The Great Styles

— Что с вами, Мистер Пейн? — В каком смысле? — Я вижу, что вы действительно чем-то опечалены. В принципе, так оно и есть, в противном случае, вы бы не приглашали меня сюда, — врач обратил свои глаза на историю болезни, где чёрным тонким курсивом были написаны: «Алкоголизм, бессонница, депрессия, апатия». — В юношеские годы, когда человек особо восприимчив, отец дал мне совет: «Прежде чем судить людей, сын, помни, что не у всякого проходимца есть такие же привилегии, какие есть у тебя. Нужно видеть в людях только хорошее». Мы не были с ним особенно близки, но утрата его, как наставника, явно пошатнула мое детское сознание. И я пытался следовать его совету, но даже моему терпению есть предел… В Луисвилл я приехал… Черт знает, зачем я сюда приехал. Но из Нью-Йорка я возвращался с чувством отвращения. С отвращением к людям. — Это ведь не просто так, верно? Расскажите мне всю историю, Мистер Пейн. — Все люди — это марионетки, которые поддаются славе, богатствам, социальному статусу. Так сложно сейчас найти того, кто действительно окажется хорошим человеком. — Вы кажетесь мне хорошим человеком, Мистер Пейн, — заметил доктор. — Да, но… Понимаете, даже я себе опротивел. Был один единственный человек, который меня не раздражал… — глаза метнулись к окну, в котором крупными хлопьями снег взвыл над городом, порождая настоящую метель. — И кто же это? — Гарри Стайлс, — психотерапевт что-то чиркнул у себя в блокноте. — Он был вашим другом? — У него был… дар надежды, я прежде не встречал такого, и вряд ли когда-либо встречу снова. — Где вы познакомились? — На одной… вечеринке.

***

      Вернувшись в Нью-Йорк только в 1925 году, я понял, что жизнь тут прогрессировала гораздо быстрее, чем в Чикаго. Естественно, приехал я уже на готовенькое, так как не терял времени на вылазки в казино. Поэтому могу с точностью сказать, что заработал я себе немалое состояние на этой пятилетней командировке. Новые корпорации Уолл-стрит приглашали всех желающих поработать на них, обещая легкую прибыль. Вся перспективная молодежь толпами стояла возле здания, и говорят, что тот день был ознаменован «Золотым четвергом» (или это был понедельник). Разгорелась настоящая «Золотая Лихорадка». Я же просек эту жилку на два года раньше своих сверстников.       Так что, вернувшись домой, я обнаружил, что всё здесь мне стало в новинку. Новые марки машин, новые компании, новые здания и новые соседи, одним из которых оказался некий джентльмен по имени Гарри Стайлс. Много ходило разных легенд о нем, о его особняке, что, к слову, занимал неимоверно-огромную территорию. Я даже опешил сперва: соседи, которых я знал до своей командировки, уже давно покинули свои особняки. И эти дома, скорее всего, уже стали сейчас погребом или читальней Мистера Стайлса. Каждый день в этом особняке проходили самые лучшие вечеринки города, на которые съезжался весь Нью-Йорк. Но мне, к сожалению, как-то не удавалось посетить столь яркое представление.       Моя же хибарка была скромной и чем-то напоминала кроличью нору. Я тут же нанял гувернантку, которая, прежде чем согласиться на мое предложение, осыпала мой дом и меня легкой французской бранью. Мой дом был полон различных справочников по кредитованию, инвестициям и прочим делам, непосредственно связанных с моей работой. Я, все-таки не особо привыкший к бурной Нью-Йоркской жизни, решил попрактиковаться в своём деле, дабы не прослыть невеждой среди моих коллег. Лето выдалось очень жарким, поэтому я частенько замечал народ на пляже, что находился прямо напротив моего дома. И вот, в один прекрасный день, я оказался гостем одной, на первый взгляд, замечательной семьи, имеющей большое влияние в Нью-Йорке. Это был мой кузен Луи и его жених Найл Хоран, с которым мы учились в университете. — Лиам! — мужчина чуть не сбил меня с ног. Могу сказать точно, что по телосложению я был намного худосочнее этого типа. Найл — один из лучших игроков в поло и гольф. — Здравствуй, Найл, — улыбнулся я, пытаясь вытиснуться из его дружеских объятий. — Сто лет не видел тебя, дружище! Как ты? Как твоя работа?       