the aroma of a dream come true

      Трость глухо ударила о деревянный пол.        Именно этот момент Чимин считает переломным в своей жизни. Незадолго после смерти матери, отец привел в дом его — ледяного, почти бесстрастного, темноволосого омегу, который даст фору любому альфе. Его взгляд заставлял замереть, а тихий хрипловатый голос пускал табуны мурашек по телу. Даже запах у него был прохладной мяты и терпкого цитруса. Было бы гораздо проще, если бы этот холодный мужчина, Мин Юнги, пришел один. Но судьба решила, что Чимин слишком хорошо жил до этого и решила добавить в его бочку меда пару бочек дегтя в виде двух сводных братьев. Оба на голову больны и избалованы. Один неуклюжий альфа, окруженный запахом древесной коры и мокрых листьев, а второй помешанный на розовом цвете омега, источающий почти удушающе сладкий аромат цветов и клубники.        Отец выглядел счастливым. Он выполнял все прихоти своего нового мужа, покупал безделушки, выделил его сыновьям самую большую спальню в доме. Чимин молча улыбался, радуясь, что отец столько улыбается, впервые со смерти матери.        Юнги в первый же вечер провел четкую черту между собой, своими сыновьями и Чимином. Не смотрел в его сторону, лишь поздоровался, после не проронив ни слова. Он не хамил, не помыкал. Но семьей они не были.        Отец часто отъезжал за город в командировки, оставляя сына один на один с новыми родственниками. Присылал письма и маленькие подарки каждую неделю, обещая вернуться и рассказать много интересного о других странах и жизни в море.        Счастливая жизнь окончательно канула в лету, когда от отца пришло последнее письмо, а почтальон, сняв шляпу и опустив глаза, сообщил о гибели главы семейства во время шторма.        Внутри будто что-то оборвалось. Приняв дрожащими пальцами письмо, Чимин быстро спрятал его в карман и закрыл дверь. Повернувшись, он увидел Юнги, который был бледен еще больше, чем обычно. Он до побелевших костяшек сжимал в руке резную трость, поджав губы. Мин прикрыл глаза и тихо зашипел сквозь зубы. Рядом сидящий огромный пушистый черный кот удивленно посмотрел на хозяина. Чимин прошел мимо, в свою комнату. Следом зашел Юнги и тихим хрипловатым голосом произнес:        — Ты ведь понимаешь, что мы теперь банкроты?        Чимин, не поворачиваясь, кивнул.        — И что я не буду заморачиваться тем, как ты живешь и чем, тоже понимаешь?        — Это мой дом. Я останусь жить здесь.        — А я твой опекун. Вдовец. Владелец дома. Раз уж завещания нет. И если ты и будешь жить тут, — он усмехнулся краешком губ, — то только на чердаке.        Чимин, закусив губу, старательно сдерживал слезы.        — А оплачивать проживание будешь, работая здесь, потому что других слуг мы не потянем, они будут уволены.        — Они работали здесь даже до моего рождения! Вы не можете их выгнать.        — Могу. И выгоню. Как ты прикажешь мне им платить? — Юнги подошел ближе. — Я бы и тебя не терпел. Но мои мальчики совсем не приспособлены к работе, а за домом ухаживать нужно, — он наклонился и с мерзкой улыбкой прохрипел Чимину прямо в лицо, — И раз он так тебе нравится — живи и работай.        Не прошло и пары дней, как одинокий и никому не нужный омега переехал на пыльный чердак, к мышам и паукам. Он вымыл там все, поставил старую кушетку и туалетный столик со сломанной ножкой, которые нашел там же, среди спрятанных под белыми покрывалами старых вещей. Сложил свои вещи в маленький тайник под поломанной доской в полу. Шкатулку с подарками отца, портретик матери и небольшой блокнот.        Зато напротив кровати было большое окно с чудесным видом на королевский дворец вдалеке. Он сверкал на солнце, будто драгоценность, было впечатление, что это мираж.        Вся работа легла на Чимина. Готовка, стирка, уборка, уход за домашними животными, походы на рынок — все легло на хрупкие, но несгибаемые плечи омеги. Им помыкали и гоняли по малейшей прихоти. Но Чимин был даже рад. Ему не оставалось времени оплакивать отца, и отчим с братьями с радостью помогали ему отвлечься.        — Ваше высочество, просыпайтесь.        — Гук-а, мне снятся кролики.        — Вам ничего другого и не снится. Только эти лунные кролики. Вставайте уже. Или Вы хотите пропустить охоту?        — На кого охоту, ты о чем вообще? — пробурчал принц, накрывая голову подушкой.        — Йа, Тэхён-а, поднимай свой царский зад! Ты неделю уговаривал отца пустить тебя на охоту, а теперь предпочтешь спать?        — ОХОТА!        Принц подскочил на большой кровати и с громким воплем выбежал из спальни. Чонгук с улыбкой посмотрел ему вслед и пошел помогать.        Серьезный и рассудительный на людях, рядом с близкими Тэхён был будто маленький ребенок. Отец, бывало, ругал сына, что тот ведет себя не как взрослый альфа, а тот улыбался ему своей яркой квадратной улыбкой, чмокал в щеку и убегал, оставляя лишь терпкий аромат кофе и горького шоколада.        Облачившись в зеленый камзол, вышитый золотого цвета нитью, и кремовые брюки, которые заправил в высокие кожаные сапожки, покрутившись перед зеркалом и, несколько раз переспросив, хорошо ли выглядит, у следующего по пятам Чонгука, он выскочил из просторных покоев и почти вприпрыжку спустился по длинной лестнице в главный холл, откуда мимо стражи выбежал к воротам, где его уже ждали лошади и несколько друзей-гвардейцев.        Тэхёна все не покидало ощущение, что сегодня точно необычный день.        Ветер трепал отросшую светлую челку, хлестал лицо и заставлял слезиться глаза. Резвая лошадка породы марвари по имени Холли галопом несла его по широкому лугу. Крепко держась за длинную ухоженную гриву, Чимин смотрел в небо, смаргивая слезинки.        Слуга. Он живет, как слуга, в собственном доме. В месте, где было столько счастья и улыбок, где теперь лишь вопли сводных братьев и грозные реплики отчима.        Почему так сложно самостоятельно донести грязные вещи до корзины? Даже из комнат выходить не нужно ведь. Почему нельзя самому заказать себе новую одежду? Зачем заставлять его выбирать из кучи розового шмотья? Или те полосатые штаны, которые попросил купить Намджун, и еще возмущался, что полосы слишком узкие и не подойдут к его новому шейному платку. Юнги заваливает работой по дому и в саду,        Н А Д О Е Л О.        