотала головой медсестра.        — Мы её… потеряли… — опустил руки доктор, разглядывая отныне бездыханное тело.       Юное лицо, перешедшее черту взросления, короткие тёмно-апельсиновые волосы, ели-ели доходящие до плеч. И закрывшиеся болотно-зелёные глаза… навсегда…        — Простите, мисс Власова… — доктор уныло опустил голову, стоило женщине поднять заплаканные глаза. — Мы не успели спасти вашу дочь… Она мертва…       Юлия неверяще закрыла рот ладонью, несильно ударившись рукой о подлокотник инвалидного кресла. Отрицательно замотав головой, женщина старалась подавить в себе крик, но стоило увидеть как на каталках выносят её уже мёртвую дочь… коридор огласили рыдания.       В морге, где теперь находилось тело девушки, в списке погибших появилась новая строчка:

«Мария Власова; девятнадцать лет; погибла при аварии. Дата смерти: 13.06.2019»