Мы вошли в их особняк, который, к слову, был невероятен. Белый мрамор вкупе с английским дубом завораживал, и я едва не споткнулся, засматриваясь на искусную работу дизайнеров. Я остановился рядом с огромным стендом, где хранились все награды Найла, который тут же подошёл и встал подле меня. — Это — гольф, — он показал на верхнюю полку, — А это — поло, — теперь на нижнюю, — Луи предпочёл расставить их так, потому что он стал страшным перфекционистом в последнее время. Идём, — и он повёл меня дальше, устраивая небольшую экскурсию по своему дому.       Вероятно, Найл был очень горд собой сейчас. Его голова высоко поднята, а осанка оказалась ровнее любой гимнастки. Я запомнил его белокурым юношей, но теперь от светлых прядей не осталось и следа. Брюки с белоснежной рубашкой сидели точно по фигуре. Да, он действительно был хорош собой. — Ты… Спрашивал меня про работу? — Да. Что там у тебя с обустройством в Нью-Йорке? Чем-то помочь? — Нет, ты что! Даже не думай об этом, я… — Что за чертовщина… — прошептал Найл, и я остановился рядом с ним, заглядывая в зал.       Тюль разметался по комнате и, словно белое облако, парил в воздухе, вызывая очередной поток смеха у сидящих там омег. Я счёл это зрелище завораживающим, стая мурашек прошлась по моей спине, пока я пытался разглядеть среди белой ткани моего кузена. — Луи, зачем ты открыл окно? — Найл сдвинулся с места и вошёл в комнату, — Я же попросил тебя, — он махнул рукой дворецким и они тотчас же собрали тюль и навели в комнате порядок. — Извини, не удержался, — Луи выглянул из-за дивана, и я пришёл в полнейший шок: некогда казавшийся мне юным подростком, он превратился в настоящую омегу, расцветая со зрелостью. Его карамельные волосы спадали на ясные голубые глаза, и он тут же поправил свою челку, хитро улыбаясь, как умел делать только Луи. Наши взгляды встретились, и его глаза расширились от удивления. — Лиам?! — он подпрыгнул на диване и подбежал ко мне с объятиями, — Лиам, как же я скучал по тебе! — кузен оценил мой внешний вид и изрёк, — А ты все ещё одинок. — Что навело тебя на эту мысль? — я улыбнулся ему в ответ, — И да, я тоже по тебе скучал. — Точно сказать не могу, но я абсолютно уверен в своём выводе. Даниэль, скажи ведь! — он обернулся в сторону дивана и с него тут же встала высокая, загорелая девушка. Она размяла затёкшую шею и посмотрела на меня. — Да, пожалуй, я соглашусь с тобой. — Ну, вот увидите, голубки! Я сведу вас! Вы потом отлипнуть друг от друга не сможете, — Луи хлопнул в ладоши, а Даниэль закатила глаза. — Ещё чего! Определенно нет! — Ну же, Даниэль, не противься! — его звонкий смех снова заполнил комнату, и я начал размышлять.       