Чемодан

      Тяжело дышать в этой жуткой духоте. Она была повсюду и окутывала с ног до головы. Всё тело Хосока горело, словно он Пиноккио и его закинули в костёр вместо дров, хотя он сам и был бревном. Сил не было даже выйти и принять заказ двух коробок готового кофе. Но его заставили. Он вышел. На улице веяло ночным холодом, а повсюду горели фонари и пищали машины. Суета. Ночная суета. Ветерок бегал по дороге, нежно лаская голые голенища, а белые звездочки уже сияли на небе, хотя местами и были темные облака… Прекрасная атмосфера, но хочется это всё разрушить и выкинуть как фантик от конфетки, в мусорное ведро. Настроение было горькое, как кофе, что держит парень стоящий напротив. — Вы будете брать заказ? Он выглядел лет на шестнадцать — молодой, красивый. Все наверно оборачиваются ему вслед от такой притягательной внешности. Но Хосок видит, что парень ждёт лишь одного человека, и видимо тот не спешит со взаимностью. Грустные и красные глаза от плохого сна, натянутая улыбка, задом-наперед надетая кофта — парень страдает от безответной любви. Думаете у него могут быть другие проблемы? Нет. Хосок видел только не взаимность. Тем более когда парнишка принимал деньги за кофе, на его руке чуть отползла водолазка и перед глазами мелькнула полоса шрамов. Подростки такие предсказуемые… — Пожалуйста, будь счастлив, не нагружай себя этой любовью. Она и так придет к тебе, когда ты этого не ждёшь… — Такие слова должны были открыть глаза мальчику, но это невозможно. Никто никогда не будет слушать тех людей, которые твердят не любить, не быть с ним, ведь в основном это уже невозможно сделать. — Простите, но откуда у вас такие мысли? — Я вижу тебя насквозь… Цени дружбу в своём возрасте, а от любви настрадаешься и в двадцать четыре. — За одну минуту Хосок стал стариком. — …Мне пора идти… — В его сердце что-то щёлкнуло и он сел за свой мотоцикл. — Прости, что так чёрств и прям, но я не мог не предупредить тебя. — Говорил Хосок уже с пустым асфальтом. Как же тяжело дышать, когда духота души накрывает тебя волной, заставляя давиться своими чувствами, эмоциями, не заливаясь в истерике слёз. Самое ужасное, что Хосок знал, что всё так и будет, но так отчаянно надеялся на обратное. — Хосок, подожди! Нам надо поговорить! Но он ускользал, давясь комом, что стоял поперёк горла. Бежал и бежал. Старался не попасться на глаза. Но что будет в гостинице? Он же живёт с ним. — А ну стой! Я же видел твою рыжую макушку! Но Хосок не тупой, он знал как и где завернуть, чтобы надуть Чимина. — Эй, нам пора возвращаться в Гусеницу. — Мин подошел к левому плечу и приобнял Пака. — Хорошо, но как доедет Хоби? Ах, от этого ''Хоби'' становится очень больно, ведь Хосок любит, любит когда Чимин это произносит. Раньше казалось, что это звучит с нежностью и с любовью, но сейчас кажется только с нежностью. — Он то найдёт дорогу как добраться, я не сомневаюсь! — Этот тон Шуги раздражал Хосока больше, чем его характер. Вдруг, Чон услышал шаги, а затем хлопок входной дверью. Это может быть хитрый манёвр. Но рыжие — очень хитрые люди и на это не поведутся. Осторожно выглянув из-за белого широкого дивана, Хосок рассмотрел весь зал. В проходе нет никого, в центре тоже не слышно шума, да и за кафедрами администрации никого нет. Только… — Чан, свами всё хорошо? Хосок моментально подпрыгнул, когда увидел возле себя чужое лицо. Это была девушка. Та молоденькая, ровесница с Юнги, она ещё везде искала Чимина в полдень. — Да, всё в порядке. Я просто немного устал и решил полежать. — Хосок врал и кивал головой так уверенно. — Ну, ты бы не хотел отдохнуть дома, тем более все мы едем по домам и только тебя ищем? — Сказал она, как сотрудник стаффа. — Да, да, я еду.