Но он не может оставить этот дом. Все те воспоминания. Отец должен был вернуться…        Чимин остановил лошадь и, уткнувшись носом в шелковистую гриву, всхлипнул.        Но выплакаться вдали от дома ему не удалось. Услышав охотничий рог, Чим встрепенулся и вгляделся в чащу. Вереница из дюжины человек гнала великолепного оленя, который из последних сил бежал от отличных гончих и их хозяев.        Чимин бросился вперед, не особо думая о последствиях. Только он влетел в лес, оставляя луга позади, как прямо из кустов выскочил олень с огромными ветвистыми рогами. Испуганно став на дыбы, он громко заржал и затормозил.        — Тихо, тихо, я не причиню тебе вреда, — почти пропел Чимин, сладким голосом успокаивая животное. Но следом выскочили собаки и напугали как оленя, так и лошадь парнишки. Конь помчался прочь, не разбирая дороги, под громкие просьбы Чимина остановиться. Он спрятал лицо в гриву, чтобы не пораниться ветками.        От охотничьей компании отделилась одна лошадь и помчалась наперехват чиминовому Холли. Крупный мустанг быстро нагнал их, подгоняемый всадником, преградил дорогу и остановился.        Чимин поднял голову и глянул на спасителя. Яркие голубые глаза и темные волосы. Дорогой охотничий костюм и богато украшенный замысловатой вышивкой нитями, очень похожими на золотые. Явно дворянин или работает во дворце.        Спаситель широко улыбнулся и приятным бархатным голосом спросил все ли в порядке.        — Да, все хорошо, не стоит волноваться, — потупив взгляд, ответил Чим.        — Ну и замечательно.        — А вот оленя трогать зачем? — внезапно спросил блондин. Собеседник опешил.        — Ну мы как бы на охоте, так принято, — он пожал плечами.        — Принято не значит непреложно и правильно! — воскликнул Чимин. Охотник окинул взглядом смелого парнишку и вдруг представился.        — Меня зовут Тэ, — он протянул руку для пожатия и квадратно улыбнулся. — А тебя как?        — Мое имя не имеет значения, — отвернулся Чим. Негоже заводить знакомства с дворянами.        — Где ты живешь? Или это тоже не важно? — Тэ смешно наклонил голову. Омега его отшивает. Забавно.        Подул ветер, развевая волосы. В нос ударил аромат сладкой выпечки и сахарной пудры. Тэ вдохнул и обомлел. Отчего-то запах казался безумно родным, настолько, что хотелось взять этого парнишку и спрятать ото всех, чтобы никто не тронул.        — Ты живешь во дворце? — спросил Чим.        — Д-да, я… Подмастерье там, — с заминкой ответил он. — Сопровождаю принца на охоте.        — ВАШЕ ВЫС… — крик из чащи.        — ТЭ, ДА, Я ТЭ, Я ЗДЕСЬ, — перебил тот, не давая договорить.        — Тебе пора идти, — улыбнулся Чим. — Да и мне тоже, — он погладил Холли по крепкой шее и развернул лошадь.        Тэ кивнул и хотел было уйти, но услышал мягкий голос омеги.        — Можешь мне пообещать, что тот олень останется цел?        — Я постараюсь, — улыбнулся он, глядя в спину блондину.        Чимин вжался в дверь спиной, пытаясь перевести дыхание. Яркая улыбка, каких больше нет, задорный взгляд голубых глаз, приятный глубокий голос. Сердечко билось пойманной птицей.        Тэ. Коротковато имя, но он лишь подмастерье, может так надо… Жаль, что это лишь мимолетная встреча, которая не повторится.        Тишину нарушил яростный звон колокольчика. Чим глянул и закатил глаза. Неужели Намджун снова порвал новую рубашку и теперь будет требовать, чтобы он исправил ошибку этого рукожопого модного монстра?        Вздохнув, Чим подскочил и побежал вверх по красивой каменной лестнице, попутно повязывая на голову повязку, чтобы челка не мешалась, и аккуратно выглаженный фартушок на талию. Открыл красивую дверь в самую необычную из трех спален. Все было забросано большими плюшевыми медведями и утятами, на стенах красовались картины, которые и картинами назвать трудно — просто белые полотна в ярких разноцветных кляксах. Нам называл это современным искусством, но Чим думал, что хён просто не умеет рисовать.        Намджун восседал на большом кресле, закинув ногу на ногу, и с невозмутимым видом дергал за шнурок.        Чимин кашлянул в кулачок, давая знать, что он уже здесь. А то в прошлый раз этот альфа оторвал шнурок и пришлось приспосабливать новый.        — Мне нужно, чтобы ты сгонял в город за книгами.        — Прямо сейчас?        — Именно.        — Давай после обеда, — вздохнул омега. — Я подам на стол и поеду. Дашь список книг.        — Хм, ладно. Только не смей что-то перепутать. Иди.        Чим вышел и закатил глаза. Снова книги. Скоро в библиотеке места не останется. Ну, хоть читает, в отличие от Сокджина.        Зная, что и тот скоро позовет, омега не долго думая открыл соседнюю дверь, заходя в розовое царство. Как можно жить в такой комнате, Чимин не понимал вообще. Всегда и везде розовый. Этого парня знали все. Юнги едва уговорил старшего сына не красить волосы в такой же цвет, чтобы не сливаться с обстановкой. Но совсем от покраски волос Джина отговорить не получилось и сейчас он сверкал блондинистой макушкой напротив зеркала с противной зеленой жижей на лице. Говорит, что это полезно.        — О, Чиминчик, как раз собирался тебя звать. Принеси миску водички, пожалуйста. И воон те вещи в прачечную. Завтра они должны быть уже чистые.        Чим тихо фыркнул и кивнул, подбирая вещи с пола. Осталась одна комната, в которую он заходить не любил даже больше, чем в розовую обитель. Мрачная спальня его отчима.        Он тихо приоткрыл дверь. Полоска света выделила темно-синее кресло, с которого спрыгнул большой черный кот, сверкая изумрудными глазами. Он презрительно глянул на вошедшего и вальяжно подошел к хозяйской кровати, где тот расположился, читая книгу. Чимину порой казалось, что Юнги вампир — как иначе объяснить, что он видит в такой темноте?        — У вас есть поручения для меня, господин? — подал голос Чим, слегка склонив голову. Он уже на собственной шкуре испытал гнев этого обманчиво хрупкого омеги, который на удивление ловко управлялся плетью.        — Я еще не думал об этом. Скорее всего, тебе нужно будет поехать на рынок, заскочить к моему ювелиру и отнести ему кое-что. После обеда отправишься.        — Хорошо, господин.        Чим закрыл дверь снаружи и перевел дыхание.        