Луи очень сильно изменился с нашей последней встречи. Я не говорю о том, что его тело приняло более приятные формы, а лицо начало сиять легким загаром. Что-то в его поведении меня напрягало, но я никак не мог понять что. Было, наверняка, что-то искусственное в нем. — Так, все. Луи, отстань ты уже от них со своими идеями, — прервал их перепалку Найл, на что омега насупился, — Лиам, ты так и не ответил на вопрос. Как твоя работа? — Отлично, — кивнул головой я, — На пропитание хватает, это уж точно. Перед приездом сюда, я заехал в Луисвилл. — Ну и как там? Вспоминают меня? — улыбнулся мне Луи. — Все абсолютно спокойно, как и прежде. Слышал пару разговоров о вас с Найлом. Не бойся, только хорошие. — Может, тебе с домом помочь? Я знаю отличного дизайнера, он… — Нет-нет, Найл. Все в порядке, не нужно. Меня вполне устраивает моя хибарка. Ты же знаешь, я не люблю богатый интерьер, когда дело касается моего дома. — Слышала, у вас там вечеринки проходят? — внезапно спросила Даниэль. Это был первый раз, когда она обратилась лично ко мне. Безусловно, девушка была шикарна, но ее надменность немного отталкивала. — Да, каждые выходные. Я пока не бывал там, но когда соберусь, то все детально расскажу. — Я бывала пару раз, — ответила Даниэль. Она сидела, развалившись чуть ли не на весь диван. Найл куда-то ушёл, Луи же с интересом рассматривал свои пальцы, сидя на кресле. А я нашёл свое место на полу. — Да? И вы уже видели того самого Стайлса? — Стайлса? — внезапно спросил Луи. Мы посмотрели на него: его взгляд был каким-то потерянным, а в его позе читалась нервозность и любопытство. На секунду, мне даже показалось, что его голубые глаза заблестели, — Какого Стайлса? — Je demande à tout le monde à la table*, — громогласно ворвался в напряженную тишину мажордом, и все вопросы были тут же забыты, оставляя каждого теряться в догадках о поведении Луи.

***

      Стол, как и следовало ожидать, был шикарен. Стояли блюда от рыбы до мяса, что было немного странно, ведь из гостей были только я и Даниэль. За столом велись исключительно светские беседы девушек. И эти «светские беседы» порождали во мне некую неприязнь, так как были насыщены надменностью и нелепым юмором. В них отсутствовало тепло, присущее нашим с Луи отношениям. Я не чувствовал братскую любовь, да что уж говорить, я абсолютно не чувствовал никакую любовь. — Как проходит подготовка к свадьбе? — спросил я, отрезая ещё один кусок телятины. — Хорошо, — добродушно ответил Найл, — Но Луи что-то не особо проявляет инициативу, — кузен раздраженно посмотрел на него и отложил приборы. — То есть, ты хочешь сказать, что мне наплевать на нашу свадьбу? — Нет, я просто хочу сказать, что я кажусь более увлечённым ею, — сказал Найл засунул кусок мяса в рот. — Мне не пять лет, чтобы быть чем-то увлечённым, — Хоран гневно посмотрел на жениха. — Луи. Не выводи меня. — Давайте сменим тему, — внезапно опомнился он, натянуто улыбаясь нам с Даниэль, — Говорят, ты нашёл подружку в Чикаго, Лиам? Это правда? — Бросьте, ерунда! Я слишком беден для таких вещей, — неловко засмеялся я, восхищаясь внезапным порывом кузена сосватать меня. — Так ищите себе богатую жену. Быстрее обретёте состояние, — все также горделиво обратилась ко мне Даниэль. — Это не в моих приоритетах сейчас, — я ответил ей слабой улыбкой, — Луи, ты делаешь из меня какого-то дикаря, сбежавшего от цивилизации, — внезапно, по столовой прогремел властный голос Найла. — Цивилизация трещит по швам. Читал «Цветные империи на подъеме»? Годдард написал, — он встал с места, по всей видимости, чтобы пойти за сигарой, — Он говорит, что мы — белые, господствующие над миром люди, можем быть поглощены, — Найл подошёл к темнокожему дворецкому и дернул его за воротник, — Чёрными. Представить только! — он зажег сигару и закурил, облокотившись на спинку стула Луи. — Найл в последнее время стал таким меланхоличным. Книжки умные читает, — грустно улыбнулся кузен.       