Марионетка или...Маринетт?

POV Адриан. /Включаем Five Finger Death Punch - Wrong side of heaven и на повтор/ Стиснув зубы и зажмурив глаза, я терпел невероятную боль, которая пульсировала под лопаткой. Бражник, оставив воткнутую трость, сделал пару шагов назад, засмеявшись. — А-Адриан?! — голос Мари заставил меня приподнять веки. Взгляд ее был полон удивления. Я только сейчас понял, что она до сих пор не знала, что под маской скрываюсь именно я. Ведь всегда, когда Бражник упоминал мое имя, присутствовала Марионетка. Да и сама Марионетка всегда называла меня Адрианом, а Мари — Нуаром. Так я и мог различить, когда была Маринетт, а когда — это чудовище. — Не сейчас, — тихо ответил я и усадил Мари на землю, облокотив о ствол дерева. Выпрямившись, я взялся свободной рукой за трость и резко выдернул ее, еле сдержав крик, который чуть не вырвался из меня. Посмотрев на окровавленный острый наконечник, я откинул трость в сторону. Сжав покрепче в руках Гуань Дао, я произнес: — Я — Двуликий Зверь, имя мое — Адриан Агрест. Своим Гуань Дао я уничтожу зло, принесенное тобой, Бражник! Больше ты никому не причинишь вреда! Пора закончить с этим раз и навсегда! Пока я произносил слова, которые усилят и так могущественное оружие, я чувствовал на себя взгляд Мари. Она сидела около дерева, прижав к груди ладонь, сжатую в кулак, и смотрела на меня так… Как никогда раньше. В ее взгляде отчетливо читался шок, недоумение и… Разочарование? Конечно, я обманывал ее столько дней, прячась под маской Кота Нуара, а она страдала. И я ничего не мог сделать. Я заслуживаю такого взгляда. Однозначно… Резко развернувшись, я горизонтально взмахнул оружием. Резкая волна потока воздуха откинула Бражника на несколько метров назад, а рядом стоящие деревья были разрублены пополам и с грохотом рухнули, образовав вокруг темное облако пыли. Когда обзор немного прояснился, я увидел, что Бражник снова стоял на ногах, как ни в чем не бывало. — За что? — тихо спросил я Бражника, — За что такая ненависть к собственному сыну? — под конец голос стал более громче и тверже, а брови опустились. Сжав в руке Гуань Дао, я смотрел на него и ждал ответа, который волновал меня больше всего, — За что?! — К сыну? — в грубом голосе я уловил нотку недоумения, — Ты серьезно решил, что я твой отец?! Глупый мальчишка! После чего он снова засмеялся. А я стоял и ничего не понимал. Но ведь я сам видел… Эта комната у нас дома, как отец из нее выходил. Сам видел же! — Н-но… Я же видел… — Я стал заикаться, уставившись на него. — Видел меня? Или своего отца? Дорогой Адриан, тебе должно быть Габриэль никогда не говорил, что у него есть брат-близнец? — Усмехнулся Бражник, а я чуть оружие из рук не выронил, — Ну так вот, ты хочешь узнать, почему я так тебя ненавижу, племянничек? — Д-да, х-хочу… — Кивнул я, не сводя с мужчины, а как уже выяснилось с моего дяди, широко распахнутых глаз. — Двадцать лет назад я встретил твою маму. Я полюбил ее с первого взгляда. Но она все время держала меня на расстоянии «вытянутой руки», считала меня хорошим другом, на которого всегда можно было положиться. И так оно и было. Меня все устраивало. Конечно, я хотел большего, хотел любви, но приходилось довольствоваться тем, что она мне давала. Она была добрым, теплым и светлым человеком. И все было хорошо. Пока я не узнал, что она выходит замуж за моего брата, за Габриэля! — Бражник расхаживал по поляне и я даже не заметил, как он оказался рядом со своей тростью. Подняв ее с земли, он продолжал: — Но я не терял надежду на