День будет насыщенный.        Город гудел как большой улей, рынок пестрел вывесками и товаром. Зычные голоса торговцев сплетались со звонкими женскими продавщиц, наполняя рыночную площадь громким, но привычным гулом. Чим нырнул в этот упорядоченный хаос, не особо спеша останавливался возле лавочек, порой покупал нужные продукты, ловко торгуясь. Дошел до любимой ювелирной Юнги, передал старому бете с живыми цепкими глазами мешочек от отчима и поклонившись вышел. Ему не было интересно что там, в том мешочке, это не его дело.        В библиотеке задержался. Прошелся вдоль стройных рядов книжных полок, вдыхая сухой запах бумаги и с сожалением понимая, что свободного времени на книги у него нет. Погладил пальцами кожаные корешки напоследок и подошел к стойке библиотекаря, передал ему список Намджуна. Тот ненадолго удалился и вернулся с полудюжиной увесистых томов, перевязанных крепкой веревкой, чтобы удобнее было нести. Чим подхватил книги, удобнее перехватил корзину с продуктами и, вежливо попрощавшись, через главную площадь направился к конюшням недалеко от рынка, где оставил лошадь. Он уже почти скрылся в одной из улочек, длинными лучами уводящих от круглой площади, когда услышал громкий звук тромбона и громкий голос глашатая:        — Слушайте все, граждане! Слушайте внимательно и передайте всем! — Он развернул свиток, который держал в руках и начал громко читать. — Владыка земель наших, Король из славной династии Ким, повелевает объявить о торжественном бале, который состоится на будущей неделе, в день рождения наследного принца королевства. На мероприятие приглашены все отпрыски семей всех сословий, от королевских семей до крестьян.        Дальше Чимин уже не слушал, он бежал к конюшням, не замечая уже тяжести вещей, спеша домой, рассказать новость. Видано ли дело — крестьяне на королевском балу! Это ведь и он может пойти!        Услышав новость, Юнги встрепенулся. Темные равнодушные глаза непривычно заблестели каким-то азартом. Он позвал к себе своих сыновей и долго с ними о чем-то говорил. Затем позвал Чимина и приказал отправить заказ портному на три брючных костюма, достойных этого бала, не жалея денег.        — Спасибо, господин, я так вам благодарен! — глаза у Чимина сияли, он и поверить не мог, что Юнги не забыл о нем, что и ему заказывает костюм, что берет с собой.        Сокджин захохотал. Вот глупый мальчишка.        — Нет, Чиминчик, ты не понял, — он манерно откинул волосы со лба, пухлые губы расплылись в снисходительной улыбке. — Три костюма это мне, Джунни и папА. Ты остаешься.        Юнги смотрел насмешливо, он действительно не собирался брать с собой этого мелкого чумазого служку.        — Он может и пойти, Джинни, не стоит так огорчать бедного, — усмехнулся как-то зло и продолжил. — Если он найдет себе пристойный костюм вместо этих лохмотьев и закончит все дела по дому, то почему нет? В приказе сказано, что все должны быть, кто мы такие чтобы спорить?        — Я… Я успею, я все сделаю, правда, — дрожащим, но полным уверенности, голосом выдавил из себя Чим, понимая, что времени на сон теперь не будет. Ведь у него осталось лишь четыре дня, чтобы перешить костюм отца, который бережно хранился в коробке под кроватью.        Но Юнги совершенно не хотел, чтобы у Чимина оставалось хоть сколько-нибудь времени, чтобы уделить внимание костюму, загружал работой под завязку. Натереть воском пол до блеска, довести до совершенства сад, вымыть лестницы, протереть от пыли каждую книгу в огромной библиотеке, сложить по цвету все вещи Джина (это было сложнее всего, ведь что там раскладывать, все розовое, но сам владелец гардероба три раза заставлял переделать, ведь «тут столько оттенков, ты слепой что ли?!»). И под вечер омеге уже не хотелось ничего, кроме как упасть и уснуть. Бал не казался таким важным, а костюм таким необходимым.        Но он упрямо снимал все необходимые мерки, шил, пришивал, обрезал старомодное лишнее кружево. Делал это каждую лишнюю минутку, часто забывая пообедать и засиживаясь до рассвета. Стал похож на милого зомби с задорно сияющими глазами.        И каждый день вспоминал Тэ. Ведь он живет во дворце, вдруг и на балу получится его встретить?        — Ты просто невыносимый упрямый мальчишка! — рычал старый король, размахивая саблей. Тэхён смеясь с легкостью отбивал удары, привычный к такому методу воспитания. Король пыхтел и ругался, называя сына идиотом и сопливым молокососом. Только он мог придумать пригласить простолюдинов на королевский бал, где наследник должен выбрать себе пару просто потому, что там где-то должен прийти некий парнишка пахнущий едой.        — Отец, не надо так все упрощать! — от возмущения юный альфа едва не пропустил удар. — Не едой, а сладкой выпечкой и сахарной пудрой. Такой дивный нежный аромат, — Тэхён мечтательно улыбнулся, вспоминая милого парнишку, чудесно держащегося в седле, с красивыми пухлыми и явно очень мягкими и нежными губами, едва заметными от задорной улыбки карими глазами и стройной ладной фигурой.        — Я слишком часто потакал твоим капризам! Почему я делаю это снова? — король возмущенно бросает оружие и грозно смотрит на свое чадо.        — Потому что я твой любимый сын, — квадратно улыбнулся Тэ, шутливо кланяясь.        — Ваше Высочество, — вежливо постучали и в дверном проеме показалась темноволосая макушка Чонгука, — Вам пора на примерку.        — О, Чонгуки, ты вовремя, — Тэхён сдул челку со лба и поклонился на прощание отцу.        — Ступай, несносный ребенок, — проворчал вслед тот и потребовал у слуги пару капель успокоительного виски.        — Спасибо, ты меня спас.        — Тебе и правда пора на примерку. Потом на репетицию вальса. Еще тебя просил зайти советник Чан, что-то обсудить хотел.        — Ух-ты какой я деловой, — восхитился Тэхён.        — Ты принц, тебе положено. Сходи в душ, самец, мерить надо на чистое тело.        — Потрешь мне спинку? — Тэхён повел бровями, на что Чонгук только закатил глаза, но промолчал.        Чимин устало смотрел на законченный костюм. По небесно голубой ткани камзола красивым узором вилась кружевная серебристая вышивка. Когда-то кружевные старомодные рукава и воротник рубашки аккуратно отрезаны и подшиты. Перламутровые пуговицы переливаются бледной радугой, а темно-синие брюки идеально подогнаны и выглажены.        