Ирония судьбы

POV Дима Я летел со скоростью света по аэропорту, торопясь на самолёт, я ещё успевал, оставалось всего 20 минут, до вылета самолёта. Мне пришлось чуть ли не сшибать с ног проходящих мимо людей с аккуратными чемоданчиками, и, наверно, думающих: «Неужели вот этот неотесанный, неприглядный, бегущий со всех ног, успевающий только извиняться, мужчина и есть знаменитый певец Дима Билан?» Но, в прочем, меня это сейчас не особо волновало. -Где этот чёртов самолёт, где его посадочная полоса? Да блин, что за день вообще! Я нёсся как ненормальный, сбивая и толкая всех и вся. Было ужасно стыдно, но это сейчас не так сильно волновало. Наконец, я отыскал этот самолёт и «влетел» в него со скоростью света. Проходя к первоклассным местам, я отыскал там и своё, да, Рудковская, конечно, позаботилась обо мне. Всей душой я хотел в люкс, чтоб все люди вокруг исчезли и я бы там один с самим собой и своими мыслями. Но… сегодня явно был не мой день. Повезло лишь, что вокруг меня сидели люди в возрасте, не было «молодых фанаток знаменитого певца Димы Билана». Это отчасти радовало. Когда самолёт, наконец, взлетел, я облегчённо выдохнул, понимая, что всё, часа 2 я могу спокойно отдохнуть или даже вздремнуть, чего мне хотелось больше всего. Сложив лицо в ладони, я прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и привести в норму дыхание и мысли. Но что-то сильно кололо меня изнутри, я чувствовал, что всё не так просто, что я опять что-то перепутал, забыл, потерял… Я любил летать в самолётах, но в последнее время из-за частых перелётов эта любовь начала давать обратное действие. Глаза потихоньку начали слипаться. Гул самолёта, огни в окне, блики ночного города… -Пелагея! — резко оторвал я ладони от лица, прокричав, наверно, на весь самолёт, так, что все люди сразу обернулись и посмотрели на меня, как на ненормального. - Вот идио-от- протянул я, теперь же закрывая лицо одной ладонью. Как, объясните мне, как я мог забыть? И что теперь? Пелагея стоит на холодной улице (сегодня даже погода не радовала) и ждёт; ждёт, когда же этот до ужаса «занятой» Дима Билан приедет за ней; стоит и мёрзнет, отправляя мне сообщения и набирая номер на телефоне уже, наверно, в сотый раз. - Стоп — сейчас я ей напишу, но…я же в самолёте… Так, телефон, где телефон, неужели… -Рудковская! — прорычал я на весь самолёт. Люди окинули меня совсем не положительным взглядом. Хотелось, чтобы этот чёртов самолёт сейчас упал, разбился, и ничего вокруг не было, чтобы я исчез и растворился из этого мира. Стыдно, было ужасно стыдно перед Полей. Я заставил её меня ждать, я обещал ей, что приеду, и где же я теперь? Ей итак было сегодня трудно, а я взял и ушёл, а потом и совсем улетел из Москвы не сказав ни слова. Я даже не смог позвонить ей и предупредить, что я улетаю в Питер. Подло, Дима, с друзьями так не поступают. Вот скажите мне, А ЗАЧЕМ ЯНА ЗАБРАЛА У МЕНЯ ТЕЛЕФОН? Ей заняться больше не чем? Ну да, телефон мне опять не даст покоя, я же такой мальчишка-хулиган, что «мамочка» должна «позаботиться» обо мне: «Соц. Сети отбирают у тебя так много времени, ты опять опоздаешь, зависнешь в своём Инстаграме, начнёшь какую-нибудь трансляцию, а самолёт улетит без тебя!» Надоело! Дико неудобно, кошки скребут, рвут когтями на душе. Но… что я могу сейчас поделать? Остановить самолёт? Нажать на несуществующий в нём «стоп кран»? Я провалился в сон, забыв обо всём. Это было самое глупое решение.