***

Огни ночного города плывут в глазах. Они были яркими и одновременно смазливыми, может быть, от почти слезящихся глаз. Даже сам Хосок плыл, плыл по дороге в многоместной машине. Вокруг были люди, которых рыжеволосый не замечал, лишь иногда слышал их громкий смех. — Чан, где ты живешь? — А? — Хосок увидел перед собой щенячьи глаза той самой девушки. Она когда-то называла своё имя, но Чон почему-то не стал брать это на заметку или просто не хотел. — Где нам тебя высадить? — Девушка приземлилась на сиденье напротив, повторяя свой вопрос ещё раз. Когда машина с самым ловким и осторожным водителем в мире, проваливалась во все дорожные ямы, их ноги соприкасались и Хосок видел, как девушка порой специально создавала очередную ''кочку'' во время их диалога. Как же Чону не нравились японки! Ну или, скорее всего, у него была судьба такая: натыкаться на японок, которые хотят от него чего-то большего. Странные у Хосока мысли насчет этого… — Вы не могли бы встать? — Он уже не мог выдержать очередной ''кочки'' на пути. — Да, конечно… — Девушка смущённо поднялась с сиденья. Но… Машина резко затормозила и вся её сущность с огромным декольте полетела на Хосока. — Отель ''Гусеница''. Кто-нибудь здесь выходит? — Посмотрел водитель в зеркало заднего вида. А Хосок не знал: плакать ему или орать в истерике, потому что его всё так задолбало! — …Я…Кх… Я выхож… Мх… — Но водитель не слышал и он уже закрыл автоматическую дверь. — Простите, простите, здесь человек выходит! — Эта самая девушка заорала так, что водителю пришлось даже окна открыть — мало ли. — Чан, извини меня за мою неуклюжесть. — Да вы здесь не причём… — Хосок теперь проклинал еще и японских водителей, правда этот был похож на араба. — Во всём виноват этот Али-Баба. — Ну скажете тоже! — Девушка громко засмеялась, но так и не хотела отлипать от торса Чона. — Мне вас долго ждать?! — Свирепел водитель, заметив выходящих людей. — До свиданья Чон Чан! Приятно было свами поработать. — И мне с вами очень было приятно… Наконец-то она встала с колен Чона и низко поклонилась, чего Хосок вообще не хотел с её то вырезом на блузке. Вроде бы приличная, даже корейский знает, но внешность её, ой какая! — Ох, ну вот и Гусеница, чей номер стал, как родным… Над головой возвышались куча этажей и все с балконами. Во многих номерах свет уже не горел, а Хосок задался вопросом: сколько сейчас времени? Зайдя внутрь, через двери-карусели, он рассмотрел огромный зал с такой толпой народа… М-да эту часть гостиницы он видел только в чемодане. Спустя несколько минут, Хосок все-таки нашёл лифт и не простой, а золотой, лишь бы денег за него не взяли… Пока он заходил в него, Чон увидел время, что было написано на табло рядом с номерами этажей. 23:30 — Недавно было 20:53! Неужели я так долго в офисе общался с этой девушкой? — Чон понюхал свою рубашку. — Да… вся пропахла духами… Нажав на нужный этаж, (благо он запомнил его, как и номер), он поехал на встречу своей…судьбе? «Лишь бы он спал. Лишь бы он спал. Лишь бы он спал…» — Как молитва вертелось у Хосока в голове. Он так не хочет этих разборок: «Ты что, правда, любишь меня? Пфф… На тебе деньги на билет, я нашёл способ как их достать инкогнито, завтра ты будешь уже дома.» Так не хочется этого слышать… Будто скальпелем по сердцу, если всё так и будет. Осторожно дотронувшись дверной ручки, он потянул её вниз и облегчено вздохнул, ведь дверь не закрыта — не придётся стучать в неё, будя всех и всё. Она легко подалась Хосоку, и он уже закрывал её с другой стороны. — Ну и где ты был? — Чимин стоял облокотившись об стенку. Он не смотрел на Хосока, а смотрел грациозно прямо. Прямо на туалет, что виднелся из незакрытой ванной. У Чона чуть инфаркт не схватил: стоило ему только снять обувь, как внезапно включили свет и перед лицом нарисовалась такая картина. — Почему ты молчишь?.. — Характер Чимина сразу же ослаб, видя как Хосок молча смотрит ему в глаза. — Не