Чим улыбнулся и лег на старый диван, он заслужил отдых. Это были длинные три дня, он успел. И завтра вечером сможет увидеть Тэ.        Юнги смотрел на странно спокойного и какого-то даже довольного Чимина за завтраком. Тот резво разносил приготовленные и безукоризненно поданные блюда, вежливо отвечал на все претензии. Мин тихо закипал, не понимая куда делся колкий взгляд из-под лба и поджатые губы. Он зло давал все новые задания, заставил снова поехать в город, чтобы забрать у портного костюмы, велел их выгладить и осторожно повесить. Джин запросил духи нового модного парфюмера, а Намджун заставил заменить балдахин на его кровати и подобрать ему в тон шторы, за которыми тоже нужно ехать в город.        Время до вечера текло тягучим медом, а фантазия у Юнги и его сыновей все не кончалась. Неведомым образом Чим все успевал и даже не жаловался. Одна мысль о предстоящем вечере придавала сил и энергии. Но наступление того самого момента, когда к крыльцу подкатили карету, а разодетые в пух и прах отчим и сводные братья направились к ней, Чимин едва не упустил.        Уже на выходе их догнал звонкий голос:        — Подождите! — Омега бежал по лестнице, стуча по мрамору звонкими каблуками черных ботинок. Джин первый обернулся и с полными завистливого восхищения глазами подергал отца за рукав ярко зеленого камзола. Юнги повернулся и проводил немигающим взглядом Чимина по лестнице.        — Я с вами, господин, я все сделал и у меня есть костюм. Я обещаю держаться от вас подальше и вести себя очень тихо…        — ПапА! Он же не поедет с нами?! — Намджун переводил взгляд с раскрасневшегося Чимина на непонятно спокойного отца.        — Почему же, Джунни. Я ведь обещал ему. Смотри какой замечательный костюм он себе сшил, — Мин подошел и провел пальцами по серебристой вышивке. Глаза его остановились на пуговицах. — И смотри, как переливаются пуговки, Джинни. Красота.        Джин сначала не понял, почему папА обращается к нему, но потом его красивое лицо исказилось от злости.        — Как. Ты. Посмел?! — Карие глаза сузились, Джин подошел вплотную. — Я с тобой как с братом, а ты у моего старого пиджака пуговицы срезал?! Верни сейчас же, вор! — И рванул перламутровые пуговки, отрывая. Чимин вскрикнул, безуспешно вырываясь. Намджун, выкрикнув, что ленты на манжетах принадлежат ему, рванул и их, едва не оторвав рукав полностью. Братья гневно терзали одежду омеги, не обращая внимания на его просьбы и слезы. А Юнги стоял и снисходительно наблюдал за зверством, довольно ухмыляясь.        — Довольно, мальчики, не стоит так себя вести. Пойдемте, — он приоткрыл входную дверь и сыновья, все еще причитая, гордо удалились.        — Убери здесь, — Мин указал взглядом на клочки ткани и перламутровые капли пуговиц на полу, прежде чем захлопнуть дверь.        Слезы солеными дорожками очертили щеки, осели на губах. Пальцы перебирали остатки красивого костюма, собирали с пола бусины пуговиц. Чимин рывком снял камзол и зло бросил его на пол. Вскочил и ногой пнул несчастную ткань.        — Вот почему?! — В отчаянии закричал он. — Почему чуть появляется малейшая возможность исправить мою чертову жизнь, как всегда все летит крахом?! — Омега вытирал кулачками слезы, катившиеся водопадом. Долгое время он терпел, держался изо всех сил, но сейчас его самообладание рухнуло карточным домиком.        Шмыгая носом, он медленно поплелся в сад, лег на небольшую лавочку, глядя сквозь пелену слез на размытые пятнышки звезд.        — Как можно вообще хоть на что-то надеяться, когда надежду душат, как надоевшую муху? — Одними губами прошептал, успокоившись. В груди и в голове пустота, нет места эмоциям. И сил ни на что нет. Он сейчас просто пойдет уберет остатки костюма и ляжет спать. Бал теперь не более, чем очередная несбывшаяся мечта.        — А вот не смей так говорить! — Раздалось над головой и Чим открыл глаза.        — Вы кто?!        — Я — твоя надежда на лучшее. Ну или просто крестный фей, Чон Хосок. — Высокий худой парень поклонился, насмешливо сверкая карими глазами. Одет он был во все белое и, казалось, сам весь светится в темноте. Тонкими длинными пальцами осторожно держал какую-то длинную, почти полметра, тонкую палку, из которой летели непонятные белые искры.        — Разыгрывайте кого-то другого, — проворчал Чим, вставая и направляясь мимо непонятного человека в сторону дома.        — Значит, на бал ты уже не хочешь? Повидать того красавца Тэ?        Чимин резко остановился.        — Откуда вы о нем знаете?        — Я твой крестный, я многое знаю, — забавно улыбнулся и постучал палочкой по ладони. — А теперь хватит разговоров, мне тебя еще на бал собирать.        Хосок осмотрелся и остановил взгляд на оранжерее. Напевая веселый мотивчик, направился туда, не замечая ошарашенного взгляда Чимина. Юноша тряхнул головой и пошел следом. Удивленно проследил, как крестный простукивает тыквы ладонью и, наконец, останавливается около одной. Взмах непонятной палочки и на небольшом облачке искорок тыква поднимается в воздух, вылетая на открытый воздух. Окутывается золотистым сиянием и стремительно растет, обзаводится окошками и дверцей, колесами и мягкой обивкой салона.        Прикрыв ладошкой рот, Чимин обошел получившуюся карету, поражаясь посеребренной узорчатой отделке и необычной круглой форме.        — Но. Как ты это сделал?        — Я ведь твой крестный фей, забыл? — Хосок ярко улыбнулся и, казалось, засиял еще больше. Махнул палочкой и из сарая выбежали четверо маленьких мышек. Подбежали к Хосоку и что-то оживленно запищали. Тот покивал, что-то тихо ответил, на что мышки покивали. Чимин наблюдал за этим, не переставая удивляться. И тогда фей взмахнул палочкой, а четверо мышат превратились в великолепных сильных белых лошадей. Они лихо гарцевали, натягивая поводья и косили карими глазами в сторону обомлевшего Чимина.        — Ну, транспортом я тебя обеспечил, — Хосок довольно оглядел экипаж. — Осталась лишь деталь…        Тут во двор вбежал пес, которого Чим часто подкармливал после ужина. На ходу он менялся, и до кареты добежал уже грузным мужчинкой средних лет, в атласном салатовом камзоле и светлых смешных штанах, штанины которых больше походили на фонарики. Бывший псом человек поклонился и чинно уселся на сидение кучера, довольно улыбаясь. Подмигнул Чимину и взял в руки поводья.        — Все, теперь точно готово. — Хосок аж подпрыгнул и повернулся к парню. И нахмурился. Постучал палочкой по виску. — Я вот смотрю на тебя и не могу понять, что не так.        — Я вот тоже часто об этом задумываюсь, — с легкой улыбкой фыркнул Чим и сложил руки на груди.        — Такой милый омежка и без подобающего наряда! — Внезапно и слишком громко воскликнул он и снова замолчал, обходя вокруг Чимина. Палочкой измерил плечи, шлепнул по бедрам, игнорируя возмущения омеги, и задумчиво остановился всего в шаге. Потопал ногой и взмахнул палочкой. Чимина окружило яркое сияние и через мгновение он стоял в золотистом костюме. На манжетах сияли камни, а воротник стойка был шит золотой нитью. По линии пуговиц шла похожая вышивка. Простые зауженные брюки выгодно подчеркивали бедра.        — Это… невероятно… — Чимин покрутился, трогая дорогое одеяние. Карие глаза сияли, а на губах расцвела улыбка.        — Да, но это не то, — Хосок недовольно поморщился и махнул палочкой еще раз. После тяжелого фиолетового сияния на Чимине возник бархатный камзол, цвета ночного неба, шитый серебром и усеянный маленькими алмазами, словно звездами. Чим готов был пищать, но Хосоку снова что-то не угодило и он постучал палочкой по стоящему рядом дереву, на что та посыпала искрами. Потом махнул в сторону Чимина и тот закрыл глаза, спасаясь от яркого света.        Когда открыл, то тихо выдохнул, ощупывая мягкую бирюзовую ткань камзола и белоснежные манжеты рубашки. Темно-синяя вышивка шла по воротнику, вдоль пуговиц и по низу. Черные брюки, как и в первый раз, были немного заужены, а полусапожки на тон темнее камзола великолепно завершали образ. Волосы были зачесаны набок, закрепленные серебристой заколкой, усыпанной мелкими сапфирами и бирюзой.        — Вот теперь просто волшебно. Только, одна деталь. — Хосок из воздуха достал темно-синие нежные кружевные перчаточки и протянул омеге. Заботливо поправил воротник и потрепал Чимина по щечке. — Теперь готов.        — Я все еще не верю, что это не сон.        Фей стукнул его палочкой по голове и заржал. — А теперь? — Продолжая посмеиваться, проводил Чимина к карете и помог сесть. — Есть только одно «но». У тебя времени ровно до полуночи. В полночь все мои волшебные штучки исчезнут и ты снова будешь замарашкой в рваной рубашке. Вот это я зарифмовал, — Хосок захохотал и, пожелав удачи, растаял в воздухе серебристыми искрами.        Карета мчалась по брусчатым улицам, сияя серебристыми боками. Чимин смотрел из окошка на проносящиеся улицы, будто видел их впервые. Вдали сиял огнями замок, манил и звал, часы били девять.        Внутри бушевал ураган эмоций. Радость мешалась с предвкушением, азарт с легким злорадством. Он таки едет. И пусть Юнги и глупые вредные братья его узнают, уже плевать. Он будет там, увидит Тэ, и ничто не помешает ему радоваться вечеру.        Белоснежные стены замка были все ближе, врезаясь острыми лазурными шпилями в потемневшее небо. Широкий подвесной мост на толстых цепях открывал дорогу через глубокий ров в наполненный праздником двор.       Чим вышел, немного дрожа. Оглянулся и наткнулся на подбадривающий взгляд кучера.        — Ты заслужил это больше, чем кто-либо другой.        Чимин улыбнулся и кивнул, опустив глаза. Глубоко вздохнул и направился к длинной мраморной лестнице, ведущей в двустворчатой огромной двери.        Через ступеньку стояли стражи в алой парадной форме, провожая взглядами красивого омегу, торопливо бегущего наверх, туда, где звучат голоса и объявляют гостей королю и принцу. Парень ускорился и влетел в широкий проход двери уже когда их собирались закрывать. Проигнорировал полноватого мужчину с седыми висками, который хотел узнать его имя, чтобы объявить на весь зал и побежал по лестнице вниз, в толпу людей, где сразу затерялся.        Провожаемый взглядами, старательно пытался не нарваться на отчима и братьев. Сердце вырывалось из груди. Нос щекочут запахи, множества альф и омег, аромат свежескошенной травы сменялся лимоном или бергамотом, переходил в парное молоко или клубнику. Во множестве драгоценных камней и украшений отражались огромные люстры, что сотнями свеч сияли под светлыми потолками, украшенными фресками и виноградной лепниной колонн, широкими столбами уходящими ввысь. Окна и балконы, прикрытые лазурными шторами, множество вазонов и горшков с разными цветами.        Чимин даже успел подхватить бокал легкого искристого шампанского, шагая поглубже в зал. И тут неведомым образом столкнулся с кем-то, разливая напиток на стоящую рядом леди, явно альфу. Та сердито топнула ножкой, но бросив на второго виновника происшествия сердитый взгляд, тут же остыла и, гордо вздернув носик, удалилась. Чим проводил ее глазами и лишь потом взглянул на человека, с которым столкнулся.        — Вот мы и встретились, прелестный незнакомец, — воскликнул Тэ и широко улыбнулся. Он уже отчаялся найти того, ради которого уговорил отца устроить столь масштабный праздник. Но удача сама упала ему в руки.        Тут объявили первый вальс и Тэ подал все еще ошарашенному Чимину руку, приглашая на танец.        — Не окажете ли мне честь?        Омега закусил губу и вложил пальцы в теплую ладонь. Маленькие искорки побежали от запястья по спине, а сам Чим уже был прижат к горячему телу и посреди огромного зала кружился в вальсе с тем, о ком мечтал каждый свободный омега. Смотрел лишь в сияющие глаза напротив и непринужденно улыбался. Забыл обо всем.        Юнги с ненавистью смотрел на омегу, охмурившего самого завидного жениха королевства. Он казался ему смутно знакомым и оттого раздражал еще больше. Это его Сокджинни должен танцевать с принцем, а не этот маленький потаскун.       Чимин так и остался неузнанным, его фей позаботился и об этом.        