Марионетка или...Маринетт?

POV Адриан. Я не решился вернуться в комнату. Просидев на крыше еще с полчаса, я все же спустился на балкон и осторожно, чтоб не заметили, заглянул в окно. Я понял, что Маринетт лежала на своей кровати — свет в комнате уже не горел и никаких движений не было заметно. Мой уникальный кошачий слух смог уловить тихие всхлипы. Она плакала. Теперь уже из-за меня, но не как Адриана, а как Кота Нуара. Зачем же только я полез к ней?! Тем более в такой момент… Осмотревшись по сторонам, я увидел летний лежак. Похоже, что именно на нем я и буду сегодня ночевать. Не хочу беспокоить Мари. По крайней мере сейчас. Хорошо, что повезло еще с погодой — нет дождя, да и ветер не сильный. Подойдя к лежаку, я сел на него. Не так мягко, как на тахте, но все же и не холодный пол. Хотя… Сейчас я готов был спать на чем угодно. Но вот в чем вопрос… А смогу ли я вообще уснуть после такого? Не думаю. По крайней мере пару часов бессонницы мне обеспечено. Поцелуй… Этот поцелуй не выходит у меня из головы. Почему? Почему я поцеловал Мари? Ведь я люблю только Леди Баг. Но… Меня тянет к принцессе. Я не могу понять, почему именно, но тянет… Невыносимо сильно… Подложив руки под голову, любуюсь яркими звездами на ночном небе. Очень красиво… Ни единого облачка. Но даже эта красота не может отвлечь меня от мыслей о Мари. Интересно, уснула ли она? Ну или хотя бы успокоилась? Я бы хотел сейчас пойти к ней, крепко-крепко обнять и шептать, вымаливать прощение за свой глупый поступок. Но готов поспорить, что она просто закричит, оттолкнет. И в итоге я сделал бы еще хуже. Поэтому… Ей сейчас лучше побыть одной. Если бы я только мог избавиться от костюма и придти к ней в своем настоящем обличие, тогда бы, возможно, она и успокоилась бы. Но… А что, если Маринетт просто прогнала бы меня? Ведь она считает меня предателем и изменщиком. Хоть и говорит, что еще любит, я чувствую… Чувствую всю ее боль и ненависть ко мне… Прикрыв глаза, я вспоминаю… Эти мягкие и сладкие губы Мари… Меня до сих пор к ней тянет. Будто невидимая крепкая связь образовалась между нами. Или она уже была, а я только заметил? Наверное, если бы возможно было переиграть этот момент, повернуть время вспять, я бы поступил так же. Да, я бы поцеловал ее снова. И не раз… С надеждой, что она ответит, а не оттолкнет. Но я понимаю, что другого исхода не было бы. Я бы так же потом лежал и мучился от угрызения совести. И все же… Я бы этот поцелуй повторил не задумываясь… На этих мыслях я понимаю, что сон начинает поглощать меня. И вот… Еще мгновение, и я оказываюсь в царстве Морфея… /Включаем Alice: Madness Return–Horror (4:09) (VK)/

...