то, что когда-нибудь все же получу от нее любовь. Я продолжал сохранять с ней теплые дружеские отношения. Но Габриэль все чаще начинал возмущаться, почему я так много времени проводил с его женой. Он знал, что я испытывал к ней сильные чувства. И поэтому старался не подпускать меня к ней. По крайней мере следил за тем, чтобы я не остался с ней наедине. Но это ничего. Когда я узнал, что она беременна, я понял, что эту битву за сердце я проиграл. Но я проиграл битву, а не войну! Я не собирался сдаваться и уступать Габриэлю. Я стоял и внимательно слушал каждое слово Бражника. Кажется, что даже нижняя челюсть опустилась до земли. Я стоял в таком ступоре, что даже не мог пошевелить пальцами на руках. Но зато теперь все стало становиться на свои места. Я начинал понимать, почему Бражник так жаждал убить меня. Своим рождением я испортил ему жизнь. -…А когда ты родился, все в тебе души не чаяли. Твоя мать и вовсе забыла обо мне. Все ее свободное время она уделяла только тебе. Знаешь, Габриэль решил, что я стал сходить с ума, раз ревновал так женщину к ребенку. Я ни на шаг не отходил от нее. Всегда пытался хоть как-то уловить на себе ее взгляд, тот теплый, любящий взгляд. Но она будто не замечала меня! Всегда носилась с тобой! И тогда я стал силой пытаться заполучить ее. Но братец быстро сообразил и запер меня. Да, именно в этой круглой комнате он меня и запер. На долгие годы. Чтобы я больше не позорил ни его имя, ни его семью. А как ты думаешь, Адриан, кто бы захотел иметь брата-близнеца, который свихнулся от любви? — Бражник горько усмехнулся, продолжая: — Если бы все узнали об этом, вряд ли Габриэль добился бы такого успеха в мире мод. И поэтому, он держал меня взаперти от посторонних глаз, никому обо мне не рассказывал, даже скрыл дверь за большой семейной картиной. Он приносил мне еду, обустроил все в комнате так, чтобы мне было удобно. Но я ненавидел его за все это. А больше всего я ненавидел тебя… Я ждал той минуты, когда смогу выбраться и отомстить тебе. Но внезапно твоя мать пропала. Я места себе не находил, разгромил все вокруг, временно забыл даже о тебе и мести. Я думал только о том, как бы найти ее. Когда я все же успокоился, я обнаружил около кровати брошь, — Бражник дотронулся рукой до своего талисмана, — Должно быть, она выпала откуда-то, пока я громил всю мебель в комнате. Да, вот так я получил свою силу… Шок… Я просто испытывал такой шок, который парализовал не только мое тело и органы, но и душу. Как отец мог поступать так со своим братом? Держать человека взаперти… Хотя, это свойственно было моему отцу. Я тут же вспомнил, как не раз попадал под домашний арест за мелкие пакости. Но… Все же это переходило все границы. В словах Бражника я чувствовал невыносимую боль и обиду, которую он уже многие годы держал в себе. Казалось, что еще немного и из его глаз потекут слезы. Но вместо этого он снова засмеялся. — Правда забавно вышло, Адриан? Ты сказал, что я никогда не испытывал любви или дружбы. Но ты ошибся. Я испытал такие чувства, которые тебе, сопляку, даже и не снились. И вряд ли ты когда-нибудь их испытаешь. Ведь я… Собираюсь убить ее! — закричав, Бражник бросился в сторону Маринетт, выставив вперед остриё трости. — Нет!!! — опомнившись, я быстро оказался между Бражником и Мари, успев выставить поперек перед собой Гуань Дао, тем самым отбив удар. Краем глаза я заметил, как девушка зажмурилась. Должно быть, она ждала удара, но я не позволю даже и пальцем ее тронуть. — Я убью сначала ее, а потом тебя! Ты испортил всю мою