Что-то в его взгляде было нежное и трепетное. Он хотел развернуться к жениху, чтобы провести рукой по его щеке. Но рука застыла в воздухе из-за внезапно раздавшегося телефонного звонка. В комнате повисла длинная, невидимая напряженная нить, соединяющая два конца стола. Губы шатена дернулись в неоднозначном жесте, и он скомкал салфетку у себя на коленях, когда Найл закрыл за собой дверь в комнату, где стоял телефонный аппарат. — Я сейчас, — и снова эта натянутая улыбка, но теперь дверь закрывается и за Луи. Они с Хораном начинают о чём-то разговаривать, переходя на повышенные тона. — Что проис… — Молчите! — заткнула меня Даниэль, и честно, я бы уже давно избавился от общества этой странной дамы. Но она все равно чем-то меня очаровывала. — Что..? — Я пытаюсь послушать, о чем они говорят! — громким шепотом сказала она мне. — И что?! Что с того? — Я не потерплю, чтобы твои шлюхи звонили при наших гостях! — Чего ты завёлся? Нет никаких шлюх! — Очевидно, что есть! Передай этой назойливой проститутке, чтобы не звонила во время ужина! — Это ты слушаешь сплетни своих чокнутых подруг и веришь им больше, чем собственному мужу! — Ты ещё мой жених, между прочим. Не бери на себя многое, Хоран! — Что опять не так? — У Найла есть любовница в городе, — внезапно сказала Даниэль и я расширил глаза от шока. — Правда? — Да. До того невоспитанная, что звонит к нему в дом. С его дочерью и женихом. — И кто же эта дама? — Никто не знает, — пожала плечами шатенка, — Но Луи уже давно в курсе этого. Я не понимаю, как он продолжает это терпеть. Раньше они жили в другом месте, но им пришлось переехать из-за того, что Найл закрутил роман со своей замужней соседкой, уже будучи помолвленным с Луи!       И в этот момент я действительно был в смятении. Как же так? Они выглядели счастливыми на открытках, которые прислали мне. У них есть совместная дочь, большой дом, уют. А, учитывая то, какой Луи замечательный кузен и человек, как сильно он привязывается к людям и любит их, я сомневаюсь, что он обделял своего ненаглядного заботой и лаской. Что-то тут было не так. Что-то явно не складывалось в единый пазл.       Дворецкий открыл стеклянные двери и оба жениха зашли в столовую, а Даниэль, неустанно болтающая о похождениях Найла, затихла. — Лиам, ты расцвёл, — сел за стол Луи, пытаясь выглядеть так, словно ничего не произошло, — Словно роза. Оставайся с нами на ночь. — Что вы, мне рано вставать и я… — Лиам в обед хотел съездить в Йельский клуб. Вспомнить былое университетское прошлое, — посмотрел на меня Найл и вздернул бровями, немым жестом показывая свою настойчивость.       Я хотел было уже возразить, но наш диалог прервал очередной звонок телефона, и, в этот раз, мы все уже знали, кем являлся его инициатор. Сперва я взглянул на Луи. Даже не знаю, как я мог бы описать те эмоции, что я увидел в его глазах. Там, голубым океаном плескалась такая грусть, о которой я и задуматься не мог бы, посмотрев на эту семью со стороны. Я не знал, как так получилось, что их дочь появилась не в браке, не знал, почему Найл так медлил с этим.       