Чемодан

      46 минут до произошедшего. ........................................................................       Около окна, на стене, весело играли тени от яркого ночника на прикроватной тумбочке. Они смеялись и весело щекотали друг друга. — Хосока… Я не боюсь щекоток. — Одна тень отстранилась от другой. — Так почему ты смеёшься? — Ты заставляешь меня улыбаться. — Тень медленно надвигалась всё ближе и ближе к другой. — Почему ты так на меня смотришь? — Хочу понять, что в тебе такого, что меня так притягивает… Нос большой и длинный, глаза усталые, но с искрами, губы маленькие и их границы не резкие… Что ж в тебе такого, Чон Хосок? Вторая тень, немного неловко, придвинулась к лицу первой. Она тяжело дышала и пыталась поймать чужие губы. Немного уверенности и языки уже сплелись в прекрасную лазу. — Ммм, да ты даже целоваться не умеешь… — Да пошёл ты! — Тень отвернулась, обижено скрещивая руки на груди. Неожиданно ловкие руки обхватывают талию этой самой тени и начинают безостановочно щекотать её. — Но ты боишься щекотки, и твой смех с улыбкой заставляют моё сердце биться чаще… Это очень странно… — Чимин, прекрати! — Заливаясь ярким смехом, тень каталась по тени кровати. Сердце другого и вправду чуть ли не взорвалось. — Хорошо, но за это ты мне скажешь, что тебе во мне нравится. — Руки отпустили свою жертву. — Ты странный… Сначала заставляешь меня смеяться, а потом резко переключаешься на серьезные темы… — И это всё, что тебе нравится? — Нет, я вообще не об этом. Это даже, скорее всего, твой минус. — Неужели?! — Распущенные ручки потянулись к груди. Они снова обвили тонкую талию, но теперь чтобы притянуть её, а не до смерти защекотать. Смотря глубоко в глаза, тени сомкнулись, заставляя руки дрожать от удовольствия. Губы каждого были настолько сладкими, что сердце в груди трепетало. Каждая из теней почти не дышала, стараясь не испортить момент. — Эй! Это была моя тактика! — Одна тень оттолкнула другую. — Прости, я больше так не буду. — Чимин, я же пошутил! — Я знаю… — На стене не видно как тень хитро улыбнулась, но она улыбнулась. — Можно, ты продолжишь?.. — Что? — Чимин, продолжи, пожалуйста, свой поцелуй… Мне так хочется этого… — Тень медленно приблизилась неловко улыбаясь. Сердце, словно сейчас растает. Оно медленно плакало горячими слезами и это были слёзы счастья. У тени сердце плачет… Именно из-за этого она решила исполнить просьбу, которая казалась обоюдным желанием двух силуэтов. — Я не могу в это верить — меня целует сам Пак Чимин! — Немного отстранившись, тень приподняла свою голову. — Это так странно… Раньше я считал тебя чем-то недосягаемым, будто ты звезда на небе. — Я сам в это не верю, что судьба так сжалилась надо мной и подкинула мне такой чемодан. — А ведь ты такой красивый, как судьба тебе меня подкинула?.. — Хоби, у тебя такая низкая самооценка… — Нет, с самооценкой всё хорошо, просто это ТЫ, а это Я. — Тень начала медленно водить руками по воздуху. — Не делай из меня бога. Терпеть этого не могу… Когда люди начинают меня так восхвалять, мне становится противно от самого себя: типа такой идеальный, красивый, пластичный, а ведь на самом деле я не такой уж и идеал. Из-за этого мне противно иногда смотреть на себя в зеркало, особенно после того, когда люди говорят ''зазвездился'' из-за того, что я иногда перестаю обращать внимание на эти восхваления от фанатов. А мне просто неприятно, что меня считают кем-то вроде тотема… Ах, в общем это сложно… — Тень медленно встала с кровати. — …О! Хочешь ириску? У меня как раз одна осталась! Подбежав к черному рюкзачку, тень перескочила с одной стены на другую. — На держи! — Ириска была передана из рук в руки. Она была обычной формой. Другая тень медленно поднесла конфету ко рту и не спешила есть. Она думала. Думала о недавно высказанных словах. — Ну? Попробуй! — Неугомонная рука хотела сама положить ириску в рот, но не успела. — Ммм… Да, она довольно вкусная, только вот к зубам прилипает… — Тень пыталась отковырять конфетку от, с детства запломбированного, зуба. — Ну вот и хорошо, что понравилась, потому что это мои самые любимые конфеты! — Я, кажется, знал об этом… — И это тоже хорошо! — Аккуратно, поправляя на себе помятые от вчерашнего брюки, тень отошла на другую стену. — Хосок, я должен срочно идти к Шуге-хёну. Он немного отстает от нас в хореографии и поэтому попросил меня помочь ему… Ты же не против, что я на часика-два покину тебя? — Нет конечно! Иди! Я не хочу, чтобы мой парень и его команда опозорилась перед миллионами людьми на сцене. — Кстати… — Тень немного смутилась и старалась не обращать внимание, как её тронуло словосочетание ''мой парень''. — Наши сотрудники сумели за одну ночь смонтировать кусочки вчерашних съемок, поэтому клип уже готов и наш дебют будет уже сегодня! В шесть часов вечера, они выкладывают видео вместе с нашими песнями! В общем — красота! — Это удивительно! Я так рад! — Подбежав так быстро, тень чуть ли не прыгнула на руки другой. — Да, я сам в это не верю… Представляешь, завтра мы уже выступаем на сцене, а для фанатов это будет сюрприз, так как мы ничего не говорили о дате своего релиза. — Вау! Хотел бы я там присутствовать… — Что? Хосок, ты разве не собирался прийти на наш дебют? — В голосе было не наигранное удивление. — Что? Я мог прийти? — Ну да… Я хотел бы посветить свои куплеты тебе — любимому человеку. — Л-лю-бимому? — Хоби, я люблю тебя, разве это уже не очевидно? Тень отвела взгляд в сторону. — Просто, это так не привычно… — Нет, она не думала, что всё происходит слишком