Чемодан

      Громкие аплодисменты заставляют Хосока немного забыться и оглохнуть от сладостного восторга. Увиденное им являлось какой-то сказкой, будто он сейчас находится в волшебном лесу, с волшебными и нереально красивыми людьми. Аниматоры-волшебники около двух часов ставили эту сцену для музыкального видео. Она была одна из самых главных сцен, что не смогли заснять в Корее, а также самой красивой. С нарисованными цветами на лицах, айдолы по очереди сидели на главной детали композиции — качелях. На них тоже были цветы и они сплетались лианами, исходящие из их основания. Эти самые лианы также крепились цепью и к потолку, чтобы прочно держать своих '' цветочных моделей''. Кадры должны получиться — идеальными! Вокруг происходило какое-то волшебство, а Хосок молча стоял возле толстой колонны с холодным кофе в руках. Как он запыхался, когда бегал и спрашивал у прохожих, где ближайшая кофейная, на японском. Все-таки в школе надо было учить этот предмет, а не рисовать облачка перманентным маркером на задней парте. Неожиданно для него, быстро подошла очередь Чимина. Пак выглядел неотразимо, в этой романтичной гамме цветов. На нём была белая водолазка с нежно розовой розой на левой груди, что делала образ Чимина, в глазах Хосока, более привлекательнее. А на молочно-белой коже блондина, с правой стороны лица, распускались бутоны нежно-розовых цветков, что сочетались и с образом Чимина, и с образом всей композиции. Пак заметил Хосока и улыбнулся ему. Пройдя вглубь кустов с розами, он осторожно присел на дубовую дощечку качелей, облокачиваясь спиной на лиану. Все эти движения были очень аккуратными и медленными, ведь какой-то страх, упасть с такой высоты, у него присутствовал. — Чимин-щи, а ну-ка раскрепостись, ты же профессионал в этом! — Сказал режиссер, наблюдая за нерешительностью движений Пака. Но он не хотел, ну правда не хотел, брать образ сексуального парня. Чимин говорил себе нет — не в этот раз, но этот бутончик всё распускался и распускался под ярким светом прожекторов, открывая рот в такт фанеры на заднем плане. — Улыбнись, Аленький, ты мой! — Режиссёр голосил так восторженно, что Хосок теперь был оглушен в прямом смысле. В этом помещении было сильное эхо, а если еще и говорить в рупор, то становится просто невыносимо. А Чимин исполнил просьбу — улыбнулся. Улыбнулся так, что у всех сердце упало в пятки. Хосок никогда не видел такой улыбки, и наверно больше никогда не увидит. В ней была такая уверенность в своей неотразимости, что фанаты просто прильнут к экранам своих мониторов в истерическом удовольствие. Вряд ли этот парень когда-нибудь посветит эту улыбку Хосоку… — Молодец! Это прекрасно! — Режиссёр удовлетворённо кивнул, мысленно разрешая Паку принять прежний, нежный образ. Но Чимин не собирался останавливаться. Все эти движения происходят сами по себе. Он лишь вытягивает руку, и срывает с противоположной лианы цветок, поднося его к своему лицу. Чимин менял свой концепт, как перчатки. Нежность, страсть, нежность, страсть. Этот коктейль эмоций был очень вкусным со стороны, хотя Хосок его даже не пробовал… Сочетание не сочетаемых вещей, для Чимина — это постоянство. Такой разный, и это так цепляет одного человека… — Хоби, ну как? Я хорошо всё сделал? Чон вздрогнул, удивляясь, как сильно он погрузился в свои размышления и даже не заметил напротив стоящего Чимина. — Да, всё было просто отлично! — Холодный стакан с кофе, в руках, был замечен только сейчас. — О! Меня попросили вам кофе принести, только вот этот уже остыл… — Мммм, какой приятный аромат! Спасибо! — Чимин, не предупреждая, отнял остывший напиток из рук. Все было бы хорошо, если бы он не зацепился, своим перстнем на пальце, ниточки, что торчала из