Часть первая. О том, как пуфик узнала, что произошло.
9 апреля 2017 г., 20:58
Незнакомая пони с туго-затянутой в хвост светлой гривой завернула за угол. Её походка была столь медленной и важной, но при этом каждый шаг она делала словно с боязнью, будто шла по тонкому тросу и не могла оступиться. Шаг вправо — упадёшь. Влево — тоже упадёшь. С каждой секундой стук копыт по кафилю был всё быстрее, и вскоре она совсем скрылась из виду. Собравшиеся вокруг пони, не издавая ни звука, наблюдали за ней, а потом снова вернулись к разговорам.
— Медсестра! — Пони услышала у себя прямо над ухом чей-то незнакомый голос. Перед глазами у неё всё плыло так, что нельзя было отчётливо разглядеть лица, которые так быстро мелькали перед её мордочкой. Она чувствовала жуткую духоту, из-за которой было трудно дышать. И не удивительно — как вообще пони с такой пушистой розовой шёрсткой могла находиться в помещении, где так жарко, учитывая то, что на улице дела обстояли куда хуже. — Позовите кто-нибудь мисс Рэдхарт! — Кричал кто-то позади, как вдруг пони почувствовала резкий холод от вылитой на неё воды и резко вскочила на ноги. Не смотря на то, что перед глазами по прежнему плыло, она смогла сделать пару шагов и выбраться из толпы. Розовогривая пони тут же подскочила к ней и, по-видимому, задала пару вопросов, на которые та лишь отрицательно мотнула головой и медсестра, свалив всё на духоту в помещении, отвела пушистенькую в комнату ожидания, где было намного прохладнее, и дала её стакан воды, который сразу же опустошился. Помимо Флаффл Пафф на соседней «лавочке» сидела ещё одна пони, судорожно листая страницы какой-то потрёпанной книжки, и не обращая никакого внимания на соседку. — Что на счёт печеньки? — осторожно спросила розовая пони. Голос у неё оказался довольно приятный, — она отломила кусочек печенья, но пони, сидевшая рядом, нагло выхватила всю пачку и стала уплетать одну за другой, буркнув что-то похожее на «спасибо». — Ты что-то ищешь? — Подобные превращения не были замечены практически ни разу в истории, кроме одного. Это проходило в лаборатории, но и то попытка оказалась неудачной. В итоге та пони… — она говорила взахлёб, — она не умерла, а что ещё хуже — стала человеком лишь частично. Пуфик недоверчиво, но в то же время с интересом посмотрела на неё и схомячила ту половинку печенья, которую отломила до этого. — Как они могут поступать так с нами?! — продолжала странная пони. — Нельзя просто взять, и сделать всех нас людьми! Какой в этом смысл, если шанс на удачное превращение — пятьдесят на петьдесят. Ты не представляешь, на сколько это мало. Боже мой, я сойду с ума за эти два часа ожиданий. Флаффи помедлила немного, а затем сказала: — Мне кажется, это не стоит таких волнений. — параллельно она умянала уже другую печеньку, — надо думать в позитивном направлении — представь, какого будет, когда в Эквестрии окажется человек! — Но на земле сейчас очень опасно… Впрочем, ладно, ты права. Эти два несчастных часа тянулись целую вечность. По громкоговорителю начали объявлять о ситуации на планете, и от этого пони начинали только больше волноваться. «Сначала учёные отвергали теорию кислотных дождей, но сегодня уже никто не сомневается, что именно они являются одной из причин гибели лесов, урожаев и растительности. Кроме того, кислотные дожди разрушают здания и памятники культуры, трубопроводы, приводят в негодность автомобили, понижают плодородие почвы и могут приводить к просачиванию металлов в водоносные слои почвы. Вода обычного дождя тоже представляет собой слабокислый раствор.» Получается, что любой дождь от части содержит кислотные вещества… «Кроме „дождей смерти“, как их прозвала команда исследователей, уже попавших на планету, к сожалению, так же в коре земли прорвался озоновый слой, который помогал людям спасаться от радиации и ультрафиолетового излучения солнца. Ещё тысяча шестьдесят четыре года назад появлялись первые дыры, но со временем они увеличивались. В итоге всё привело к тому, что слой полностью исчез, и уровень радиации заметно усилился.» Что ж, видимо, весь мир превратился в один большой Чернобыль. Флаффл Пафф сидела на полу, наблюдая за капающей из крана водой. Прозрачные капли, одна за другой, с противным звуком постукивали по раковине, а затем скатывались в самую серединку. Мысли о «мёртвой планете» не давали пони покою, и в голове у неё крутилось множество вопросов. Если мы здесь, с кислородом, с чистой водой, с растениями, животными, с близкими и друзьями, то какого тем, кто остался там совсем один? Что чувствуют эти люди? Чем они занимаются и на что надеятся? А если там не осталось совершенно никого, то получается, всё это зря? Пуфик вернулась к реальности, когда в громкоговорителе пошла рябь, затем несколько гудков, после чего можно было расслышать отдельные слова в гуще шума ветра и ещё непонятно чего. «Кажется, мы смогли связаться с попавшими на землю пони.» — голос диктора был слышен довольно отчётливо. — «Ало, вы нас слышите?» — в ответ лишь что-то зашуршало, как салафановый пакет, после чего диктор немного помедлил и объявил: — «Нам жаль об этом говорить, но, судя по всему, ситуация на планете ещё хуже, чем мы предполагали. У нас целых две неприятных новости.» Шорох продолжался и заглушал слова, от чего становилось всё труднее и труднее расслышать. «Наши учёные-мирологи взяли пробы почвы и обнаружили, что микробы стали в несколько раз опаснее. Теперь они могут предположить, что относительно большое количество людей погибло от болезней. Это что-то вроде невидимых убийц! Самое страшное, что эволюция микроорганизмов развивается быстро, приспосабливаясь и к средам, где нет воздуха и к высоким температурам. Возможно, ещё до начала кислотных осадков уже была высокая смертность населения от таких болезней, как грипп с осложнениями, брюшной тиф, холера, а так же предполагается возвращение эпидемии чумы — что может стать самым страшным для пони, пребывающих на земле. По Пуфику пробежала мелкая дрожь. „А так же было обнаружено мощнейшее в истории извержение вулкана, но название его определить пока невозможно. Зона поражения настолько огромна, что составляет приблизительно четверть всей планеты. Издалека мы можем наблюдать места, где не осталось даже намёков на траву и голые стволы деревьев — а земля там стала раскалённо-каменной, и, скорее всего, находиться там даже в скафандре может быть опасным для жизни. Ведь один шаг, и любое живое существо, — кроме, вероятно, кхм, тихоходок, — просто расплавится на месте. Над дверью зазвенел звоночек и кто-то медленно зашёл в комнату. Пуфик обернулась — эта пони была ей знакома. Она видела её несколько часов назад и сейчас почувствовала то же самое, что и тогда — она казалась такой маленькой и будто беззащитной, но при том от неё исходило безумное чувство собственной важности и какой-то непонятной придирчивости, будто та считала всех хуже её самой, и это ощущение раздражало Хаффи. — Идём, — сказала зашедшая пони. У неё была белая шёрстка и светло-жёлтенькая грива, на переднем копытце — серебряный браслетик, а на шее практически невесомый кулончик. Единорожка, используя свою магию, держала рядом какую-то бумажку, которая летала рядом в облаке золотой пыли. — Осталось двенадцать минут до твоей очереди.