знаю… Не знаю, что сказать и стоит ли… — Тогда я буду говорить, а ты молчать. — Хорошо… Чимин аккуратно взял ладонь Хосока и переплел их пальцы, проходя глубже в комнату. Сев на край еще заправленной постели, Чимин посадил рядом и Хосока. Хосок чувствовал себя странно: Пак как будто забыл те сказанные, три часа назад, слова. — Хосок, почему ты так со мной поступил? — Как? — Я же сказал тебе — молчать. — Цыкнул Пак, заставляя Чона немного смутиться. — Почему ты ушел тогда, когда я не успел тебе и чувства свои раскрыть? Ты убежал, нет, испарился, как мыльный пузырь, на который очень сильно подул ветер… — Чимин видел, как Хосок вообще не вникает не в смысл слов, не в то, что Чимин уже положил руку ему на коленку, и нежно поглаживал её, целеустремленно поднимая ладонь всё выше и выше. — Ты знаешь, что я испытал сегодня за день? Я испытал измену, а также признание одного человека в своих чувствах ко мне. И это был один и тот же человек, то есть ты. — Что?! Измена?! — Молчи! Иначе мне придётся заткнуть твой рот. — В голове плохие мысли, а Хосок до сих пор не вдупляет. — Сегодня, в полдень, я пролил на тебя кофе и сам не понимал, что делал своими руками. — Но сейчас его руки имели цель и всё было официально подтверждено в голове Пака. — Я прошу у тебя прощения за это. — Хосок быстро кивнул, давая понять, что прощения принято. — Но тогда я всего лишь моргнул и ты уже обнимаешься с Юнги… Потом я вспомнил, как он тебя целый день защищал и постоянно спрашивал о тебе… Хотя, я скоро узнал, что это был специальный трюк Тэхена, чтобы я понял, что к тебе чувствую… И я понял. Мне было так больно думать, что ты с ним встречаешься! Я даже начал представлять, как Шуга-хён тайно ходит к тебе каждый день на свидания, пока меня нет на месте, ведь у него есть ключ от моего номера… Я такой драматург… — Чимин провёл ладонью по своему лбу. — И ещё. Я так сильно накричал на тебя, тогда на складе, именно из-за своих фантазий… Боже я такой дурак… — Да, согласен. — Да ты будешь молчать или нет?! Хосок обижено закусил губу. Ух, не надо таких действий! Чимин в истерике. — Мы настолько ещё дети, что раздуваем из мухи слона… Как насчёт тебя? — Пак пронзительно смотрел в глаза. — Ты ещё тот ребёнок… — Я выше и старше тебя, да и веду я себя как ребёнок только с тобой, потому что такие странные чувства к человеку у меня впервые. Всем остальным я отвечаю и говорю прямо. — Что?.. Только со мной?.. Впервые?.. — Чимина словно оглушили, вокруг него вертелись мысли, которые трудно было озвучить, но они точно имели такие чувства, как нежность, доброта, искренность, любовь… И последнее не казалась уже какой-то мечтой. Чимин решил для себя: он не может мучать ни себя ни чувства Хосока, а в чувствах Чона он совсем не сомневался. Пак видел, что Хоби чувствует тоже самое, что и сам он, да и тем более у Чона это впервые. Хосок не такой, не такой человек как прошлый, что сидел у Чимина в сердце. Тот думал только о своих нуждах, а Хосок не такой. Хосок не такой, не такой! — …Ты можешь спросить у Тэхена какой я прямолинейный, даже у того Юнги… — Я понял. — Тихо ответил Чимин. — Хорошо, но всё-таки я очень прямо… — Хоби, — Чимин заткнул его одним словом, — а ты знаешь какой у меня самый главный страх в жизни? — Руки пошли по костлявым запястьям Хосока. Чимин чувствует, что скоро он станет гребаным фетишистом. — Нет. — Боязнь наступить на одни и те же грабли. — Чимин придвинулся ближе, всё также смотря глаза в глаза. Пак, не заметно для Хосока, поднимал свои руки всё выше и выше, пока они не коснулись горячей шеи. — Откуда такой страх? Хосок не знал, как не сгореть в таких любимых руках. — Горькое прошлое. — Чимин выдохнул воздух уже где-то в районе мочки уха. — А сейчас… ты не боишься? — Нет, иначе потом мне будет слишком больно из-за того, что я упустил такой шанс, как ты. Хосок просто не может. Хосок не может слышать это шептание. Хосок не может чувствовать