рукава рубашки Хосока. Кофе резко оттолкнулось от стенки стакана и выплеснулось с противоположной стороны. — О нет! То есть, на Хосока. — Прости, прости меня! — Чимин присел на корточки, ощупывая мокрый пах Чона. Ох, как ему стыдно за свои руки, растущих не из того места. Только вот стыдно за их неуклюжесть, а не за то, что они сейчас лапают Хосока. А Хосок был шокирован такими касаниями Чимина, плюс еще со стороны это выглядело очень странно, очень. — Пожалуйста, Чимин, встань с колен!.. — Умолял Хосок, но тот уже ничего не слышал. Пак даже не думал, что делал. Его руки дотрагивались до самых интересных мест, к которым «просто друг» не мог касаться. Жалобный писк Хосока прозвучал тогда, когда перед его глазами нарисовался Сокджин. Он не видел их, но вот его взгляд уже фокусируется, и… Чона резко кто-то хватает за руку и отдёргивают от Чимина за колонну. Спотыкаясь об невидимую кочку, Хосок чуть ли не упал, но чужие руки не позволили этого сделать. Они придержали Хосока за локти, а тот с испуга схватился мертвой хваткой за талию незнакомца. Но это не был незнакомец. Это был Юнги. — Ты в порядке? — Шатен, с ноткой беспокойства в голосе, посмотрел на рыжего паренька. — Да, всё хорошо. — Хосок в ответ посмотрел на Юнги, крепко сжимая его руки. Он заметил на щеках своего ''спасителя'' синие бутоны. Яркие, насыщенные, контрастные, как сам образ Шуги. Темно-синие рубашка с брюками, подчеркивали белизну его кожи. Хосок был в восторге от такого образа. Как же здесь все и всё красиво! — …А ты в порядке? Всё-таки Чон вспомнил что он продолжает висеть на Юнги. — Лучше и быть не может! — Улыбнулся тот, даже довольно искренне. Хосок тоже улыбнулся в ответ, и всё-таки отпустил красивого паренька. Только он хотел отойти от него, как Юнги мигом оказался перед самым лицом. — Ничего такого не думай, я просто спас тебя… Я же видел как ты собирался его с потрохами съесть за шаловливые ручонки, а тут еще и лишние глаза… — Шепнул он на ушко Хосока. — Иди найди его, а то мне кажется он обиделся. — Спасибо. — Хосок нервно сглотнул. — Только из-за чего Чимин мог обидеться? — Ревность? — Юнги вопросительно посмотрел на Чона. — Разве ты не убежал от него ради того, чтобы меня обнять? — Эй!

***

Что это сейчас было? Чёрные обои, чёрный потолок, чёрный ламинат — идеальная комната для серьёзных размышлений. Пускай даже если включить свет, эта комната приобретёт совсем иные краски. Что это был за бред? Согнув ноги в колени, и обняв их ароматными от кофе ручками, Чимин сидел на холодном полу, пережёвывая каждую секунду, что были не самыми лучшими за этот день. Чон Хосок, как приговор уже на всю жизнь. Пак понял, что его чувства это уже не какие-то игрушки, потому что этот человек сидел у него в голове 24/7. Он приносил боль. Большую боль, где-то в левой стороне груди. Чимин всего лишь моргнул, а Хосок уже был в объятиях Юнги за белой, широкой колонной. Они пытались спрятаться, но это им не удалось. Лучше бы вообще не прятались, Чимин хотя бы не знал, что они ещё и скрывают свои чувства. Но когда они успели?.. Хосок всегда был в запертом номере, а Юнги почти всегда был с ребятами, за исключением нескольких последних дней, да у него ещё был дубликат ключей от номера Пака, да ещё и его сегодняшнее поведение: постоянно защищал Чона… М-да… Неожиданно. — Чимин, ты здесь? — Этот голос сейчас самый последний в списке голосов, который Пак хотел бы услышать. Вжавшись полностью в стену, он всё равно оказался замеченным. Хосок тихо зашёл в комнату, садясь предельно близко, почти на Чимина. — Здесь так темно, а я боюсь темноты… — Тихо сказал он, протискивая свою руку между ногами и грудью, приобнимая Пака за талию. — А знаешь чего я больше всего боюсь? Чимин