Ирония судьбы

      Конец. Последняя песня, последний аккорд, последние слёзы, последние улыбки. Конец. -Это был финал главного вокального проекта страны — Голос. Дети. Ну, а с вами был я, Дмитрий Нагиев. Удачи вам, любви и терпения, всё, пока, пока! Услышав последние, финальные слова Нагиева, Пелагея выбежала со ставшей за последнее время такой родной съёмочной площадки. Слёзы неугомонной струйкой катились из её глаз, казалось, что с завершением проекта, она потеряла смысл жизни. Чёрные разводы от туши уже давно «разукрасили» её лицо, а заплаканные глаза предавали вид такой несчастной, потерявшей всё на свете девушки. Грусть, тоска, смятение, непонимание атаковали её со всех сторон. Ну почему же так быстро? Почему эти полгода пролетели так незаметно? Как эти красные кресла смогли стать для неё мягче любимого дивана? А как же? Как же голосята? Ведь ещё недавно они вместе репетировали, она объясняла им такие простые для неё, но столь сложные для них приёмы голоса, они вместе пели, называли её второй мамой… Эти волшебные эфиры, времяпровождение со своими любимыми коллегами, да какими уж там коллегами, они давно стали для неё самыми настоящими, самыми верными и преданными друзьями. Пелагея забежала, скорее, просто влетела, в свою гримёрку и сразу же плюхнулась на стоящий напротив двери тёмный кожаный диван, забравшись на него с ногами, слёзы ручьём катились из её глаз. «Позор, Пелагея Сергеевна, позор, тебе уже скоро 30 лет, а ты всё плачешь, но… ты же плачешь, потому что…закончился твой любимый проект и, быть может, ты больше никогда не сядешь в это красное кресло и никогда больше не станешь наставником этого волшебного шоу Голос. Ты больше никогда не будешь сидеть в красном кресле. Только вспомнив имена наставников, в дверь гримёрки постучались, и раздались знакомые голоса. — Поль, ты так быстро убежала, мы думали, что-то серьёзное случилось, — войдя в комнату, сказал Агутин, а за ним вошла, можно сказать целая команда, состоящая из Аксюты, Нагиева, Азизы, Гагариной, гримёра, оператора и ещё кого-то, кого Пелагея просто не смогла разглядеть из-за вновь подступающих и готовых вытечь из глаз слёз. — Как же я теперь буду жить без своего любимого проекта? — чуть дыша, всхлипывая сказала Пелагея. — Неужели он тебе совсем не надоел? Я вот уже как 7 сезонов пашу на Аксюту, а он до сих пор не может мне зарплату поднять, — рассмеялся Нагиев, вновь вставив даже порой в самый грустный момент свою шуточку. — Не надоел, — опустила голову вниз девушка. — А кого мы не могли заставить сесть в кресло наставника в этом сезоне? Кто нам убедительно говорил, что нет, не пойду и всё! А вот как получилось. Чудеса-а, — протянул Аксюта. — Бывает очень трудно привыкнуть к чему-то новому, но отвыкнуть от этого, увы, ещё сложнее. Я слишком привязалась здесь ко всему и ко всем. — Польк, да ты не расстраивайся, всё ведь хорошо закончилось. Смотри, какой финал был! Что ты так переживаешь? Я вот не переживаю, — рассмеялась, вмешавшись в разговор Гагарина. -Всё закончилось…- чуть дыша прошептала Поля, выдохнув. В воздухе повисло какое-то тяжёлое молчание… Нарушив тишину, в гримёрку с грохотом влетел Билан. Он огляделся по сторонам, нашёл среди всех находящихся тут виновницу этого собрания, быстро вдыхая и выдыхая воздух, переводя дух, выпалил: — Поооль, — Это выглядело со стороны немного глупо, даже Гагарина издала какой-то дурацкий смешок, что в таком «презентабельном» появлении Димы был кстати. Но если смотреть на всю эту ситуацию, то наверно, он был немного не в тему. Дима вновь пытался отдышаться, делая глубокие вдохи. Чуть придя в себя, он присел к Поле рядом на кожаный диван, немного растолкав уже разместившихся на нём Гагарину и Агутина, и взял её руку в свою. Поля с таким вниманием, с такой ноткой надежды в глазах смотрела на него, будто бы только он никто другой сможет её успокоить и помочь ей прийти в себя, поддержка Димы всегда помогала Поле в течение проекта. - Поль, понимаешь, всему когда-то бывает свой конец, вот и проект закончился, но ты пойми, он закончился, а жизнь продолжается. Голосята никуда не исчезнут, у них начнётся новая творческая жизнь, и именно ты помогла им сделать