эти мимолетные касания губами возле своего уха. Хосок не может терпеть эти руки, что обвили его шею и нежно ласкают его горячую кожу. — Чимин? — А? Не успел Пак оторваться от сладкого шептания, чтобы посмотреть Хоупу в глаза, как Чон хватает его губы в свой жаркий плен. Поцелуй был настолько неловким, что Хосок принял красный оттенок смущения. Губы осторожно мялись, но это было так искренне. Чимин вытаращил глаза. В его голове взорвалась целая вселенная. Он ожидал сегодня первого поцелуя, но со своей стороны, со своей. — Всё… ммм… настолько плохо? — Хосок облизал чужие губы, пытаясь смириться со своей неопытностью. — Всё просто ужасно! — Чимин толкнул Хосока в грудь, заставляя того упасть на спину. Голова Хосока свисала с другого края кровати, а его волосы слегка касались пола. На это Чимин был только рад: перед ним открылась шея. Длинная и молочная. Нежно обхватывая мягкую кожу, Пак чувствовал, как под ним медленно вздымалась широкая грудь. Шея пленила и манила — невозможно оторваться. Но когда Чимин стал зависим от этой части тела? Вроде бы до этого Хосок сох по шеи Пака… Ах, уже не важно. — Пожалуйста, не надо… мне очень щекотно… Рыжий паренек смеялся так сильно, что кровать тряслась. — Хоби… У нас тут не до смеха… — Я не могу… Я сильно боюсь щекотки! Чимин резко поднялся с локтей на ладони, чтобы увидеть эти лживые глаза. — Ты говорил, что твой страх это неизвестность! Ты теперь, что ли, меня перестал бояться? — Что? Я никогда не говорил, что моя неизвестность — это ты! — …Но ведь боялся меня, я прав? — Чимин придвинулся к лицу Хосока очень близко. А тот мог только концентрировать своё внимание на пухлых губах. — Я боялся безответной любви… — Ну да… Ты меня боял…! — Чимина заткнули. Не грубым словом, а поцелуем. Хосок, не разрывая поцелуй, сел на кровать, позволяя Чимину остаться на своих бедрах. Пак взял в руки рыжие волосы и сильно сжимал их, а сам притягивался всё ближе и ближе, углубляя поцелуй и желание. Желание — быть одним целым. Зубы кусались, губы сминались, языки сплетались — весь этот букет чувств был лучше васильков. Намного. Этот букет был самым лучшим у Чимина в жизни, пусть его уже дарили несколько раз, но это были разные люди, не Хосок. Хосок дарит больше, больше любви и уюта, чем дарили другие. — Подожди, — Хосок немного отстранился, тяжело дыша. — Нам нужно остановиться… Я больше не могу… Но Чимин опять хватается за эти губы. Он просто не верит, не верит, что он нашёл его — Хосока, хотя так боялся снова влюбляться… — Чимин… — Парень говорил эти слова с дрожью в голосе. — Остановись… Мне нужно в ванную… Чимин удивленно посмотрел на своего… парня? Хосок прикусил свою губу, а в глазах играли искры. Пак понял в чём дело. — Что… Что ты делаешь? — Глаза Чона округлились. Чимин лишь улыбнулся той улыбкой, которую он видел во время съёмок, только она была ещё безумней. Пак медленно опустил руку на пах Хосока и прильнул к горячей, красной шеи. — Не надо!.. Я пока не готов к этому! — Хосок ворочался в разные стороны, но этим он только себе создавал проблемы, ведь рука так и оставалась на пахе. — Я готов к этому… — Горячий язык водил по не менее горячей шеи. Он спустился ниже, облизывая во всю длину ключицу. — Что? Разве я у тебя не первый парень? — Ты прав, до этого у меня были девушки… — Чимин сходил с ума от этих не нужных диалогов. — Но на днях я хотел изучить себя намного глубже. И изучил… — Боже, Чим… — Хосоку так не понравилось это предложение, которое имело двузначный смысл. — Ты такой мерзкий… — Но это так заводило. — Каким уж родился. Блондин опустил свою голову обратно, продолжая целовать каждый выступ на аппетитной ключице. Хосок медленно умирал, задыхаясь в этой невыносимой тесноте. — Сейчас, сейчас. — Пак на мгновение оторвался от своего дела, лишь бы чмокнуть того в губы. Возвращаясь обратно, он начал медленно расстёгивать каждую пуговку, водя языком по уже новым обнажённым