Танец кружил голову не меньше чем такой приятный и отчего-то родной запах Тэ. Чимин смотрел только в эти светлые голубые глаза и не мог сосредоточиться хоть на одной связной мысли. Он уткнулся носом в плечо альфы, заметив, что посреди огромного зала они совсем одни, что все вокруг перешептываются, пытаясь понять, кто же этот юноша, танцующий с их принцем — принц соседнего королевства или юный лорд. Все видели его впервые, но он приковывал взгляд красивой фигурой и мягкой улыбкой пухлых губ. Вокруг уже танцевало множество пар, музыка играла все громче. И тут Тэ потянул Чимина за руку в сторону выхода. Тот не имел ничего против, скользнув следом в арку, выходящую в огромный сад.        Ночь уже усыпала небо звездами, луна серпом повисла среди них. Вода била из фонтана тугими струями, шумела водопадом капель. Широкие листья кувшинок плавали зелеными лодочками.        — Так ты принц?        — Так вышло.        — Почему не сказал тогда?        — А ты не спрашивал. Как твое имя?        — А еще сюрпризы будут?        — Нет, — Тэхён засмеялся и снова взял Чимина за руку, притягивая к себе. Провел носом рядом с шеей, вдыхая сладкий нежный запах. Чимин закусил губу, чувствуя руки на своей талии и горячее дыхание на шее. Его самого утопило в запахе утреннего кофе со сливками.        — Мы будто встречались уже когда-то давно. Иначе почему твой запах для меня такой родной?.. — Тихий шепот и тишина вокруг. Чимин краснеет, не зная что ответить, просто прижимаясь ближе.        — Тебе просто кажется.        — Тогда и тебе тоже, — мягко улыбнулся Тэхён, покачиваясь в ритм музыке, слышной даже здесь. Ведет в медленном танце вдоль пряно пахнущих роз и нежных лилий, кружит мимо орхидей и сирени. Глаза в глаза и Чимин теряет дыхание среди цветов, задыхаясь запахом кофе. А Тэхён опускает взгляд на манящие пухлые губы и облизывает свои. Пытается представить их вкус, но воображение подводит, тянет не мечтать, а попробовать.        Расстояние сокращается до миллиметров, как со стороны замка слышится топот и крики. Тэ вскидывает голову, недовольно сверкая сапфирами глаз и, задорно улыбнувшись, тянет ничего не понимающего Чимина куда-то вглубь сада. Скрылись за высокой изгородью, зажав руками, рты и слыша, как мимо промчалось несколько человек, пытавшихся дозваться до принца.        Когда звуки затихли, Тэхён расхохотался и вышел на широкую тропинку, все еще не отпуская ладошку Чимина.        — Вообще-то сегодня я должен был найти себе пару. Отец настаивает на браке. Вот и ищут, чтобы знакомить с потенциальной невестой. Ну или женихом.        Тэхён повернулся и увидел неожиданно серьезное лицо Чимина.        — Я не хочу быть омежкой на вечер, пусть ты и принц.        — Так, стоп! — Воскликнул Тэ, заметив, что Чим уже набирает воздух для следующей фразы. — Веришь или нет, но пустить на бал всех желающих, а не только знать, было моей идеей. И только для того, чтобы ты пришел. — Поднес к губам теплую ладошку, нежно целуя и глядя прямо в подтаявший шоколад глаз.        — И много омег тают после этих слов? — Чимин готов был сдаться, уж слишком искренне звучали слова.        — Никому раньше я этого не говорил, так что не знаю, — Тэхён снова улыбнулся и провел пальцами по высоким скулам. Омега прикрыл глаза и тихо выдохнул. Позже он, наверное, пожалеет.        — Пойдем я покажу тебе свое тайное место. — Тэхён взял Чимина за руку и снял одну перчатку, сразу переплетая пальцы. Отчего-то так привычно, будто всегда так и ходили.        Чимин старательно отбрасывал параноидальные мысли о том, что именно можно сделать в укромном тайном месте с омегой. И с ужасом понимал, что, скорее всего, не сопротивлялся бы.        Они проскочили пару широких перекрестков с удивительно пахнущими розами, неспеша прошли по мосту над рукотворной речушкой, сверкающей лунными бликами.        У Тэхёна все не исчезало ощущение, что он спит. Теплая ладошка в его руке, робкие взгляды карих глаз и закушенная пухлая губа. Хотелось его поцеловать и уговаривать, умолять, чтобы согласился остаться рядом насовсем. Пойти на весь зал объявить, что этот омега его и ничей больше, что бал окончен и все могут идти по домам. Но нельзя. Нельзя так сразу просить о таком, никто бы не согласился.        Но Тэхён и не знал, что Чимин согласился бы. Пока они шли, в причесанной головке мелькали почти те же мысли, Чим готов был сделать для этого альфы практически что угодно. И в глубине души уже жалел, что вообще согласился сюда приехать.        В самом дальнем углу роскошного сада, за живой изгородью пряталась небольшая дверка. Тэ достал небольшой ключик, открыл и пропустил Чимина вперед.        Небольшая полянка пестрила цветами, а посреди нее, на широкой крепкой ветке широкого многолетнего клена была прицеплена качеля. Будто маленькая лавочка на веревках, она качалась в метре над густой сочной травой.        — Я люблю сюда ходить, когда отец в очередной раз зол и мне хочется побыть одному. Об этом месте знаю только я и один садовник, который по моей просьбе тут за всем приглядывает.        — Тут красиво так. И пахнет изумительно. Лаванда?        — И сирень. В основном цветы полевые тут, я не люблю розы и лилии, как отец.        — Можно? — Чим вопросительно глянул на принца, кивнув в сторону качели. Ему не терпелось покататься.        — Конечно, — рассмеялся в ответ. — Я тебя для того и привел.        Чим сел в удобную качельку и сразу оттолкнулся, раскачиваясь. Счастливо заулыбался, подлетев особенно высоко, разглядев на соседнем дереве припрятанное птичье гнездышко. Постепенно сбавив скорость, чуть подвинулся, приглашая Тэхёна сесть рядом. Тот, широко улыбаясь, покачал головой и просто стал позади, иногда подталкивая качелю.        — Я обещал себе, что приведу сюда только того, кого не хочу от себя отпускать.        Чим вцепился в качелю так, что побелели костяшки. Сердце, кажется, пропустило удар, а во рту пересохло.        — Не хочу тебя огорчать, но скоро мне нужно будет уйти. Я не тот, кем ты меня считаешь, не тот, кто тебе нужен.        — Почему ты решаешь за меня кто мне нужен?        — Тэхён, я…        — Не говори мне, что я один это чувствую. — Принц стал напротив остановившейся качели, улыбка медленно сползала с губ. — Я когда тебя впервые увидел — будто летать научился. У меня второе дыхание открылось.        — Я не говорил, что…        — Ты меня с ума сведешь. — Тихо, совсем тихо, но оглушительно громко для обоих. — Ты ведь чувствуешь это, не можешь не чувствовать.        — Да.        