The Great Styles

      Луи уехал от Гарри в восемь часов утра. Лиам позвонил в резиденцию Стайлса и сказал, что Найл прислал машину к его дому. Поэтому, с самого утра в особняке царил переполох: Луи сновал туда и обратно, в попытках успокоиться. — Гарри, что мне делать? — Стайлс сидел на кровати и сонно наблюдал за нервным шатеном; на его лице расплылась улыбка, но он поспешил скрыть ее, приложив ладонь ко рту. — Я не знаю, милый, но ты выглядишь очень забавно.        Шатен остановился. — Что? Ты нашёл в нашей ситуации хоть что-то забавное? — он повысил голос, — Гарри, ты в своём уме? — Конечно, — он встал и подошёл к Луи, поворачивая его лицом к высокому зеркалу, — Очень даже, — Стайлс приподнял рубашку шатена и положил руки на его плоский живот.       Луи завороженно вздохнул, осознавая, что этим жестом Гарри хотел ему сказать. На секунду, он позволил себе представить небольшую выпуклость, находящуюся под широкими ладонями мужчины. И, по неизвестной причине, его нервозность постепенно исчезла. Дыхание Луи стало размеренным, а дрожь в конечностях прошла. — Видишь? Все отлично, — наконец-то сказал мужчина, — Ты остался у Лиама на ночь, так как вы засиделись; все-таки, кузены не виделись много лет, им надо бы наверстать упущенное, верно?        Шатен медленно моргнул. — Да. — А теперь, ступай, тебя уже заждались, — Гарри поцеловал его в макушку, а после отстранился.       Пэмми сидела на небольшом диванчике в прихожей, с интересом разглядывая интерьер огромной для неё комнаты. Увидев папу, она побежала навстречу, обхватив стройные ноги руками. — Привет, любимая, я тоже соскучился по тебе. Мы могли бы ещё немного пообниматься, но боюсь, что твой отец не дал нам времени на это.       Стайлс напрягся из-за слова «отец», употреблённого не в нужном контексте (как ему показалось). Пока Луи осматривал свой внешний вид, мужчина подошёл к девочке и сел подле неё, склоняясь над дочерью. — Ну, стало быть, тебе понравился дом? — Очень, — она счастливо улыбнулась, показывая отсутствие одного молочного зуба. Это заставило Гарри испытать трепет и нежность к своему ребёнку. — Тогда, я приглашаю тебя и твоего папу к себе в гости снова. Но, с одним условием: ты сохранишь ваш визит в секрете, — он поднёс указательный палец к губам. — Правда? — восхищенно спросила Пэмми, — Я никому не скажу! — она быстро добавила, — А когда? — Скажем… Завтра? — он уточнил, обращаясь больше к Луи. Шатен обернулся и кивнул. — Хорошо, значит мы придём к Мистеру Стайлсу завтра. Идём, любимая, нам пора спешить. Попрощайся, — он взял руку дочери и вышел на порог. — До свидания, Мистер Стайлс. — Буду ждать с нетерпением, — ухмыльнулся мужчина, смотря в глаза юноше.       Луи прикусил губу, как будто обдумывал что-то. Он развернул дочь, предварительно сказав спускаться по лестнице осторожно, а сам прижался к мужчине, последний раз целуя. — Оказывается, что «Мистер Стайлс» звучит правильно только из твоих уст. — Особенно, когда я это кричу, — улыбнулся шатен, с укором смотря на Гарри. Он заправил выбившуюся кудрявую прядь за ухо мужчине, — Люблю тебя. — Я тебя тоже, Луи.       Они отошли друг от друга, и юноша быстрым шагом поспешил к дочери, с интересом разглядывавшей гусеницу на лилии. Стайлс смотрел вслед двум фигурам, с каждой секундой становившихся все меньше и меньше. Через семь минут, когда он услышал отдаленный рёв мотора автомобиля, он смог спокойно вздохнуть и зайти в дом. Но нервное состояние не покидало его до самого вечера.