местам. — Хм, а почему от твоей одежды духами пахнет? — Чимин задрал одну бровь. — Это очень долгая история… — Смотри у меня! — Чимин улыбнулся Хосоку. — Постой! — Он резко опустился к последним пуговицам рубашки. — Ммм, этот аромат кофе… Ты его еще сохранил… — Это не я сохранил, а одежда твоя, как и эти противные духи… Стой! Не снимай! Хосок так громко запротестовал, что Чимин сразу отдернулся от почти голого торса. — Почему? — Я не хочу чтобы ты видел мои шрамы, особенно на спине… — Хоби, я люблю тебя. — Чимин серьёзно посмотрел в глаза напротив. — Я даже не смущаюсь говорить это вслух, а ты думаешь, что меня могут смутить эти белые полоски? — Но всё-таки… Чимин не раздумывая ни на секунду сдёрнул рубашку с тела и настолько чувственно начал лизать эти шрамики, что Хосок не мог даже и слова пискнуть. Он просто отклонил голову назад и очень тяжело дышал. Сколько любви было в этих действиях. Хосок задыхался, задыхался от этого невероятного чувства, что наполняет каждую клетку в его теле через нежные поцелуи Чимина. Тот сам был почти наготове: никто из бывших Пака не мог довести его тело до эйфории так быстро. Чимин медленно облизал затвердевший сосок и опустил свои руки на ширинку Хосоковых штанов. Он быстренько расстегнул их и уже видел кусочек знакомой ткани. Ткани своих боксеров… «Надежда умирает последней.» Но была маленькая проблема: чтобы снять эту ненужную ткань, придётся встать с бедер Хосока. Чимин только поставил одну ногу на пол, как Хосок, словно сумасшедший, притянул его обратно страстно впиваясь в опухшие губы. Спина Чимина моментально выпрямилась, а шея сама вытянулась, что позволило Паку красиво нависать над лицом Хосока. Долго целоваться уже невозможно. Это понял и сам Хосок. Он быстро снял с Чимина давно мешавшую всем футболку, и уже потянулся к веревочкам на спортивках, но этот пресс… Идеальный, красивый, желанный. Хосок давно мечтал его увидеть так близко, мечтал потрогать его, аккуратно провести по нему языком… Это он сейчас и делал. Чон видел этот пресс лишь пары секунд, когда Чимин переодевал очередную безразмерную футболку на другую. Ах, ну вот бы раз надел облегающую майку… — Хосока… Я больше не могу. — Пак нежно простонал, после того как сам схватил чужую руку и положил на свой пах. — Прелюдия — это хорошо, но у меня сейчас совсем другие желания. Хосок всё понял. Он снова обратился к двум шнурочкам и одним движением развязал штаны. Но другая рука до сих пор оставалась на пахе Чимина. Она дрожала. Но Пак не замечал этого, ведь сам тёрся об нее. — Может всё-таки… — Только Хосок хотел отказать, но Чимин просто заткнул того поцелуем, аккуратно просовывая свою руку в джинсы Чона. Хосок громко начал протестовать прямо в поцелуй, но Чимин уже обхватил его возбуждённый орган. Тихий хриплый стон задел все струнки души. Он был настолько неожиданным, но одновременно желанным… У Чимина теперь всё, что связано с Хосоком, желанно. — Хоби, ты такой красивый. — Пак одной рукой медленно водил верх-вниз, а другой зачесал рыжую чёлку, открывая перед собой любимое личико. Хосок открыл глаза, но очень быстро закрыл их обратно, потянувшись за очередным поцелуем. А Чимин дарил их и дарил — не может отказать. Спустя долгих касаний, прикосновений и медленной мастурбации, Пак наконец-то встаёт с бедер Хосока и они быстро раздеваются, кидая ненужные вещи в разные стороны. Хосок аккуратно берёт пальчиками Пака за талию и притягивает снова к себе. Чимин словно, как по-обыденному, садится на тёплые бёдра. — И что теперь? — Хосок игриво посмотрел в глаза напротив. — Одной рукой ты меня обнимаешь, а другой, пальцами, входишь в меня… Только не всеми сразу! Первый, второй, третий… Растягиваешь в общем. Хосок округлил глаза. — Всё настолько серьёзно? — Да, но можешь меня не обнимать… Просто мне так комфортней будет… Я буду думать не только о том, что ты хочешь войти в меня, а о том, что ты ещё и любишь меня… — Хорошо. Одна