новый шаг на новую ступеньку в своей жизни. А Голос так же останется тем же волшебным, непохожим ни на какие другие шоу, подарившим столько прекрасных эмоций, новых знакомств, новых песен, подарившим мне ту… — вдруг он прервался, поняв, что разошёлся и, что его с таким вниманием слушают все вокруг. Зрачки Поли расширились до невероятных размеров, она, не отрываясь, смотрела в бездонные карие глаза Димы. –Жизнь продолжается, пойми это. Не стоит грустить, всё хорошо, Поль. — Улыбнувшись, заключил он. Пелагея обняла Диму и крепко-крепко, прижавшись к нему и уткнувшись в грудь, на что Дима самодовольно улыбнулся, мысленно ликуя, что он хоть чем-то смог помочь Поле. Гагарина тепло улыбалась, хлопая ресницами, смотря на друзей. Она сделала глубокий вдох и каким-то странным взглядом окинула Диму. В тесной для такого количества людей комнате становилось невыносимо душно и жарко. Помолчав ещё с полминуты, Аксюта засуетился: «Так, ребята, думаю, нам пора идти, и да, есть кой-какие дела, вы должны мне помочь, Азиза и Полина, да Полина, твоя помощь тоже потребуется. Извините, мы должные вас покинуть, — обратился он к Диме и Поле. «Отдыхайте, Пелагея Сергеевна, и не нервничайте так больше, до свидания, спасибо вам огромное, если что — звоните!» — захлопнул дверь Юрий Викторович, дождавшись, когда вся огромная толпа, наконец, выйдет из комнаты. Дима крепко обнял Пелагею, обхватив её за плечи. Не хотелось разрывать этих столь крепких объятий. Сердце Димы билось в бешеном ритме, Поля чувствовала и слышала этот стук, под тонкой рубашкой его невозможно было скрыть. Они просидели так неизвестно сколько: пять минут, десять, двадцать, тридцать… Вокруг царила тишина, но она нисколько не давила, а скорее наоборот, успокаивала, помогала прийти в себя, разложить все мыли по полочкам. Именно после прихода Билана, а точнее непонятного появления у себя в гримёрке, Поле стало действительно лучше. Он в последнее время стал очень странно на её влиять, при одном его виде, сердце начинало колотиться с бешеным ритмом, в голове появлялся какой-то туман, несуразные мысли, всё вокруг переворачивалось вверх дном. Вот и сейчас, прижавшись к нему, стало так хорошо, тепло и уютно. Хотелось, чтобы это продолжалось бесконечно, но…ничего не вечно… Эти столь крепкие объятия вдруг прервал неожиданный телефонный звонок. — Ой Поль, это кажется у меня, — разорвав объятия, Дима полез в карман за телефоном. На экране высветилось: «Яныч». — Рудкооовская, — протянул он, нажав «Принять вызов», -Всегда звонит не вовремя, -Да, Ян. — Билан, идиот, ты где? Ты, что забыл? Быстро дуй ко мне! — услышал он на той стороне провода разгневанную Яну Рудковскую. — Яна, что случилось? И мне… — Дмитрий Николаевич, пожалуйста, без лишних вопросов, вы должны через пять минут появиться у меня. -Но… — Дима, мне неважно, занят ты сейчас или нет, где ты тусишь и с кем, мне важно, чтобы ты через пять минут стоял прямо передо мной. Понял? — Но Ян... — Всё, жду, — сбросила она вызов. Медленно выдохнув, и положив телефон обратно, Дима обратился к Пелагее: — Поль, извини, мне нужно срочно ехать к Рудковской, — виновато взглянув ей в глаза выдохнул Дима. Поля печально посмотрела на него, поняв, что сейчас он уедет, и ей вновь станет так же грустно и плохо. Певец стал уходить, огладывая комнату. -Дим, постой, у меня есть к тебе одна просьба, — остановила его Пелагея в метре от двери. Посмотрев на неё с волнением, он дал понять, что он выслушает просьбу. — Быть может, пока ты у Рудковской решаешь все проблемы, я соберусь, а потом ты приедешь и отвезёшь меня домой, а? Я сегодня пешком и, боюсь, что просто не в силах сесть за руль, да и мне совсем не хочется ехать домой со страшными маньяками-таксистами, — немного улыбнувшись и, сделав лицо, как у знаменитого кота из Шрека, промолвила Поля. — Поль, какие вопросы? Конечно, я приеду, собирайся, как будешь готова, позвони мне, а я погнал к Янычу, а то она меня просто убьёт, — засмеялся певец. -Спасибо, Дим, — улыбнулась ему девушка, скрестив руки на груди. В тот же момент, Билан, попрощавшись с Пелагеей, в считанные секунды скрылся за дверью гримёрки. И вновь стало так пусто, холодно и одиноко.