жизнь! Жалкий гадёныш! — Бражник кричал, размахивая тростью и периодически смеясь. Он пытался задеть меня, нанести мне удар, но я отражал каждую его атаку. Сказать, что это было легко, значит соврать. Помимо того, что я до сих пор был шокирован от всей этой истории, так еще и проткнутая лопатка давала о себе знать. Но я старался не подавать даже вида, продолжая отбивать каждую атаку Бражника. Я видел, что он и правда потерял рассудок. Как давно, я не знаю, но сейчас он, кажется, даже не понимал уже, что делает. Он кричал все ненавистнее, все яростнее, желая меня задеть. — Умри же!!! — прокричал он и, схватив уже двумя руками трость, попытался вонзить ее в меня. Все, что я успел сделать, это выставить перед собой Гуань Дао и зажмурить глаза. А потом… Наступила полная тишина. Крик мужчины прекратился. Приоткрыв один глаз, я увидел прям перед своим лицом остриё трости. Еще бы сантиметр, и оно бы вонзилось в мой глаз. Но оно замерло. А вернее замер Бражник. Он медленно уронил трость на землю и я увидел страшное. Мое оружие, мое Гуань Дао, проткнуло мужчину в грудь. Клинок прошел насквозь тела Бражника. С другой стороны, со стороны спины, я слышал, как с края лезвия капала на землю темно-алая жидкость. — О нет, — тихо вырвалось из моих губ. — Т-ты… Испортил мне всю… Ж-жизнь… Не-не-ненавижу тебя… — хрипел Бражник, а из уголка его рта потекла тонкая струйка крови. Я быстро дернул оружие на себя, вытащив его резко из тела дяди. А он рухнул на землю. — О нет-нет-нет, держись… — Я наклонился над ним, кинув рядом на траву Гуань Дао, — Слышишь, держись! — Я щупал его по груди, пытаясь хоть как-то остановить кровь, которая хлестала из огромной раны. Глупо, правда? Если учесть то, что рана была сквозная, я бы ничем уже не смог помочь. Тем более… Он только что пытался меня убить, а я пытаюсь его спасти. Но вот такой я человек, я не хочу, чтобы погиб человек, в котором течет моя родная кровь. Не хочу! Тем более от моих рук! Я быстро положил его голову себе на колени дрожащими и окровавленными руками и прокричал: — Держись! — Какой же ты… Глупый… Н-ненавижу, — уже совсем тихо проговорил Бражник, закрывая глаза. А я заметил, как его тело стало постепенно обретать темно-синий оттенок и… усыхать? Он будто в мумию превращался прямо у меня на глазах. И только сейчас я вспомнил, что клинок моего оружия уже имеет свойство Разрушения. Вот что было бы, если бы рукой, заряженной энергией Котаклизма, я дотронулся бы до человека. Эффект был бы такой же. — Будь ты прок… — Бражник не успел договорить, как полностью потерял свою жизненную силу. Глаза его остались в слегка прикрытом состоянии, а рот был немного открыт, ибо он так и не успел договорить… Но знал, что именно он хотел мне сказать. Осторожно взяв с воротника Бражника брошь, я открыл ее и увидел фотографию своей матери. Он не врал… По крайней мере про свои чувства к ней. Не знаю, сколько я так просидел. Час? Два? Наверное, я просидел бы так сутки, несколько дней. Но Маринетт вывела меня из состояния потерянности, дотронувшись сзади до моего плеча. — Адриан… — Тихо произнесла она. А я слышал в ее голосе жалость и сочувствие, но поворачиваться к ней не стал. Мне было стыдно за все произошедшее. Я натворил столько дел и убил родного человека. А теперь… Я плакал. Я сидел на коленях, придерживая руками мертвое тело дяди и тихо плакал, склонив голову. Я дал волю эмоциям, которые все это время сдерживал в себе. Но были ли это слезы боли или облегчения? Ведь… Все закончилось. Теперь точно все закончилось…