***

      На пороге дома Луи и Пэмми встретил их французский дворецкий, который загородил вход. — Je suis désolé, monsieur Louis, mais M. Horan a interdit à votre fille de vous accompagner.* — Didier, quelle absurdité! * Мистер Хоран не мог этого сделать. — Dans la maison des étrangers. Laisse-moi emmener Pammy dans sa chambre.* — Малышка, иди вместе с Didier, — Луи сам зашёл в особняк, слегка отталкивая дворецкого.       Дома он столкнулся с громким, звонким смехом Найла, который звучал для его ушей похабно и грубо. Смех Гарри был мелодичный и мягкий. Это вызвало у Луи первый прилив отвращения к собственному жениху. Он вошёл в зал, приходя в удивление от скопления посторонних людей в его доме. — Луи, дорогой! Проходи, а мы тебя заждались! — неестественно громко произнёс мужчина.       Внимание шатена обратилось к остальным четверым людям, сидевшим на его диване. Он стиснул челюсти и натянуто выдавил улыбку, на что получил такую же в ответ. Просто омерзительно. — Найл, не потрудишься познакомить нас? — Безусловно. Это — семейство Аллен. А это, — он перевёл руку на другую пару, — Мартин Хилл и Чарли Хейз. — Приятно познакомиться с тобой, Луи. Мы так наслышаны о тебе, — произнёс последний из людей. Чарли? Чабби? — Да, ваш с Найлом случай — и впрямь редкий. Немногим удавалось скрепить союз с таким, как вы. — А какой я? — вспыхнул шатен, но, кажется, это осталось незамеченным для гостей. — Вы — мужчина, так ещё и омега. — А вы, судя по всему, консерватор до мозга костей. — Нет, что вы- — А я полагаю, что это так, — перебил его омега, а после обратился к жениху, — Найл, можно тебя на секунду. — Безусловно, но я не задержусь надолго. Это невежливо со стороны главы семьи — оставлять гостей скучать.       Луи затворил двери гостиной и отвёл Найла в холл. Он сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на него. Найл встал напротив и достал из кармана зажигалку и портсигар. Он приподнял одну бровь. — Ты ничего мне объяснить не хочешь? — сказал Хоран, попутно зажигая сигару во рту, — Ты где был сутки, мм? — Может это ты мне объяснишь, что тут забыли эти люди, которых я впервые в жизни вижу?! И какого черта ты запираешь нашу пятилетнюю дочь в ее комнате? — Эти люди организуют нам свадьбу. Пусть хоть кто-то об этом позаботится, — он сделал глубокую затяжку и выдохнул в потолок, — Как-то эгоистично с твоей стороны получается: нагулял ребёнка ты, а краснеть должен я.       Луи стиснул челюсти и схватил мужчину за грудки. Его лицо исказилось ненавистью и злобой. У Найла же было выражение спокойствия, хоть и на самом деле он закипал внутри. — Ты — животное. Как смеешь ты так выражаться о ней? — Не о ней, а о тебе, — он бросил сигару на паркет, — Бетти, убери это, мать твою! — крикнул он, на что служанка быстро подбежала и смела с пола тлеющую сигару, — Чем от тебя воняет, Луи? — он оттолкнул юношу к стене, — Где ты был, черт тебя дери?! — У Лиама, я говорил тебе. — Почему от тебя тогда прет каким-то альфой. Забавлялся, пока я работал, да? — С чего ты взял? — слащаво улыбнулся шатен. — Не держи меня за дурака, — Найл крепко взял запястье Луи и притянул к себе, — Ты трахался с другим? — Отпусти меня! — Отвечай! — Не трогай меня, мне больно! Я тебе не обязан отчитываться о своих действиях! — Да, неужели? Будь благодарен, что ты ещё жив. Если бы не я, ты бы умер вместе со своим отродьем на улице. — У меня были близкие