Я ничего не мог понять, и все это переросло в огромный клубок путаницы, от которой у меня начала болеть голова. Поэтому, Луи, завидев мое состояние, предложил мне и Даниэль выйти и прогуляться в саду, но девушка отказалась, ссылаясь на страстное желание покурить в доме. Найл же отвечал на очень важный звонок. Craig Armstrong — Green Light       Мы вышли в сад, и в лицо тут же ударил свежий воздух. Расположение особняка Хоранов было крайне удобным: рядом озеро, причал, не слишком далеко от Нью-Йорка, не слишком близко к промышленным участкам. Когда дом остался позади и Луи убедился в том, что нас никто не мог подслушать, он сказал: — Лиам, знал бы ты, сколько всего я пережил, — он усмехнулся, — Ты просто представить себе не можешь, — он покачал головой и прикусил губу. — Как… твоя дочка? Она, наверное, уже большая. Хотелось бы с ней повидаться. — Пэмми? Отлично. Могу устроить вам персональную встречу как-нибудь, — кузен улыбнулся и я впервые увидел его настоящую, тёплую улыбку, которую не смог увидеть сегодня среди малознакомых мне людей, — Знаешь, когда она родилась, ее отец был черт знает где, — я посмотрел за его спину, на курящего Найла, — И черт знает с кем, — его глаза встретились с небом и он глубоко вздохнул, — Я спросил у акушерки, омега это или альфа? Девочка или мальчик? Она сказала, что это девочка-омега. Я заплакал, а потом сказал: «Ну и ладно, что девочка-омега. Только пусть она будет дурой. В наше время, омегам необходимо быть глупенькими дурочками, чтобы хоть как-то выжить».       Я не знал, для чего он мне это рассказывал, до тех пор, пока не встретился с ним глазами. Вы когда-нибудь видели человека, чей взгляд был настолько опустошенным и беспомощным, что вам непроизвольно хотелось убить того типа, который причинил ему боль? Я не смог бы убить этого недоумка, потому что знал, что никто не виноват в печали Луи. Лишь жизнь, которая так по-свински обращалась с ним все эти пять лет. — Ты в порядке? — наконец-то, я смог вымолвить хоть одну фразу. Он ничего не сказал. Лишь покачал головой и, едва улыбнувшись, посмотрел вдаль, прямо на дом напротив, который еле видным светом отражался в озере. — Одиночество, оно… Страшное, — он замолк, но потом я уловил улыбку на его лице, которая была очень грустной и ностальгической, — Мертвая тишина. Когда ты готов кричать, только бы быть где-то и с кем-то. Слышать что-то. Протягиваешь руку в ожидании того, что ее коснутся. Сидишь, ждёшь, пока кто-то придет. А время бежит. Оно быстротечно. Его нельзя вернуть назад…       Слова Луи имели смысл для меня. Он, наверняка, потерял многих своих друзей и подруг, отдаваясь Найлу целиком и полностью. Но я ведь не видел его пять лет. За пять лет многое может случиться. И то, что пережил Луи, остаётся загадкой, наверное, даже для его жениха. Возможно, он когда-нибудь наберется смелости рассказать всем нам.

***

      Я все-таки настоял на том, чтобы поехать домой. Такси благополучно довезло меня до Уэст-Эгга, и я расплатился с водителем несколькими купюрами, бросив их на переднее сидение. Уехав из дома кузена, мне, как будто бы, полегчало. Я, словно, сделал большой глоток свежего воздуха, все это время задыхаясь у Хоранов в гостях. Я вполне насытился этим обществом на неделю другую, но Найл заверил меня, что завтрашняя поездка в город будет удачной, поэтому, мне пришлось согласиться.       Открыв калитку с характерным скрипящим звуком, я уже готовился зайти в дом, как вдруг мой взор привлёк один силуэт. Это был мой сосед, Стайлс, который стоял у себя на пирсе, засунув руки в карманы. Внезапно, он вытащил одну руку и протянул ее, словно пытаясь поймать что-то неведомое в воздухе. Коснуться чего-то. Он выглядел таким беспомощным, так отчаянно он тянулся за неведомым предметом, что на меня нашло какое-то странное чувство. Будто где-то там, на противоположном берегу, его действительно кто-то ждёт. Кто-то, кто также пытается дотянуться до него. Я развернулся по направлению к своему дому, желая побыстрее уснуть, но сквозь кроны многолетних деревьев я заметил небольшой зелёный огонёк, мигающий где-то вдали.