быстро. Если одна тень по-настоящему любит другую, то быстрое развитие отношений не считается главным, главным считается взаимные, настоящие чувства. — Я тоже еще не привык, что ты и вправду любишь меня. — Эй, я правда люблю тебя! — Я ничего же не сказал против этого, да тем более я знаю твои истинные чувства. Тень медленно прислонилась губами к холодному носу. Никто из них не знал, да даже и не думал, что это бешенное влечение друг к другу произойдет именно с ними. — Хоби… — Голос дрогнул, вспоминая вчерашнюю ночь. — Я пойду, меня иначе Юнги съест. — Конечно. — Нехотя разомкнув объятия, одна тень исчезла за кедровой дверью. Наступила тишина. Тишина, которая не раздражала, а наоборот давала возможность послушать свои мысли, что так кричат из глубины души. — Потухни. — Ночник медленно погас, заставляя и вторую тень тоже исчезнуть. Следом, открылось окно от тяжелых штор, а солнце уже было почти над крышами одноэтажных домов. — Здравствуй, мир! Я так рад тебя видеть! — Лучи моментально нашли светлое личико и озарили его и всю комнату. — О боже, меня так ломает! Этого просто не может быть! Хосок запрыгнул на мягкую кровать. И воображение, как нестранно, показывало перед глазами яркие моменты вчерашней ночи. — Зачем, зачем ты мне показываешь эти картинки? — Но воображение все равно играло. — Это странно. Всё очень странно… Он меня любит? Правда? Руки обхватили чужую подушку и начали её не сильно сминать. Пока ткань шевелилась, она издавала тонкий аромат апельсинового одеколона. Пару раз затянувшись этим ароматом, Хосок медленно лёг на спину. Он чувствовал себя никак. Его переполняли разные эмоции, и все они были разных цветов, поэтому и превратились в простой белый цвет. Искренность других людей — главный враг сердца Хосока. Да тем более, сердце его любит, и любит по-настоящему, впервые, а любимый человек искренне подтвердил свои чувства и это так странно. Странно, потому что впервые. Впервые Хосок смог найти этого человека, к которому самому хочется потянуться, прикоснуться, обнять, поцеловать… Все эти 23 года он не находил нужных людей, да и вообще тогда думалось не об этом. Мысли вертелись как бы не потерять веру в себя, не сдаться из-за ужасного состояния здоровья, не потеряться в этом мире после смерти матери, не дать в обиду брата и прокормить его и только его. Чани — был всё для Хосока, особенно после такого трагического события, что скрепило их ещё сильнее. Он даже вместе с ним тусовался с Рози, и честно говоря, та брату нравилась. И Хосок опять начал думать как помочь брату, когда тот признался ему в своих чувствах к его лучшей подруге. В общем дело было совсем не до своих чувств… А тут словно все стало забыто, все проблемы улетучились и в этом вряд ли помог полет на самолете, когда небо высасывает все проблемы, заставляя расслабиться и почувствовать вдохновение во время полета, а в этом именно помог Чимин. Пак Чимин. Этот парень заставил думать о другом, а если быть точнее, то думать только о нём. Постоянно голова Хосока была забита этой любовной чепухой, и от этого и было прекрасно. Чону не хочется возвращаться обратно в эту забытую богом квартирку, к дяде Чану, которому стыдно в глаза смотреть из-за немереного количества долгов, к Рэю и, конечно же, к Джейкобу. Хосок не хочет этого признавать, но теперь он не скучает и по Рози, ведь если он уедет, то вряд ли он когда-нибудь увидит Чимина… Эта тема была очень щепетильной, поэтому всё-таки придется об этом поговорить с Паком. Вдруг они больше никогда не встретятся? — Подожди, — Поставив мысли на паузу, Хосок быстро взял в руки черный телефон. — Чимин, ты забыл взять телефон! Глаза бегали в панике, а мышление почему-то не снималось с паузы. Вдруг телефон в руках жалобно задрожал: «Чимини, давай просыпайся! Тебя ждет новый день, новые приключения и новая улыбка солнца!» Хосок резко подпрыгнул, когда услышал свой голос доносящийся из громких динамиков. Как он мог забыть, что сам записал и поставил это на будильник Чимина за место этой дурацкой сирены? — 7:37 хм… Почему он ставит будильники на такие минуты? 7:37 — подъём. 9:24 — плотный завтрак, а затем сразу же на практику. 15:11 — сходить выпить два стакана воды… — Пролистав лист с заведенными будильниками, Хосок только хотел заблокировать телефон, как к нему в голову пришла идеальная идея. — Точно! Он же с Юнги, поэтому я напишу ему, что Чимин оставил свой телефон здесь, пусть не ищет его по всей студии! — Хосок громко цокнул от восторга. Он был возбужден. Выйдя на главный экран, его палец еле нашел зеленый ярлычок с облачком. Тыкнув по нему один раз, Хосок старался как можно меньше прочитать личных сообщений, всё-таки правило не только этикета, но и доверия. Пока Хосок мотал и мотал вниз он читал только адресатов: — Менеджер Ким. — Менеджер Чисоль. — Директор Ушок. — Ген. Директор Ли… … — Намджун. — Тэхен — Ворчун — Наконец-то! Тыкнув по иконке с фотографией, Хосок попал в диалоговое окно. Не став читать сообщения, он медленно начал набирать каждую букву, всё-таки телефона не было уже как год, он наверно валяется где-нибудь на дороге… Долгая история, но из живых техник у Хосока был только MP3-плеер и холодильник. «Юнги-хён, Чимин оставил свой телефон в номере, скажи ему это, чтобы тот не переживал.» Готово! Осталось только отправить… Глаза медленно поднялись выше своего сообщения и быстро упали назад. Но они снова уловили эту последнею переписку с Юнги. «Чимин, прости пожалуйста за Хосока. Я хоть и в лицо извинялся, но всё равно как-то не по-себе…» — Ворчун, вчера в 22:03