пытался отодвинуться от Хосока, но тот упрямо притягивал его обратно, да ещё и свою голову Паку на плечо положил. — Нет. — Даже немного жалобно прозвучало из дрожащих уст. — Я расскажу? — Хосок вопросительно поднял взгляд, но Чимин упрямо отвернулся. Молча опустив свою голову обратно на плечо, он начал свой рассказ. — Мне некоторые люди постоянно твердят очень странную мысль, может быть, даже факт. Но я им не верю, хотя на самом деле мне так хочется, чтобы это оказалось правдой… — Рыжий парень сделал небольшую паузу, пытаясь успокоить своё сердце. — Я могу это проверить. Я могу доказать им, что это всё неправда, но я боюсь. Я боюсь неизвестности… Вот что будет дальше, когда я узнаю это? — Что это? — Что происходит на самом деле. Правду. — Какую правду? — Чимин до этого вообще не слушал Хосока. Ему просто не хотелось его слушать, но вот сейчас дело дошло до какой-то правды… Неужели, Хосок хочет рассказать ему о своих отношениях? — Мне очень трудно об этом говорить… — Чон весь вспотел, но он всё равно продолжал обнимать Чимина. Сердце давало марафон крови, долбясь так быстро, что Пак чувствовал этот стук через свою руку. — Пожалуйста, скажи мне! — Чимину было так плохо. Чон старается скрывать свои отношения с Юнги, а от этого на душе становится еще хуже. — Я не могу… — Скажи мне! Прямо сейчас! — Звонким эхом отдалось по комнате. Чимин оттолкнул от себя трепещущегося паренька, поворачиваясь к нему всем корпусом и заглядывая прямо в глаза. Парень испугался такой реакции блондина. Он совсем не представлял, что какой-то, скорее всего, монолог с самим собой, заставит у Чимина вызвать такие чувства. Чувства безнадёжности? — Не могу… — Скажи! — Я боюсь… — Говори! Чимин взял рукав рубашки Хосока и начал его трясти, как делают маленькие дети, проходя мимо витрины магазина с игрушками. — Скажи мне правду! — Зачем? — Мне больно, скажи лучше сейчас! — Больно?.. Из-за чего? — Из-за тебя! Скажи! Скажи! Скажи! Скажи мне эту правду, что тебе все говорят! — Ты меня люби…? — Чимин… Ты здесь? — Дверь тяжело скрипнула. Из-за нее выглянула чья-то аккуратная голова с русыми волосами. Это была молодая девушка и она всех сотрудников на уши подняла, ища этого парнишку. Еще бы чуть-чуть и девушка сошла б с ума, но благо, проходя мимо рабочего склада, услышала оттуда звенящий голос, что был сейчас блаженством для души. — Ох, как хорошо, что я тебя нашла… Уже началась групповая съёмка, а тебя всё нет… — Извини, пожалуйста. — Чимин встал с коленей и низко поклонился. — Сколько времени прошло с тех пор как меня отсняли? — Около часа. — Около часа?! — Парень сильно удивился. Он не думал, что он так долго будет есть себя своими мыслями в этой прохладной комнате. — Да. После вас снимались Джин и Юнги. Юнги. Больно думать. — Ну, пойдём? — Она нервно посмотрела в свой телефон, видя как все ругаются в входящих сообщениях. — Ты иди, я скоро подойду. — Ну Чимин… Меня и так скоро съедят! — Иди, иди, я через секунду буду там. — Пак вытолкнул девушку за дверь. Наступила мертвая тишина… Пак присел напротив ошарашенного Хосока. В его глазах была пустота, что освещалась одиноким фонарём на темной улице. Чимин видел, что он больше ничего не скажет. Ничего. Теперь-то Пак понял, что Хосок не готов к этому, не готов сказать правду, ведь он, наверно, давно понял, что Чимин любит его, а если сказать громко вслух, что он встречается с Мин Юнги, то Хосок просто разрушит сердце Паку. Чон это знает, поэтому молчит — бережет хрупкое сердце. — Неизвестность, говоришь, страшная штука? — Чимин грустно хмыкнул. — По-моему, лучше узнать правду, а не мучиться в очередной неизвестности: так это или не так?; а что будет дальше, никто не знает, но люди как-то живут с этим…