Дочь Гераклита

      Огонь – закон и судья. Начало. Конец. Причина всего живого и мертвого. За то, что она знала правду ее закрыли под замок в белую комнату с мягкими стенами.       Ее кормили четыре раза в день, каждый раз, когда подавали горячее, она с жадностью обвивала руками тарелку чтобы представить как суп еще несколько минут назад вскипал от огня. Небольшие пузыри выпрыгивают с кастрюли, когда жар прогревает всю жидкость. Когда по средам на кухню заступала Лили Джеймс, можно было учуять гарь – женщина всегда упускала момент, когда нужно было выключить плиту. Она представляла, как такая могущественная стихия как вода, мучительно испарялась от не менее могущественной стихии огня.       Поджечь дорогостоящий домик на дереве Реджи Мантла было просто. Ей были нужны спички и пропитанный керосином носовой платок. Возможно, когда она вспомнит как пользоваться телефоном – то найдет фотографии пожара. Было прекрасно. Она часто смотрела на людей, запрокидывающих головы, глядя на салют и видела в них отражающиеся огоньки. Тогда она могла поспорить ее глаза из голубых превратились в желтые, оранжевые, красные. Прекрасно. Реджи не пошевелился, просто стоял рядом. - Ты чокнутая. Как меня угораздило с тобой связаться? – за все время, которое они провели вместе, он, кажется, сам был готов принять новую религию и пройти посвящение огнем.       Просыпаясь каждый раз в больнице, она ходила в комнату творческой терапии, брала листы бумаги и писала письма – своим тетям. Запутанными, как у ребенка, буквами, она создавала предложение - «Если я умру – кремируйте меня».       Она отправляла их каждый день, надеясь, что они будут прочитанными. Посылала их на два адреса – в Нордхилл – их поместье, напротив которого, стоял словно крепость Торнхилл – пристанище Блоссомов, о которых она лишь слышала, но никогда не видела, и на другой адрес – их семейного магазинчика с магическими штуками. Выводя название улицы магазина, порой Спеллман грустила, вспоминая как в детстве ей нравилось прятаться среди разной всячины. Как они, вместе с тетками, готовились к очередному сеансу - ее задачей было гасить свет, когда душа мертвого «объявлялась». Где теперь это время? Но разве она виновата? Никто не виноват. Просто люди не понимают. Они не знают. Они боятся ее и то, что ей открылась правда – мир погибнет в огне. И когда час пробьет, нужно встретить этот день с радостью, принять как дар. А поэтому нужно каждый раз закалять себя. И когда, она поджигала других – она помогала.       В темнице, она даже познакомилась с милой девушкой. Ну как познакомилась – она просто подслушивала ее разговоры, наблюдала. Она была очень похожа на женщину, которую та называла матерью – светлые волосы и глаза. Сабрина часто видела как Поли пускала слезу. Как и ей, Купер было не место здесь, она плакала от разлуки с парнем Джейсоном и мечтала воссоединится с ним. Возможно там, за воротами, Спеллман поможет им в этом. - Нам определенно виден прогресс, - всего лишь росчерк ручкой и она дома. Спасибо главному врачу.       Ее комната осталась нетронутой, только пыли не было на столе – тетушки постарались. Значит, они не ненавидели ее. Значит, они принимают ее. Нет, черт возьми, они ненавидят то, кем ты являешься!       Этот хриплый голос. Откуда он в ее голове? Чертов голос заставлял ее. Заставлял делать все это. Именно он приказал раздобыть во дворе лечебницы сухих веток и листьев. И он сказал проверить, будут ли волос Мэри – ее соседки, полыхать? Она бы надолго осталась там между белыми стенами, если бы ветки не были влажными от паров горячей погоды.       Ее перевели на домашнее обучение, ведь она еще не прошла испытательный срок и может быть опасна. Чушь!       - Сабрина? – за эти два года Мантла превратился в парня с обложки, от чего она чуть не задохнулась, когда тот сжал ее в своих ручищах. - Полегче, бульдог, - девушка откашливалась.       Сабрина отталкивалась правой ногой и мчалась вперед. Вечерний воздух развевал ее белую челку и ее коротенькое карэ в целом. Как хорошо, что парковка была почти свободной. Оставшиеся машины создавали преграды, которые она объезжала, посмеиваясь.       В супермаркете напротив, откуда она украла упаковку желейных червяков, девушка впервые за эти годы увидела спички и зажигалки. Теперь в их доме была лишь электрическая печь и никакого открытого огня.       Еще днем прошел дождь, и возможно ее это остановило от кражи спичек. Порой ей нужна была влага, чтобы остудить разум и не наделать глупостей.       