«Да ладно. Всё уже хорошо, я могу даже поблагодарить тебя за помощь в этом, если бы не ты, вряд ли что-нибудь у меня получилось…» — Я, вчера в 22:17

Что? Хосок поборолся со своей совестью и начал мотать переписку вверх. Маленькие кусочки диалогов ничего не давали понять, поэтому он решил восстановить хронологию, то есть день их приезда в Токио. А на глазах попадалось лишь одно имя: Хосок. Своё собственное имя. — «Ну, как у тебя дела с Хосоком? Я всё ещё держу свое слово»…? — Глаза остановились на этом сообщении, а губы молча прочитали его. В голове рыжего парня лопались все праздничные шарики. Что-то здесь не так. Наконец-то диалог достиг дня приезда в Токио. С замиранием сердце, Хосок начал читать, обратно листая переписку вниз.

Отправитель: «Ты занят? У меня чемодан пропал!» «Почему ты молчишь? Я же знаю, что ты не занят!» «Я иду к тебе, чтобы скоротать время. Его, наверно, должны будут доставить. Я надеюсь на это…» «Хватит игнорировать меня! Я вижу, что ты читаешь мои сообщения!»

Хосок опустил голову. Именно в этот момент он находился в чемодане непонятно где. Не очень приятные воспоминания… Продолжив опять читать сообщения, совесть его совсем не мучала. Хосок поборол её и теперь в его сердце осталась только тревога. На языке был непонятный привкус, привкус чего-то плохого… Следующий день Получатель: «Не забудь, наш спор в силе.»