Молчание давит хуже тисков, и звонкий голосок Чимина вспарывает ее словами, которые выходят сами, которые пытался сдержать.        — Да, я чувствую то же. Я бы с тобой хоть на край света, но… Я боюсь этого. Я слишком долго жил не так, как хочется, не так, как живут обычные омеги. Черт, да я даже таблетки не принимаю, меня порой даже сводный брат изнасиловать хочет. — На глаза навернулись слезы. — Я хочу уйти оттуда, Тэхённи. Но я не могу, этот дом он слишком близок и дорог мне…        Он нес уже всякую чепуху, все тише и тише, пока не оказался крепко прижат к груди, где судорожно и неровно билось сердце, точно так же, как и у него самого. Тэхён вытер мокрую дорожку от вырвавшейся слезы, поглаживая провел по скуле и уже почти поцеловал. Но с первым ударом часов Чимин дернулся, как от удара и поспешно отскочил.        — Нет, нет, я должен бежать. Я должен быть дома.        Внутри рвало от отчаяния, уходить казалось неправильным, большой ошибкой. Но все равно проскочил к дверце и побежал к воротам, что были видны даже отсюда. Бежал со всех ног, вслед за ветром. От того единственного кому, очевидно, был по-настоящему нужен.        Проскочил террасу, огромный и слишком светлый зал со множеством гостей, которые расступались перед красивым омегой и бегущим вслед принцем. Чимин бежал дальше, прочь из зала. Его не задерживали, под лестницей уже ждала карета. Он вскочил туда уже на девятом ударе часов. Кони рванули прочь, унося Чимина оттуда, где он впервые за столько времени был счастлив. Выглянул в окошко, глядя на одинокую фигурку принца застывшую на лестнице.        Он смотрел вслед и сжимал в руке перчатку, так и оставленную омегой.        Чимин не мог уснуть. Ворочался на старом диване, комкая тонкое покрывало, которым укрывался. Обнимал подушку и все не снимал с руки оставшуюся у него перчатку.        Когда все волшебство рассыпалось, оставив лишь тыкву, несколько зверушек и порванный костюм, Чимин едва сдерживал слезы, стоя на обочине широкой дороги и заворожено глядя на высокие своды оставшегося позади замка.        Лишь вытирая слезу, таки покатившуюся по щеке, заметил, что на руке осталась та самая перчатка. Как память? Возможно. Но теперь это его самое дорогое сокровище.        Юнги вернулся домой злой. Вечер прошел абсолютно не по плану. Все испортил маленький дрянной мальчишка, охмуривший принца и забравший все его внимание.        Нет, Юнги не верит в любовь. Иначе он второй раз не женился бы. Юнги верит в холодный расчет и выгоду, и они его ни разу не подводили. Все, что могло исправить ему вечер — недовольная мордашка Чимина, который сегодня спать не ляжет.        Он потянулся к длинной витой веревке и дернул пару раз. Спустя минуту в двери показалась растрепанная сонная макушка Чимина.        — Ты сделал все, что я говорил?        — Да, господин.        — Мне нужно чтобы ты до завтра вычистил наши наряды. Не хочу, чтобы они лежали в таком состоянии всю ночь.        — Но господин, уже…        — Мне плевать на время. Утром проверю.        — Как скажете, — Чим прикусил пухлую губу, сдерживая возмущения, и опустил глаза. Как только альфам нравятся такие стервы?        Ему предстоит бессонная ночь. Но, не смотря на тяжелую работу, воспоминания не померкнут. Можно выводить пятно от дорогого вина с костюма Сокджинни и вспоминать теплые надежные объятья. Отстирывать от воротника Джуна след от вызывающей красной помады и помечтать о том, насколько сладким мог бы быть поцелуй. Или вспоминать родной и уютный запах, словно он все еще окутывает по уши влюбленного омегу.        — Нет! Ты безумец, Тэхён!        — Разве не так же ты был безумен, когда нашел свою омегу? Скажи мне, что ты ни разу не жалел, что бросил ее!        Король отвел глаза. О таком соврать было сложно.        — Не скажу. Я тебя понимаю, сынок.        — Так пойди навстречу, папа. Пожалуйста.        Глядя в полные отчаяния голубые глаза сына, старый король вздохнул и сел, теряя всю решительность. Буквально на глазах постарел, превращаясь из короля в отца, которому небезразлична судьба своего сына.        — Ты правда хочешь на нем жениться?        — Или он, или монастырь, — задорно улыбнулся Тэхён, понимая, что отец сдался. Чонгук в углу едва слышно фыркнул.        — Но с ними поеду я. Направимся в городки на востоке для начала.        — Будешь разъезжать по королевству с минимумом охраны опять?!        — Еще хуже, папа, — Тэхён подмигнул.        Король сдержал желание перекреститься. И с утра, едва сдерживая ругательства, которые монаршей особе знать не полагается, провожал переодетого в слугу сына, затерявшегося в сопровождении герцога, которому указом поручено найти омегу принца.        Тэхён дрожал от предвкушения, не в силах перестать улыбаться.        — Хён, ну только тебе в голову могла прийти такая идея, — рядом на гнедой кобылке ехал Чонгук, глядя на Тэ, как на идиота.        — Гуки, посмотри на меня.        Чонгук вгляделся в ненормально блестящие глаза, дрожащие руки, чересчур широкую улыбку. Закатил глаза и вздохнул.        — Ну разве я похож на адекватного сейчас? Меня ведет от одной мысли о его пухлых губках, маленьких ладошках и шоколадных глазах. ЧонЧон, ты видел его фигуру? Ты видел, как он улыбается? Да я готов от трона отказаться, просто чтобы он рядом был!        — Нет, ну вот сейчас точно бред ляпнул.        — Я с ума сойду так, — Тэхён ткнулся лицом в шелковистую каштановую гриву коня и вздохнул.        — Уже сошел, — Чон фыркнул и подал Тэхёну флягу с водой. Тот сделал пару жадных глотков и еще и умылся.        — Я обязательно его найду. Я знаю, где искать.        Утро у Чимина началось с воплей Джина.        Он только что был у своего друга из соседнего поместья и тот поведал ему, что принц снарядил отряд, который должен найти сбежавшего с бала омегу. Юнги ходил белее мела, заламывая руки и отдавая сухие приказы что сыновьям, что Чимину. Ему предстояло привести в порядок Джина и весь дом буквально за пару часов.        Но омеге было не до того. Его сладко трясло. Тэхён и правда его ищет. Все валилось из рук, делалось криво. В голове звенела лишь одна мысль. «А что если он увидит такого неряху, измазанного в пыли, в заштопанных и застиранных вещах, и просто уйдет? Он не захочет связываться с мелким служкой, сиротой. Он ведь принц».        