друзья, которые готовы были принимать меня ещё пять лет, а ты и их отнял! Да лучше бы я умер, чем жил с таким тираном, как ты! — Тиран, говоришь? — Найл прижал шатена к стене и взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Он склонился над Луи, и тихим, хриплым от табачного дыма голосом, произнёс, — Если ещё хоть раз я услышу, что ты говоришь такие слова, то я приму меры, Луи. И они будут жесткими, ты ведь знаешь меня, малыш. На первый раз я тебя прощаю, но если такое повторится вновь, то ты будешь наказан. Ты меня понял? — юноша продолжал злостно изучать знакомые черты жениха, но молчал, — Я спрошу тебя снова: ты меня понял? — хватка на подбородке усилилась, от чего шатен был вынужден нарушить свой десятисекундный бойкот. — Да. — Вот и отлично, — Найл ослабил хватку и легко поцеловал жениха в губы, — Я все ещё люблю тебя, Луи. Не разочаровывай меня, хорошо?       Шатен опустил взгляд, но затем, осознав, что Хоран наблюдает за ним, посмотрел на него. Ледяные голубые глаза изучали его поведение, поэтому юноша кивнул несколько раз, соглашаясь со словами жениха. Он боялся Найла в такие моменты. — Я вижу в тебе перемены, Луи. Может быть есть что-то, о чем бы ты хотел поговорить со мной? — Нет, — ответил моментально шатен. — Ладно. Но если что-то тебя тревожит, ты ведь знаешь… — Я понял, Найл. У меня нет проблем.        Хоран вздохнул, будучи немного встревоженным поведением некогда примерного будущего супруга. Он приобнял его за талию. — Я тут рассмотрел несколько вариантов с гостями, — Луи понял, что он решил перевести тему, — Тебе обязательно приглашать Клэр О’Мелли? — Она была моей акушеркой. — Не подумай, мне не жалко денег. Просто… Места не так много, а я ещё хотел позвать Уилсонов, понимаешь?       Луи старался думать о хорошем. Старался забыть все те слова, которые в порыве гнева сказал ему Найл. Об «их» дочери, которую, как Луи когда-то казалось, немыслимо любил Хоран. О его беременности, сделавшей из него местную проститутку. О небольших синяках на запястье и подбородке, которые все еще пульсировали. Мысли уносили Луи на ту сторону залива, где всегда улыбающийся и галантный Гарри, ждёт его и его дочь с любовью и нетерпением. Он не должен был показывать свои слезы Найлу, который предпочёл заменить врача, подарившую жизнь их «дочери», на свою любовницу и ее муженька-неудачника. На щеках блеснули две тонкие мокрые дорожки, которые Луи тут же поспешил стереть. — Конечно, как скажешь. — Вот и славно. А теперь пойдём, гости уже заждались нас.       Четыре напуганных лица (про себя Луи сказал морды) сидели в гостиной, сложив руки на коленях. Завидев, что Найл всё-таки приобнимает будущего супруга, гости расслабились, но слабое чувство напряжения все ещё отказывалось покидать их тела. — Простите, у нас с супругом были кое-какие недомолвки, — натянуто улыбнулся мужчина. Луи слегка вздрогнул от режущего слух «супруг». Он не хотел быть его «супругом», да чего тянуть, Луи совершенно не хотел находиться тут — в обществе этих напыщенных дураков. — Monsieur Horan? Le thé est prêt, * — как гром среди ясного неба раздался голос их дворецкого. Это послужило сигналом для шатена, чтобы освободиться от сокрушающей хватки Найла.       Они последовали в столовую, где ещё долгое время трапезничали. Во время всего чаепития юноша не проронил ни слова, искренне надеясь, что Господь услышит его мольбы, чтобы время шло быстрей.