Проснулся я на полу в каком-то непонятном помещении. Мне стало невыносимо холодно. Несмотря на то, что на мне была достаточно теплая толстовка. Хотя… Поднявшись на ноги, я заметил, что одет был уже в свой кожаный костюм. Когда я успел переодеться? Не помню ничего… Протерев глаза, я стал осматриваться. Какая-то старая, заброшенная комната. По содержимому можно было догадаться — когда-то давно здесь жила девочка. Это точно. Тут было много кукол, игрушечных домиков, детских книг. Да и мебель, которая уже наполовину сгнила, была женской: выцветшее розовое кресло, да кроватка с порванным балдахином. Все было покрыто пылью и паутиной. Здесь явно давно никто не бывал. На самом деле ужасное место. Но как я тут вообще оказался? Подойдя к стеллажу с игрушками и куклами, я начал их осматривать. Трогать мне здесь ничего не хотелось. Нет, я не брезгливый, но что-то меня от них отталкивало. Что-то говорило внутри меня «Не трогай их, а то хуже будет». Оставалось только рассматривать. Вид игрушек был отвратительный. И не из-за того, что они так же были все в пыли, да паутине. Не из-за того, что им лет так по двадцать-тридцать. Нет… На некоторых были оторваны руки или ноги, у каких-то не было глаза, а пару кукол и вовсе были лысыми. Складывалось чувство, будто тут жила очень жестокая девочка, раз так плохо относилась к своим игрушкам. Закончив рассматривать содержимое стеллажа, я отошел и снова прошелся взглядом по странной комнате. Неожиданно заиграла какая-то мелодия, заставив меня вздрогнуть. Обернувшись в сторону, откуда она доносилась, я увидел на прикроватной тумбочке музыкальную шкатулку. Не менее старую, как и те игрушки. Она была приоткрыта, а внутри крутилась маленькая балерина. Но кто мог ее включить? Точно не я и точно не ветер… Как только музыкальная шкатулка затихла, наступила снова полная тишина. Доносился лишь тихий ритмичный шум, будто бы где-то работал вентилятор. И только сейчас я заметил, что это до сих пор вращался куллер вентиляции. Очень странно… Если комната была заброшенной, в которой люди не были уже несколько лет, то и, по логике вещей, вентиляция давным-давно должна была сломаться. Хм… Обернувшись, я заметил не менее отвратительных кукол по углам комнаты. Маленькая жительница этой детской явно любила их. Вернее любила над ними издеваться. Мой взгляд привлекла одна кукла, которая, в отличие от всех, стояла на тумбочке и выглядела новой. По крайне мере без пыли. Будто бы ее поставили только сегодня. Подойдя поближе, мои глаза медленно распахнулись от шока или нет, даже ужаса. Это была та самая кукла. Кукла Марионетки. Я что, был в ее комнате? Выпрямив спину, я стал быстро осматриваться по сторонам. А вдруг она была где-то за углом и следила за мной? Да, чувство того, что за мной следят, не покидало меня с момента, как я проснулся. Но в комнате никого не было, кроме меня. Вернув свой взгляд к зловещей кукле, я немного наклонился и протянул к ней руку, чтобы взять. Но как только мои пальцы коснулись ее… Эта кукла резко повернула ко мне голову. Сказать, что моя душа ушла в пятки, значит ничего не сказать. Одернув быстро руку, я попятился к двери. Дыхание мое уже участилось, я правда очень напугался. Сглотнув образовавшийся ком в горле, я боялся даже отвести взгляд от куклы. А она все так же и стояла, с повернутой ко мне головой. Будто наблюдала за мной. А мне становилось очень жутко. За все годы моей супергеройской жизни, признаться честно, я испытываю такой ужас впервые. — Адриан… Услышав голос Маринетт, я быстро обернулся на приоткрытую дверь. Мне показалось? Не думаю. Это был точно голос Маринетт, который доносился откуда-то за дверью. Я его ни с чьим не спутаю… Быстро покинув комнату и избавившись от пристального взгляда куклы, я оказался в не менее старом коридоре. Было очевидно — я каким-то образом очутился в полностью заброшенном доме. Посмотрел сначала в одну сторону коридора. Ничего не было, кроме закрытых дверей, паутины и кромешной тьмы. Мое ночное зрение в ней ничего и никого не заметило. Повернув голову и посмотрев другую сторону, я увидел ту же самую «картину» — запертые двери, никакого света и клочки паутины, свисающие с потолка. Нахмурив брови, я пытался понять, откуда же донесся голос Маринетт. Недолго думая, я все же медленно начал свое движение по коридору. Шаг за шагом. Я продвигался все дальше от детской комнаты, осматривая каждую закрытую дверь. Везде была мертвая тишина. И только тихий звук крутящихся лопастей вентиляции доносился до моих ушей. — Адриан… Помоги мне… — снова послышалось. И я уже четко знал, откуда доносился голос. Маринетт звала меня на помощь. Медлить было нельзя. Не раздумывая, я быстро рванул в нужном направлении. Голос принцессы доносился в конце левого коридора. Как я и думал, там была дверь. — Адриан! Помоги мне… Да, Маринетт была именно там, именно за этой дверью. Взявшись за пыльную ручку, я подергал дверь вперед-назад. Заперто. Нахмурившись, я достал из-за спины свой железный жезл и чуть отошел от нее. Разогнавшись, я со всей силы ударил ногой по двери, тем самым выбив ее с петель. Когда дорогой человек находится в опасности, церемониться и пытаться открыть дверь какой-нибудь отмычкой просто не было времени. Легче выбить и сломать ее. Что я и сделал. Залетев в комнату, попутно переступая через щепки развалившейся старой двери, я увидел стоящую впереди Маринетт. А за ее спиной была… Марионетка. — Адриан… Прошу тебя… Помоги мне, — взмолилась Мари. Она не могла даже пошевелиться. Я видел, как по ее щекам текли слезы, а тело немного вздрагивало