Она катила тележку из магазина вперед, приговаривая «Пристегнуть ремни», а потом возвращала ногу на металлическую поверхность и проносилась мимо очередной машины. С другой стороны была до боли знакомая кафешка «Попс». Возможно, однажды, она заглянет чтобы заказать луковых колечек, может даже завтра. Но а пока, она пыталась наверстать упущенное время со своим любимчиком. Он медленно, от удовольствия, двигал своим черным хвостом. Салему как и ей безумно нравился этот вечер, поэтому он развалился звездочкой внутри тележки, отдавая бразды управления их «кораблем» Сабрине.       Она хранила великую тайну могущества, который таился в благодатном всепоглощающем огне. И для этого к ней не нужно подсылать Далилу*.       Проезжая очередной раз рядом с кафе, она остановилась, увидев знакомое лицо – Полли. Ее волосы заметно отрасли, ей так даже лучше. Днвушка сидела в окружении незнакомых Спеллман людей – две девушки, одна с черными волосами, а другая с золотистыми. Последняя очень была похожа на Купер. Возможно, это ее сестра? А рядом парень – волосы рыжие как…как огонь. Сабрина помнила, как она говорила о Джейсоне «Я скучаю по нему, по его рыжим волосам». Значит это был он. Спеллман провела так много времени и откуда ей было знать, что старшего близнеца Блоссомов уже нет в живых? Его убили, а рядом сидел Арчи Эндрюс. Девушка не знала, поэтому мысли о том, что она должна помочь парочке быть всегда вместе, не покинули ее голову. Однажды она читала, что погибших при пожаре не могли отделить друг от друга. Тогда она заставит их взяться за руки. Ох, это будет безумно. Безумно романтично!       Но это будет не скоро, пусть наслаждаются этой странной и непонятной для Сабрины, жизнью.       Закинув в рот мармеладку и улыбнувшись Салему, она снова оттолкнулась. Когда двери магазина открывались, к ее ушам доносилась музыка. Ее стоило услышать пару секунда как вся оставшаяся песня играла в ее голове, даже когда двери закроются.       «Ты побудила меня раскрыть в себе дьявола. Господи, надеюсь, что говорю метафорически, аллегорически. Это то, что я чувствую, ведь я никогда не встречал такую девушку как ты»       Оказывается, она безумно скучала по неоновым огням этого города и старой музыке.       Прикрыв глаза, она поддалась навстречу ветру. Музыка в голове утихла и блондинка сосредоточилась на пении ворон. - Черт! – она резко открыла глаза, когда почувствовала как тележка во что-то врезалась, а потом раздался недовольный грубый голос. - Я извиняюсь, - медленно, но она слезла с тачки и подошла к человеку, сидящему на мокром асфальте, потирающего плечо. - Извиняешься? – незнакомец явно был раздражен. - Да, я так и сказала, - Сабрина нахмурила брови, понимая, что у человека наверное проблемы со слухом, а она так невежливо поступила. Ох, если бы она знала дефиницию слова «сарказм». Незнакомец, явно парень, предпринял попытку подняться, за чем Сабрина так увлеченно наблюдала. На виновнике, который прервал ее веселье, была странная шапка. - У Вас, что, странная одержимость обрезанными федорами американского пролетариата прошлого века? Почему она вязаная? – девушка рассматривала странный продукт чьих-то рук. Неужели кто-то связал подобное? - Да какого? – казалось, парню больше хотелось подняться, от чего он облокачивался на тележку, которая так и норовила отъехать на своих колесиках, чем отвечать на ее вопрос. Ей показалось это признаком невоспитанности. - Я помогу, - будто по щелчку, Сабрина поняла в каком положении они оказались. Это ведь она виновата, что сбила его, а теперь злиться без повода за то, что человек пытается встать. - Не прошло и пол года, - в голосе так яро слышались нотки иронии. Что ж , его нельзя винить за эту язвительность.       Как и подобает воспитанным людям, она даже похлопала его по курточке, чтобы стряхнуть возможную грязь. Ее руки будут мокрыми, но ничего. Потом она вытрет их о свои старые джинсы. Что в таких случаях делают? В фильмах показывали как за это требуют деньги, которых у нее не было. А может ободряющее слово сработает? - Все нормально, приятель? – Сабрина сделала странное движение рукой, пытаясь толкнуть его в плечо. Не хватало ей чтобы он и от этого распластался на земле. - Все просто, блин, отлично, - наконец-то паренек повернулся к ней лицом.       