рука обвила тоненькую талию, а другая пошла делать очень интимные вещи. Хосоку было страшно, очень, но какого сейчас Чимину? Ему наверно в миллионы раз страшнее, ведь это для него будут новые, и совсем неприятные ощущения. Хосок громко вздохнул и чмокнул Чимина в щёку. Он готов! А сам Чимин готов?.. Первый пальчик легко вошёл во влажное колечко мышц, не зря Хосок воспользовался смазкой, а второй заставил Чимина громко выдохнуть воздух в шею Хоби. — Пожалуйста, разведи их… Ах! — Тихий стон будто был пропет. Такой высокий голос. Третий палец и Пак выгнулся в спине. Хосок чувствовал как по ней пробежали мурашки, поэтому другой ладонью он провел по ней, но это вызвало лишь больше мурашек. Четвёртый палец, а Хосок был уже на пределе предельного. — Я хочу тебя… — Простонал Чимин, а Хосок наплевал на пятый. Зря… Двигая Чимина ещё ближе к себе, его живот соприкоснулся с членом Пака, заставляя того тихо простонать. Да и все движения в общем, заставляли Чимина только стонать, но это и было прекрасно. Также от этой близости Хосок мог прочувствовать, до самого сердца, аромат мужского одеколона, а Чимин лёгкий цветочный запах женских духов… — Ты готов? — Да!.. Нет! — Но было уже поздно. Хосок приподнял его бёдра и громкий стон озарил весь номер. Он пытался поймать губы Чимина, но это удалось лишь на четвёртой попытке. Пак не хотел садиться дальше, не хотел. Было больно! Очень больно! И зачем он вообще согласился?! …Но это же Хосок… Чимин подумал, что было намного больнее почувствовать эту боль не в любимых руках. — Чимин, прошу… — Чон уже не мог больше терпеть ни морально, ни физически. Только он хотел поцеловать губы, чтобы поцелуем выразить просьбу двигаться дальше, как Чимин сам до конца сделал это. Вместо громкого стона он просто укусил губу Хосока, чтобы тот почувствовал всю эту боль, что терпит Пак сейчас. Но Хосок не стал терпеть и стал резко двигаться, не дав даже привыкнуть. Теперь все стоны затыкал Хосок, а Чимин, грубо целуя, легко прикусывал тому язык. Но Хосок не может больше чувствовать эту боль, что приносит Пак, и громко рыкнув, принял такой быстрый темп, что по его животу начала растекаться сперма Пака из его сильно пульсировавшего органа. Хосок обхватил орган ладонью и начал быстро водить верх-вниз. Чимин снова выгнулся в спине, откидывая голову назад. Из его рта вылетали много слов и стонов. Совсем недавно, Хосок переживал за шрамы на спине, а Чимин просто оставлял новые, своими короткими ногтями на пальцах. Темп стал ещё быстрее и Чон все-таки нашел определенный угол Чимина, за которым таился определенный комочек нервов, что позволяли Паку стонать ещё громче, но теперь уже от двойного удовольствия. Пару резких движений и тот уже кончил в руку Хоупа. Не чувствовав своего тела, Чимин упал головой на плечо Хосока. Но Хосоку тоже хватило всего лишь пару движений, и он излил свои чувства прямо в Пака. Двое мокрых, невесомых тела, упали на подушки, тяжело дышав. Они не чувствовали своих ног, ведь они сильно занемели, хотя тогда это совершенно не чувствовалось. — Хоби… Не смей засыпать, нам надо в ванную. — Спустя пару минут, прошептал Чимин. Он как будто и не чувствовал всей этой боли внутри себя, медленно встал с кровати. — Ага… — Не спи! Я скоро приду, и ты пойдешь сразу же после меня! — Чимин поковылял в ванную, зло грозя пальцем сонному хомячку. — Чимин, я люблю тебя. Очень сильно люблю. Пак молча развернулся в дверях. В его сердце громыхали салюты. Так давно и по-настоящему ему никто не говорил эти слова… Чимин быстро подбежал к Хосоку. Склонившись над всей кроватью, он коснулся губами мокрого носика. — И я тоже… — Как бы не расплакаться, как девчонка. — Я сильнее! — В ответ Хосок обнял его, только Чимин быстро отстранился от Хоби, медленно заливаясь красным цветом. — Всё! Спи давай! …Ой, то есть не спи! — Пак быстро скрылся за дверью ванной. Кажется Чимин нашёл своего человека. Нашёл его в чемодане.