Моё сердце готово тебе отдать все цветы

      Утро следующего дня началось не с кофе, а с бодрого, резкого поднятия из-под одеял и подушек. Кровать была вся мокрая, а подушку покрывали розсыпы фиолетовых лепестков. И, следуя животному инстинкту, Вольдемар со всех ног ринулся к спасительному туалету, по крайней мере по трём причинам. Первое - обычное желание справить нужду, свойственное всем живым организмам, во-вторых - член стоял колом и зудел, а потому нужно было срочно снять напряжение, а в третьих - и рот, и горло было полностью забиты лепестками и рвотными массами, которые не только неприятно обжигали горло изнутри, а и почти полностью ограничили доступ к кислороду. Совершив все вышеперечисленные дела, Вольдемар долго не выходил из ванной комнаты - мылся, одевался, приводил себя в порядок и пытался хоть как-то сбить просто-таки каменный стояк! Когда юноша уже был одет, он бесшумно выскользнул из места с белым троном и направился на кухню - готовить же завтрак он был обязан сам. Член продолжал стоять, как бы омега не пытался, а потому, бросив все безуспешные попытки, он начал варганить яичницу - готовить парень не умел, да и толком не любил это делать, вроде бы омега, но душа не лежит к этому делу. Так как Демар не собирался разлёживаться на кровати, корчась в конвульсиях, целый день, то на помощь пришли заготовленные раннее прокладки, что не раз спасали приключенческую попу от смазки. Именно благодаря им, парень смог нормально, с ужасающим желанием, болезненным стояком и болями внизу живота приготовить-таки хоть яичницу. Плотно позавтракав, опять же после своего похода в ванную, омега решил пописать дипломную работу, которую он должен сдать уже в конце недели, ведь сегодня уже был Вторник! Следуя своим намерениям, не желаниям, тот уже приготовился было писать, да не тут-то было! Очередной, треклятый приступ японской болезни атаковал горло несчастного и, в мгновении ока, съеденная и почти полностью переваренная яичница оказалась на полу гостиной вместе с десятком полураспустившихся крокусов. По тому, насколько распущены цветы, можно прослеживать состояние больного, а также, насколько он близок к смерти. Как уже писалось ранее, Вольдемару очень повезло, ведь все его влюблённости оканчивались хорошо для него самого и смертельно для предметов любви. Они все умирали. Как говориться, нет человека - нет проблем. Да, это жестоко, но в случае с этим омегой стоял выбор - он или не он; он, понятное дело, всегда стремился выбирать не себя. Кому хочется умирать-то?! Нет, Демар полностью осознавал, что желать другим смерти и радоваться этому плохо, но у бедного парня попросту не было выбора... Да, юноше очень повезло в этом плане, ведь никто из его обожаемых не был его истинной парой, а потому о счастливой семье и браке речь не могла идти.       Чёрт, собраться с мыслями о нужной теме никак не получалось - Север словно поселился в голове у парня, мучая его изнутри. Самое страшное - Демар знал исключительно его имя и внешность. Они же даже толком и поговорить-то не успели! Голова полностью заполнилась короткими воспоминаниями вчерашнего дня. ЕГО голосом, ЕГО жестами, ЕГО словами и ЕГО телом. И хотя Вольдемар и видел этого красавца только раз в своей жизни, в безмерном пуловере, воображение влюблённого омеги рисовало такие сказочные изгибы тела, которыми обладают известные актёры и самые завидные холостяки и красавчики в мире. У него определённо прекрасное тело, уж в этом парень даже не сомневался! Хотя отголосками здравого разума на границе своего же сознания понимал, что он всё это придумывает сам и реальность может оказаться немного...иной.       И вот, уже сев на кровати, Демар начал своё жаркое рукоблудие. Он представлял его Аполлоном и Венерой одновременно, его белоснежные зубы и о том, как они вцепятся в нежную кожу горла и оставят несмываемую метку любви. О, этого он хотел больше всего. Омега хотел этого всей душой и сердцем, хотел, чтобы он стал ЕГО и наоборот.       Таких мыслей у Демара никогда не было. Ещё никогда ранее он не хотел, чтобы кто-то оставил на нём свою метку, ведь смыть и хоть как-то избавиться от неё невозможно, а другие альфы, учуяв по запаху омежки чужой запах, никогда не будут даже начать флиртовать, не то что заводить с бедным Демаром отношения!       - Север...мгх...ах...Севеееер...ааааааах, - и с этими стонами рука парня наполнилась вязкой белой жидкостью. Дыхание стало сбивчивым, грудь поднималась тяжело, сердце безумно колотило, будто оно решило поссоперничать в скорости с самим временем. Губы пересохли, а слюны было столько много, что она двумя тонкими струйками стекала по белоснежному, худому и острому личику, капая на кофту, что и так уже не блистала чистотой. Синюю толстовку свободного кроя украшало несколько капель слюны и огромное белое пятно семени, всё ещё сочащегося из томного члена.       - Вот же-ш!... Чёрт! Ну и как мне это потом отстирать?!       Однако продолжить самобичевание не удалось - парень просто-напросто отключился от переизбытка "эмоций" и приятных ощущений, граничащих с раем или принятием наркотиков.