от всхлипов. — Марионетка… — тихо прошипел я сквозь стиснутые зубы, покрепче сжав в руках жезл. Именно ее я видел тогда в ванной комнате в первый день проживания у Мари. Но тогда я еще не знал, кто именно это был. И вот... Наконец-то я с ней встретился. Наконец-то я нашел ее. Наконец-то я избавлюсь от этого кошмара и все вернется на свои места. Жертвы вернутся домой, а в Париже станет спокойно. Пройдет страх и ужас, который охватил город после этих жутких происшествий. — Адриан, ты разве не чувствуешь? — заговорила вдруг Марионетка, обхватив сзади Маринетт руками и прижавшись к ней, — Не чувствуешь, как мне больно? Как я страдаю. Из-за тебя, Адриан… Я не сразу понял, что меня раскусили. Хоть я и был в костюме Кота Нуара, ко мне обращались по настоящему имени. Но… Откуда она узнала? Как догадалась? Хотя, это сейчас уже неважно. Отнекиваться я не собираюсь. — Не слушай ее! — закричала Маринетт, но вырываться не стала. Просто не могла. Она шмыгнула носом, продолжая стоять. А я ничего не понимал, медленно опустив жезл, который все это время держал наготове для резкого наступления. — Ч-что ты такое говоришь? — все, что я смог сказать, продолжая сверлить непонимающим взглядом Марионетку. А она обнимала сзади Мари, выглядывая из-за ее плеча, и тихо…хихикала? Да, она засмеялась. Так холодно, так как-то отстранено. Что по телу невольно прошлись мурашки. Это… Не человек вовсе. Но она смеялась. За ее черными волосами, которые закрывали лицо, я не мог ничего разглядеть. Но подсознательно я понимал — она улыбается. Но это улыбка не радости и счастья, нет… Это безумная улыбка. Улыбка боли и страдания. — Адриан, разве ты ничего еще не понял? — продолжила Марионетка. Ее голос мне чей-то напоминал, только какой-то искаженный, потусторонний. Но чей? — Я так любила тебя. А ты меня предал… Ты уехал, даже не попрощавшись. Бросил меня, так жестоко… — Замолчи! — закричала Маринетт, но Марионетка быстро закрыла ей рот рукой. А ведь и правда… Как говорил тот студент, ее руки были будто из разбитого фарфора, все в трещинах и бледные. — А теперь, Адриан… Я тебя ненавижу. Всей душой ненавижу. И мечтаю, чтобы ты страдал так же, как и я… Чтобы ты чувствовал всю мою боль. Как я горела изнутри. Какой огонь пылал в моей душе. Да, Адриан, я жажду мести… Я заставлю тебя страдать, так же, как ты заставил страдать меня. Я стоял будто вкопанный, раскрыв рот и впитывая, словно губка, каждое сказанное Марионеткой слово. — Н-но… При чем тут ты? Я тебя даже не знаю, — проговорил я, но потом резко замолчал. Кажется, я начинаю понимаю, что к чему. А до моих ушей снова донесся этот безумный смех. — Глупый-глупый Адриан… Я и есть Маринетт, — от этих слов я выронил из руки жезл, который с грохотом упал на пол. Что? Маринетт и есть Марионетка? Нет, я не верю… Ведь они сейчас обе стоят передо мной. А так не бывает. Даже с акумой… А Мари будто пришла в себя и начала вырываться. Но Марионетка крепко ее держала, продолжая улыбаться. — Да, мы одно целое. Она это я, а я — она. Мы едины, — голос Марионетки начал изменяться. Он становился еще более искаженней, будто бы двоился, — И наша ненависть внутри нас обоих. Когда она договорила, Мари перестала вырываться. Все ее тело стало покрываться такими же трещинами, в которых была и Марионетка. Будто бы Маринетт сама становилась фарфоровой куклой. И... Прямо на моих глазах... Девушка просто рассыпалась на осколки, а Марионетка опустила руки. Я стоял в полной растерянности, раскрыв рот в ужасе и не зная, что делать. Неужели... — Нет! Маринетт! — Я хотел кинуться вперед, но понял, что уже поздно. Мари больше не было. Только осколки хрупкого фарфора лежали под ногами этой ходячей куклы. Теперь в комнате были только я и она… Марионетка… — Что ты с ней сделала?! — Ты лишился своей любви… Ты потерял ее раз и на всегда. — Но ведь я люблю… Я не успел договорить, как меня перебила Марионетка: -…Леди Баг, не так ли? А как ты думаешь, куда она пропала? — она склонила чуть голову на бок, будто бы изучала меня, но не внешний вид, а душевное состояние, ждала от меня реакции и продолжала: — Ведь ты каждый день пытаешься дозвониться до нее, — мою голову стали быстро посещать самые страшные мысли. Если она знает о ней, то могла сделать все, что угодно. Нет…только не это… — Да, Адриан… Я убила ее. Убила ее, чтобы ты страдал. Страдал от потери. Страдал, как и я! — по комнате разразился леденящий душу хохот. Стиснув зубы, я зарычал. Быстро подковырнув мысом сапога жезл и подкинув перед собой, я подхватил его и кинулся вперед прям на Марионетку, замахнувшись и закричав: — Нееет!!!

…

Я резко открыл глаза. Сразу я ничего не понял. Куда делась Марионетка? Где сейчас я нахожусь? Но потом до меня дошло… Я на балконе Мари, лежу на лежаке. Дыхание было сбито, а на лбу я чувствовал выступающие ледяные капельки пота, которые от свежего утреннего ветра становились еще холоднее. Это был всего лишь… Дурной сон… Я уже хотел привстать, как почувствовал, что кто-то лежит рядом, положив голову мне на грудь. На лежаке было и так тесно, но это не мешало кому-то сбоку прижиматься крепко ко мне. И от этих объятий мне не было тепло. Нет, наоборот... Я чувствовал холод, исходящий от рядом лежащего человека. Опустив взгляд, я замер… Дыхание снова перехватило, а пошевелиться и вовсе побоялся. Рядом лежала Марионетка. Ее длинные черные волосы укрывали полностью меня, до самых пят, будто одеяло. Она спала, обнимая меня за пояс рукой, которая была вся в трещинах… Разбитая душа… Разбитое сердце... Разбитый фарфор. Что мне теперь делать?..