***

— Лиам! — высокий, хриплый стон раздался подо мной, и я, зажмурив глаза, излился ей на нижнюю часть спины. — Черт возьми, Даниэль… — я лёг на спину и откинул голову назад.       На часах было одиннадцать вечера, я только что приехал с английского паба, который находился не так далеко от моей работы. Даже несмотря на то, что я был довольно состоятельным среди среднестатистических работников, я экономил. На самом деле, это являлось моим минусом: я всегда боялся продешевить, откладывал деньги на лучшую жизнь. Но только забывал, что через пару лет мне стукнет тридцать, а я все коплю и коплю. Для чего? Для кого? Я и сам не знал.       Я выпил шесть неполных стаканов с недорогим виски, а дальше все было туманно. Не знаю, пил ли я потом, но очнулся я уже тогда, когда расплачивался с таксистом за проезд. Под боком у меня сидела стройная девушка, не менее пьяная. Конечно, я бы мог взять ее в туалетной комнате паба, но я не так воспитан. Обладательница золотисто-коричневых волос сказала мне что-то, пока я все ещё находился в «космическом пространстве». Я прижался к ней и вздохнул запах ее шоколадных, кудрявых волос. — Что ты сказала? — Я — Эстер, не Даниэль.       Я резко приподнялся на локтях, девушка подо мной испуганно посмотрела на меня. Это была кудрявая шатенка с каре-зелёными глазами, у неё был узкий нос и подбородок с ямочкой, а также нахмуренные темно-коричневые тонкие брови, расположенные под странным прямым углом. Это была не Даниэль. Я обреченно выдохнул и снова опустился на кровать, отодвигаясь подальше от неё. — Послушай, эм… — Эстер. — Послушай, Эстер, — исправился я, — К сожалению, тебе пора идти. — Да, я понимаю, — через некоторое время сказала она.       Эстер встала с кровати, взяв разбросанные платье и каблуки. Я отвернулся и сам же потешился над своей реакцией. Я видел эту девушку голой вдоль и поперёк, но почему-то сейчас мне казалось неправильным смотреть на неё. Я ведь ее выгнал. — И всё-таки, мне жаль, что у тебя и у твоей подруги ничего не получилось, — неожиданно произнесла она.       Я замер и нахмурился. Предполагать не мог, что я способен рассказывать свои жизненные проблемы посторонним людям в пабе. Но, потом, мне стало плевать на это и я просто кивнул ей. — Мне тоже. — Поговори с ней. Каждая омега ждёт того самого звонка. — Спасибо тебе, Эстер. — Тебе тоже, — она улыбнулась и вышла из комнаты.       Оказалось, что она уже успела найти себе такси на обратную дорогу. Поэтому, когда я спустился вниз и вышел из дома, ее машина уже уехала. Честно говоря, я задумался над ее словами. Стоит ли мне пытаться добиться Даниэль вновь или же всё-таки оставить эту затею кому-нибудь другому? Ее красота и манера речи завораживали меня, а ум и воспитание пробуждали во мне незнакомое раннее чувство гордости. Мне хотелось коснуться ее руки каждый раз, когда она проходила мимо меня. Но, почему-то, меня не покидало ощущение того, что рано или поздно, она все равно убежит от меня к обладателю оксфордского диплома или мировому призеру игры в поло. Я относил Даниэль к категории «женщина-розовый сад»; только в руках умелого садовода она сможет расцвести. А я уже упоминал, что у меня нет никаких флористических способностей.       Я лёг на свой небольшой диван в гостиной, поджав ноги под себя — на кровати было противно спать. Как только сон начал приходить ко мне, я увидел свет от горящих фар, который переходил с одной стены на другую — машина все ещё ехала. Что-то заставило меня подскочить с места и посмотреть на автомобиль и его пассажиров. Я накинул халат, надел тапочки, и выбежал на улицу. Машина проехала к дому Стайлса. Я напрягся. Кто мог оказывать Гарри столь поздний визит? Время было три часа ночи. Я подошёл к небольшой калитке, которая соединяла наши со Стайлсом участки. Совесть не позволила мне зайти внутрь, поэтому я стал выглядывать из-за пушистых темно-зелёных кустарников.       Стайлс вышел босиком; попутно завязывая пояс халата, он спускался по лестнице. Участок не освещался, поэтому мне оставалось различать силуэты только благодаря зажженной лампе в руке мужчины. Мое сердце начало сильно биться, ударяясь о грудную клетку. Я увидел Луи: его плечи были сгорблены, он был поникшим — это было несложно угадать. Гарри перехватил Пэмми из рук Луи и понёс ее в дом, торопливо говоря о чём-то с кузеном. Они зашли в сам дом, дворецкий закрыл за ними дверь.       На этом мое расследование закончилось. Свет в зале зажегся, зрители начали выходить. Это не должно было меня так волновать, они ведь взрослые люди и сами разберутся в своих отношениях. Но я не мог оставить это просто так. Почему ему необходимо было сбегать от Найла вместе с дочерью в три часа ночи? Почему он был подавлен? Я не понимал этого, я чувствовал, что мой кузен ставил передо мной преграду. Только я забывал, что он уже не тот юный Луи из Луисвилла. Он повзрослел, но я никак не мог это принять. Но не это чувство двигало мной в ту ночь. Я знал, что что-то происходит. Что все это — не просто так. Но, что именно…?