Она часто целовалась с Реджи, но никогда не рассматривала его. Она считала его красавчиком и не более. О таком она читала лишь в книгах. Спеллман почувствовала это в ступнях, ногах полностью, а потом в своих глазницах. Это пронеслось в черепе, спустилось по позвоночнику и ударило в ребра. И кто бы мог подумать, что странного цвета глаза, ни то зеленые ни то голубые, могут быть настолько насильственно прекрасными. К нее немного приоткрылся рот, она впервые поняла, что такое эстетика. - Почему ты такой красивый? – у нее не было проблем с выражением своих мыслей. - Что прости? - Так и знала, что у тебя проблемы со слухом, - он воспринял это как издевку, но она была крайне серьезно. Нащупав маленький карандаш к кармане и старый чек, она стала писать вопрос. - Вот, - девушка протягивает ему мятый клочок бумажки. - Я слышал, что ты спросила, - Джонс впервые встречает человека, который воспринимает все буквально. - Я еще никогда не встречала кого-то настолько красивого, - ее будто загипнотизировали, - мне нравятся твои родинки, - сощурив глаза, она рассматривала его как искусствовед статую, - а еще темные круги под глазами, - девушка бубнила под нос, не заботясь о том, как это выглядело со стороны. - Эм, - парень впервые не мог подобрать слов, - я как бы еще здесь, - он пытался напомнить о своем присутствии. - Просто невероятно, - Спеллман была уже глубоко в своих мыслях, - удивительно, потрясающе, - девушка шептала, впиваясь в каждую деталь его тела. - Ага, - Джагхед поднялся на носочки и опустился обратно, чувствуя как к щекам приливает кровь, - так, ладно, - он почти и забыл о том, что ему надо было в кафе к друзьям. С этой девчонкой явно что-то не то. С ней и с этим странным котом, который тоже уставился на него.       Сабрину как током ударило. Что ж она такое творит? Ну нельзя так вести с людьми, тетушки ведь учили! - Я прошу прощения, - хорошее начало, - меня зовут Сабрина, - блондинка протянула ему руку. Так, главное не сказать, что она недавно вышла с психиатрической больницы, а то его это отпугнет. А потом он упорхнет от нее, как птенчик, которого выпускаешь из клетки и надеешься, что он вернется. - Какого черта, подруга, - справа раздался гневный голос – продавец, - думала, я не узнаю, что ты украла мармелад? - пожилой мужчина направлялся к ним, махая кулаком, - Плати, живо, и тележку на место поставь! - Вот блин, - она хватает Салема на руки и толкает тачку в направлении мужчины, а потом срывается с места.       Она бежит. Бежит просто вперед, у нее нет и понятия, куда приведет ее эта дорога. Главное чтобы скупой продавец не позвонил ее тетям, ведь у них у единственных были белые волосы в Ривердейле. Спеллман представляет, что позади проваливается земля или течет лава – так интересней и быстрее.       Ни этот старичок ни этот мир – не поймают ее. Пускай даже не пытаются. Глаза совершенно не воспринимают картинку вокруг, она просто бежит вперед. Понимая, что можно притормозить, Сабрина опирается об дерево и пытается отдышаться. - Ну ты даешь. Ты так на кражах мармелада наловчилась бегать? – девушка поворачивается и видит ее нового знакомого.       Она удивлена, да. Но сердце замирает, когда парень достает сигарету. Один щелчок и возвращается настоящая Сабрина. Она настоящая все еще думает, что он красивый, особенно, когда делает затяжку и этот тлеющий огонек загорается оранжевым. На улице темно, но она видит как каждые тридцать секунд загорается маленький кружочек сигареты и ей кажется, что именно это заставляет ее не потеряться. Она – старый моряк, а это – добрый друг маяк. Ей просто нужно не закрывать глаза и она найдет берег.       Сабрина облизывает сухие губы. Сейчас она больше увлечена увиденным, и глаза следят за сигаретой.       Девушка крепко держит своего друга на руках, и понимает, что может войти в некий транс. - Ты хочешь? – Джагхед старался быть воспитанным. Как его учили – всегда делись.       Спеллман ненавидела сигареты. И когда, он делает последнюю затяжку, огонек тускнеет, а он бросает окурок в лужу. Глаза перемещаются и все, что она видит – дым. В голове пронеслась параллель между ней и окурком – ее топили, когда как она создана для горения.       Если Бог есть и он создал всех по своему подобию, то с ней все в порядке. Этим она и успокаивала себя, когда кто-то кричал ей в спину «чокнутая пирофилка». Бог такой же безумец как и она. Ну и кто теперь еретик? - Меня зовут Джагхед Форсайт, - он протягивает руку, подобно ей самой несколько минут назад. На лице появляется странная улыбка. Похоже, вдохновение вернулось к нему.       К нему пришло вдохновение, а к ней пришло понимание, что она та, кто есть на самом деле. И никакие таблетки не изменят это. Может, однажды она покажет ему свою правду, так же как показала Реджи? Может ему понравится и он поймет ее?       Однажды, она черканет спичкой. Однажды. Но сегодня. Это будет не скоро, пусть наслаждаются этой странной и непонятной для нее, жизнью. И возможно, она попробует насладиться ею тоже?       Улыбнувшись во все зубы, от чего в глазах блещут огоньки, она протягивает руку.