Отправитель: «Что? Юнги, какой спор?»

Получатель: «Ты так вчера напился, что даже забыл об этом…»

Отправитель: «Юнги, не тени кота за хвост!»

Получатель: «Как же ты мог забыть о споре про Хосока? Сам же выпендривался, что ты самый сексуальный и привлечешь кого угодно, даже в постель.»

Отправитель: «Что? Ты серьезно спорил?!»

Получатель: «Да, Чимин. Ты должен соблазнить его.»

Отправитель: «Я не буду заниматься этой ерундой.»

Получатель: «Будешь, на кону много что стоит…»

Отправитель: «С тобой не возможно пить.»

Получатель: «Я знаю.» Телефон медленно выскользнул из холодных рук. — С-спор?.. — Словно кто-то держит за горло и не даёт свободно дышать. — Ч-что?.. Все это было ложью, ради выигрыша в споре? Всё, отчего сердце так горело? Всё, отчего крылья так порхали? На глазах начали образоваться солёные лужи. Они молча пробегали по всему лицу и падали с острого подбородка на холодные руки и простынь. Сжимаясь в тески, по спине побежали мурашки, но не от наслаждения, а от боли. Сердце раскололось на части и это одно из самых неприятных ощущений, что испытывал Хосок. Всё, с самого начала, было ложью? Только чувства Хосока уже неложные и их вряд ли теперь можно стереть из памяти. Руки затряслись в немой истерике. Было тихо. Слишком тихо, что можно было услышать как слёзы дождём, одна за другой, падают на ладони. Слишком тихо, что можно было услышать как трескается сердце пополам. Слишком тихо, чтобы понять насколько всё сейчас с Хосоком плохо. Их отношения с самого начала не могли складываться так быстро. Только Хосок считал это так и вокруг него собиралась сказка под названием ''ЛОЖЬ''. Он настолько потерялся, забылся в этих чувствах. Он забыл, что он никому не нужен. Никому и никогда. — Как… Как же больно… — Хосок ощущал себя маленькой наивной девочкой, которая верит в сказки, что в неё однажды влюбиться прекрасный принц. Но в жизни Чона никогда не было сказки, как он мог надеяться на такое чудо? Но эти слова, что говорил Чимин? Эти поцелуи? Неужели это фальшь? Чимин просто плевал в душу каждым признанием и от этого Хосоку больнее в кубе. Он никогда не думал, что Пак настолько ужасный человек. Хосок не знал кого сильнее ненавидеть. Себя, за то, что послушал своё сердце и теперь оно разбито вдребезги, или Чимина? К горлу начала подкрадываться истерика, но нельзя. Нельзя до конца поддаваться этим чувствам, а слезам даже не видать конца. Еле встав с кровати, он почувствовал сильную тяжесть на своих ногах. Они не хотели никуда идти. Они не могли куда-то идти. Хватаясь за всю мебель подряд, Хосок пытался преодолеть свой ''барьер'' ''каменных'' ног и выйти из этого номера. Там за дверью не будет так тяжело. Там свежий воздух и очень мало воспоминаний, что так и лезли в забитую голову. Осталось только добраться… По голове словно что-то ударило и слёзы полились фонтаном. Но Чон не мог здесь больше оставаться, воспоминания уже душат его. Ноги, словно проснулись, и рванули со всей силой к выходу. Дверь не успела захлопнуться, как Хосок уже вбежал в лифт, судорожно вспоминая нужные цифры. Рыжий парень краем глаза посмотрел в зеркало и сразу же отвёл взгляд. Он не знал что хуже выглядит: состояние его души или внешний вид. Яркие красные пятна от едких слёз, и такие же не менее красные глаза от тех же слёз. Волосы уже успели стать грязными, а белый свитер с джинсами, что подарил Тэхен, были слегка мятыми. Но душа его выглядела не лучше. Там шёл ливень, но не смотря на это все цветы завяли. Радуга исчезла и небо уже, наверно, никогда не будет солнечным… Два легких стука кулаком по двери, не заставил её открыться. Только спустя ещё трёх раз, дверь отворилась. В одну секунду Хосок заметил испуганный взгляд, а затем этот взгляд резко стал обескураженным. Эти, уже родные, глаза стали неким срывом ещё одного порыва слёз. А Тэхён просто что-то говорил, не обращая внимания на уставившегося на них Чонгука, и очень крепко обнимал. Очень крепко.