И потому, когда зазвучали трубы эскорта герцога, он забился к себе на чердак, сжав в ладошке заветную перчатку.        Юнги с какой-то натянутой улыбкой открыл дверь, пропуская троих лакеев с козырьками на глаза и самого герцога, суховатого высокого альфу, с недовольным лицом и мешками под глазами. Не удивительно, ведь поиски идут третий день, им явно некогда спать.        Мин предложил герцогу сесть и тот устало опустился в мягкое широкое кресло.        — Давайте быстро. Пускай подойдут все молодые омеги, которые живут в доме.        Юнги поджал губы. Приказам перечить нельзя, но Чимин тут точно не к месту. Риск порой оправдан.        — Только мой сын. Больше никого нет.        Герцог прищурился и кивнул своим сопровождающим приказывая обойти дом.        — Прошу не счесть за грубость, просто на всякий случай.        Юнги побледнел еще больше и поджал губы кивнув.        И пока лакеи обходят особняк, герцог рассматривал зарумянившегося Джина. Поманил к себе пальцем и тот, улыбаясь, подошел. Герцог протянул ему перчатку. Кружевную, легкую, явно дорогую.        — Надень.        Сокджин взял в руки аксессуар и даже надевать не стал. Было очевидно, что она не налезет.        — Не выйдет, милорд.        — Значит не тот, — мужчина ухмыльнулся и вздохнул.        Тем временем один из лакеев шел по деревянной скрипучей лестнице наверх, откуда слышались тихие всхлипы. Плакавший явно услышал шаги и затих. И когда слуга открыл толстую деревянную дверь, ведущую на чердак, то увидел лишь аккуратно застеленное кресло и вещи, накрытые белыми покрывалами.        Но чуткий нюх вошедшего обмануть было нельзя. Тэхёна окутало родным сладким ароматом и он улыбнулся. Подошел к небольшому окошку и открыл створки, впуская свежий воздух. Облокотился на подоконник и спросил в тишину:        — Ты думал, что я тебя не найду, да?        Чимин, затихший далеко в углу, замер, услышав голос. Слезы мгновенно высохли. Он встал и несмело двинулся к Тэхёну, который не выдержав бросился навстречу, обнимая измазанного в пыли и саже Чимина.        — Так боялся, что не найду. Зачем ты ушел?.. Не бросай меня больше, ладно? — судорожно шептал куда-то в шею и улыбнулся, почувствовав несмелые объятия в ответ.        — Ладно.        Когда Юнги увидел Чимина, спускающегося по лестнице держа за руку лакея и пряча глаза, его затрясло.        — Сонбэ, он нашелся.        Герцог поднял глаза от смущенного чем-то Джина и облегченно выдохнул, расслабляясь в кресле. Мин переводил взгляд с Чимина на герцога и обратно.        — Кто нашелся?        — Пропавший омега.        — ОН?! — Юнги впервые на памяти сыновей повысил голос.        — Да, он.        — Он просто слуга.        — В своем же доме? — Подал голос лакей и снял шляпу. Глядя на реакцию отчима Чимина и его сыновей, Тэ ухмыльнулся. Присутствие принца настолько поразило Юнги, что тот просто открывал и закрывал рот, не издавая и звука. Он судорожно вцепился в трость, нижняя губа задрожала. Потом коротко поклонился, выдавив:        — Прошу меня простить.        И вышел.        — Чиминчик, как?! — Джин был поражен не меньше отца, но не зол ни капли.        — Я… Мне помогли, а потом… Он сам меня нашел, я не собирался…        — А я не спрашивал, — Тэхён притянул омегу к себе, утыкаясь носом в шею и вдыхая его аромат. Чимина окутало терпким запахом кофе и он расслабился, улыбаясь.        — Ты заслужил это, — улыбнулся Джин. Чим улыбнулся шире и опустил глаза.        Герцог встал.        — А теперь в замок! Я хочу отоспаться, а вам еще к свадьбе готовиться.       Чимин смущенно спрятал лицо в ладони. Тэ засмеялся и, взяв своего омегу за руку, потянул на улицу. Усадил на своего коня и, не дожидаясь сопровождения, в замок.        Такой свадьбы королевство еще не видело.        Молва о помолвке принца с обычным омегой разлетелась быстрее ветра. Каждый желал увидеть избранника наследника трона, но видели его пока что немногие приближенные. Так как свадьба была спланирована королем заранее, много времени на подготовку не ушло.        Уже спустя неделю Чимин заламывая пальцы, стоял весь в белом перед большим зеркалом в широкой резной раме.       Сердечко трепыхалось где-то на уровне желудка, в ушах шумело от волнения. Он раз за разом окидывал себя взглядом, пытаясь найти изъяны, не находил, но не успокаивался.        Белый фрак с золотой вышивкой и пуговицами идеально сидел на стройной фигуре, волосы красиво уложены, руки затянуты в белоснежные перчатки. В ухе сверкает сережка, алмазной капелькой покачиваясь при малейшем движении.        В дверь постучали и Чим вздрогнул, оборачиваясь. Вошел король и, оглядев Чимина, улыбнулся. Мягкой, отеческой улыбкой. Чимин видел такую когда-то давно, когда отец был еще жив. Монарх подошел и взял одну руку Чимина в свою.        — Я пришел к тебе не как правитель, а как отец. Я вижу, как мой сын счастлив рядом с тобой и я хочу сказать тебе за это спасибо. Я рад, что он меня не послушал и поступил по-своему.        — Я… Я обещаю делать его счастливым и дальше, Ваше Величество.        — Отец. Для тебя я теперь отец. И нам пора.        Огромный зал был забит людьми, помещение гудело от шепотков. Все хотели увидеть, наконец, омегу, который будет следовать за принцем в его правлении. В противоположном конце зала стоял Тэхён, нервно кусая губы и поминутно поправляя темно-синий фрак. Он глянул на широко распахнутые двери и так улыбнулся, что Чимин невольно улыбнулся в ответ. Волнение как рукой сняло. Под торжественную музыку король повел нового члена семьи к алтарю, передал дрожащую ладонь в руки сына и стал сбоку.        Произнося клятвы, оба не отводили друг от друга глаза, держась за руки. Чимин несмело сжимал ладони Тэхёна, а тот поглаживал пальчики омеги, успокаивая.        Низенький священник протянул новобрачным кольца и те надели их друг другу, без подсказки закрепляя союз поцелуем. Таким нежным и желанным, что обоим перехватило дыхание. По залу прокатился дружный вздох, кто-то даже заплакал.        Где-то среди них сидел крестный фей и поигрывал палочкой, сыпя искры на молодых и, напевая мелодию, которая звонкими колокольцами разносилась по залу.        — И жили они долго и счастливо, — прошептал Хосок и рассыпался искрами.