***

/Включаем Landon Austin - Armor и на повтор/ С того момента, как я избавил Париж от Бражника, прошло несколько дней. Мари все же попала в больницу. Из-за большой потери крови она сильно ослабла. Но врачи сказали, что все будет хорошо. Несколько дней она полежит под капельницами и восстановит силы. Конечно, когда вернулись ее родители, они все узнали. Скрыть такое было невозможно. Они не знали только одного. Из-за кого именно пострадала их дочь. Но для них было важнее то, что все закончилось хорошо. И все же, я не мог позволить себе показываться им на глаза. Боялся? Вряд ли. Мне было больше стыдно, что причинил столько страданий их дочери. К тому же, которую я полюбил. Пострадавшие парни после исцеления Маринетт также пришли в себя. Им понадобилось пару дней для реабилитации, но после все они вернулись по своим домам. В Париже, наконец-то, наступил покой. Исчез страх, который больше недели охватывал город. Горожане были счастливы, что больше нет и Бражника. Узнав от отца всю правду, я от части успокоился. Ибо мой дядя и правда был признан невменяемым. Еще в детстве он отличался большой агрессией и ненавистью к окружающим людям. И только когда появилась моя мама в его жизни, он стал более адекватно относиться ко всем. Но до поры до времени. Поэтому отец был вынужден запереть его в целях моей и маминой безопасности. Бражник многое не договорил тогда, на поляне. Я понял, почему папа относился ко мне так строго и мало куда отпускал. Он боялся, что мой дядя доберется до меня, так как именно меня он считал виновником в его несчастной жизни. Теперь я все понимал, абсолютно все. Мои глаза, наконец-то, открылись, и я узнал правду, которую от меня так тщательно скрывали. И еще… Я получил кое-какую информацию о местонахождении матери. Поэтому, мне снова и уже по-настоящему придется покинуть Маринетт. Сидя в своей комнате за столом, я писал ей письмо: «Дорогая Маринетт, Я знаю, тебе пришлось нелегко. Ты пережила ад, в который я сам тебя и отправил. Хоть и всегда был рядом, я видел, как ты страдала, но никак не мог тебе помочь. Я виноват во всем. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, ибо такое не прощают. Я принес тебе столько боли… Ненавижу себя за это. Но я хочу, чтобы ты знала. Я очень тебя люблю. И всегда буду любить. Сейчас мне придется уже по-настоящему уехать. Насколько? Я не знаю. Я ухватился за ниточку, которая может привести меня к маме. И не хочу упустить такой шанс. Надеюсь, ты поймешь меня. И простишь. За все… Я обязательно вернусь к тебе. Будешь ли ты ждать меня… Я тоже не знаю, решать тебе. Хотя бы буду надеется на это. И… Я хочу, чтобы ты сохранила мой маленький подарок. Люблю тебя всем сердцем. Навсегда твой, Адриан Агрест.»

…

POV Маринетт. — «…Я хочу, чтобы ты сохранила мой маленький подарок.» — я достала тот самый маленький подарок из конверта, который мне принес курьер прям в больничную палату. Это было аккуратное красивое золотое кольцо. Грустно улыбнувшись, я вернула свой взгляд на последние строки письма: — «… Люблю тебя всем сердцем. Навсегда твой, Адриан Агрест.» Когда дочитала письмо, я прижала его к груди вместе с кольцом и прикрыла глаза. Я будто чувствовала тепло, исходящее от написанных строк. Теперь он уходит… И это точно. Но на этот раз я все понимаю. И обязательно буду ждать возвращения Адриана. — Я буду ждать тебя… — тихо прошептала я, не открывая глаз и еле заметно улыбнувшись уголками губ, а по щеке потекла маленькая слезинка, — Обязательно буду ждать…

КОНЕЦ

Всем большое спасибо, что продержались и дочитали мой фанфик до конца! :3 Жду ваши комментарии/замечания/предложения)