***

      Следующий день также не отличался особой оригинальностью. Всю предыдущую ночь Демару снилось только одно, точнее, только один человек этой планеты - Север. Во сне альфа имел его во всех позах, мыслимых и немыслимых, в привычных местах и нет, с игрушками и просто секс. Во время очередного стона Демара во сне, тот почувствовал там же, что просто не может использовать своё горло - резко всё свободное пространство лёгких, дыхательного пути и рта наполнилось цветами и острыми, скрутившимися чуть ли не в иголки, листьями. Демар старался откашляться, однако первая попытка оказалась неуспешной. Вторая попытка уже была не зря, однако, когда омега зажмурил и открыл через секунду глаза, то увидел, что это действие он совершил уже в реальности. Рядом с подушкой растекалась лужица с частичками чего-то и...конечно же бутоны нераскрывшихся крокусов! Синие звёзды любви лежали в куче, друг на друге, мокрые, а компанию им составляли отдельные лепестки да зелёные, жестковато-шероховатые листья, свернутые в комочки или разорванные в клочья. Несмотря на всю красоту созданий природы, крокусы никогда не были любимыми цветами Вольдемара. И если с детства он просто никак к ним не относился, то после обнаружения своей болезни, парень начал ненавидеть эти цветы всем своим сердцем и душой. Теперь они стали для него исчадием ада, порождением зла, признаком его беспомощности и стыдным представлением этой чёртовой любви. Демару нравились ромашки, большие, белые, они приносили ему истинное удовольствие. Каждый раз, когда омега брал в руки и даже просто смотрел на белоснежные покачивающиеся от ветра головки, ему представлялось поле. Неприметное, о котором никто не знает, которое не использовано жестоким человеком и которое никто не смел опорочить. Это Свобода, это Ветер, что хлестает волосы по лицу, это Жизнь. Но никто не знал об этом. Демар тщательно скрывал любимое, да и отношений у него-то и не было толком. Никакой альфа не решался заходить настолько далеко, ведь тогда вся сущность омеги превращался в снег, покрытый толстой корочкой льда, сквозь который так маняще сверкало озеро его души.       Сегодня голова варила чуть лучше и парню удалось написать за день аж треть работы. Так что в конце дня виски омеги пульсировали, а тело болело, пронизываемое миллиардом невидимых иголочек и тупой болью, словно его огрели во всех местах чем-то тяжелом, к примеру наковальней. Решив немного отдохнуть в конце тяжёлого дня, Демар решил почитать книгу. "Вино из одуванчиков" Рея Брэдбери. И вот, прочитав несколько страниц, парня начало клонить в сон, однако уже спустя полчаса, дремота отступила. Теперь взгляд быстрее скользил по строчкам, а в глазах отражался Дух Интереса, бурными волнами разбиваясь о неприступные скалы новых знаний и сюжета. Как говорится, вода и камень точит. Так и было с новой книгой. Демар настолько захватился книгой, что опомнился уже утром, около 10 часов.       - Kusou! ("Чёрт", "дерьмо" с японского языка) Ну хоть дома сижу и на пары не надо. Да и сегодня можно устроить перерыв, вчера же так хорошо потрудился! А сейчас - СПАТЬ, - и омега завалился спать, напоказ зевая и сопя, словно делал перед кем-то вид, что спит.       Воздух в комнате был сжатым, плотным и застоявшимся. Тишину лишь изредка прерывало мирное приглушённое посапывание да сладковатый запах крокусов. Атмосфера была несколько напряжена, однако в каждой вещице, в каждой мелоче чувствовался уют и некое ощущение лёгкости и значимости, придававшее им особой ценности. Вольдемар спокойно спал, его грудь медленно поднималась и так же медленно опускалась, рыжие длинные волосы хаотично распластались по всей подушке, спутались в некоторых местах, но продолжали так же магическим образом придавать бледному до безобразия лицу живости, здорового вида и, кажется, даже меняли оттенок кожи на более смуглый и ближе к "крови с молоком". Сейчас, когда этот рыжий бесёнок спал, он выглядел по-домашнему милым, его так и хотелось поцеловать и заснуть с ним в обнимку. Всё его существо высказывало покой и умиротворение, будто и не связано липкими путами Ханахаки и коварной Любви. На лице застыл природный румянец, плохо проступающий через полупрозрачную кожу, от душной атмосферы и градуса в комнате. Да и, судя по тому, что парень так спокойно и мирно спал, снились ему либо нормальные сны, либо вовсем ничего. Но это точно не был Север.