Парень - Сатана, или любовь Дьявола

       Мужчина сидит в кресле, разбирая очередную кипу бумаг на подписание. — Заходи. Что ты там трёшься? — Дверь открывается, и в неё проскальзывает Тэхён. — Я хотел у тебя узнать, как там дела? — опуская голову, произносит он, чуть грустнея. — А как ты думаешь? Что может произойти спустя год стабильной комы. — Гук начинает ещё больше злиться, только вот Тэ тут ни при чём. — Чон, может… Хотя нет, забудь. Я просто так по нему скучаю, — падает на диван в углу Ким. — А ты думаешь, мне хорошо? Представь себя на моем месте: каждый день смотреть на него, но не видеть его улыбки и этого пронзительного взгляда. — Гук зарылся пальцами в волосы. — Я просто устал… Ладно, ступай, мне нужно заниматься делами, как, впрочем, и Вам, господин Ким. — Мужчина возвращается к своим делам, не обращая внимания на уход парня. Подходя к двери, Тэ спрашивает полушёпотом, не очень-то надеясь, что его услышат: — Ты не думал возобновить приём таблеток? — Что, предлагаешь пихать в него всё подряд, пока не подействует? — Не знаю… — Допустим… А потом что? Новая зависимость — новые проблемы? Нужно найти способ вытянуть его без таблеток. Всё, иди.

***

      Парень, спотыкаясь, бежит по узкому проходу. Подбегая к одной из дверей, дёргает её за ручку, но та не поддаётся. — Чёрт… — Он оглядывается, видя того, кто преследует его уже долгое время, но из-за темноты не может разглядеть лица преследователя. Мчась вперёд, но продолжая смотреть назад, он спотыкается и падает на грязный покрытый липкой субстанцией пол. Слыша шаги за спиной, Чимин начинает ползти в непонятном ему направлении, как шаги резко стихают. Он в панике пытается перевернуться хотя бы на задницу, но видит, что позади его никого нет. Парень подрывается с места в сторону ближайшей двери, и — о, чудо — она открывается под его напором.        В помещении слишком темно, пахнет сыростью, в углу капает вода. Он шарит руками по стене в надежде отыскать выключатель, и — бинго — вот она, заветная клавиша. Парень щёлкает по ней уже в третий раз, но свет так и не включается. Чимин слышит приближающиеся шаги и замирает. Сердце бешено стучит, отдаваясь эхом в висках. Он пятится назад, наступая на осколки, которые тут же лопаются под ногами. Чим резко оборачивается к двери, думая, что вот-вот его обнаружат, но шаги слышатся всё тише, а затем и вовсе пропадают.        Убедившись, что преследователь ушёл, Чимин вновь поворачивается и, так как глаза уже более или менее привыкли к темноте, пытается разглядеть то, что стоит в углу. Он крадётся, пытаясь как можно тише ступать по мокрому полу. Подходя ближе к объекту, Чим отдалённо слышит голос, ласково зовущий проснуться, но он не понимает, как это — проснуться, ведь он же не спит. И что за голос он периодически слышит? Проходя внутрь помещения, Чим понимает, что перед ним стоит шкаф с разбитыми стёклами. Он подходит ближе и дергает за ручку: дверца резко открывается и ослепляет ярким светом, а парня пронзает боль, по ощущениям сравнима с тем, что тебя протыкают одновременно тысячью стрел. Боль всё усиливалась и давила на грудную клетку. Из глаз брызнули слезы, а рёбра сдавила непонятная тяжесть. Стало нечем дышать, и Чим упал на сырой пол, корчась от раздирающей его изнутри и подбирающейся к самому горлу агонии.

***

— Что с ним? Почему он не приходит в себя? Я же вижу, что что-то не так, — почти рычит Гук. — Он борется. — Да он уже год в коме. Вы что, издеваетесь?! — Господин Чон, успокойтесь, мы делаем всё от нас зависящее, — лишь разводит руками врач, коих Чон сменил за последний год множество. — Если он не очнётся, вы знаете, что с вам будет! — выплёвывает Гук и выходит из комнаты. Спускаясь в холл, Чон видит ждущего его Юнги. — Мой повелитель, нам срочно нужно в Ад. Некоторые дела не требуют отлагательств. — Да, идём. — И оба исчезают в облаке дыма.       Посреди огромного зала, в луже собственной крови, на коленях стоит мужчина. Позади него стоит стража, сбоку Велиар, оскаливший свои клыки, чувствуя запах свежей крови, проникающей в горло. По залу разносятся удары. Кровь, кажется, уже скоро зальёт весь пол, но он не останавливается. Стражник методически избивает мужчину, еле держащегося на коленях, всё время поглядывая на своего хозяина. А Люцифер, в свою очередь, молча сверкает глазами, наслаждаясь пыткой своего пленника.       Как доложила его разведка, отец готовит что-то масштабное. Поэтому Чону необходимо вытрясти всё, что знает этот предатель, чтобы у него впредь не было никаких неожиданностей. Если отец и вправду что-то затеял, ему необходимо подготовиться. Но, сука, как же это все не вовремя, его мысли сейчас совсем не здесь, а с Чимином, который до сих пор не пришёл в себя. А он так соскучился по его яркой, ослепляющей всё вокруг улыбке, по его смеху, по его мягким щёчкам и вредному характеру.       От этих мыслей Чона отвлекает очередной удар. Он с восторгом смотрит на месиво перед ним, что когда-то было в его совете. Настолько сильно приближённое к нему, что на расстоянии вытянутой руки можно было воткнуть Чону кинжал в горло. А его отец времени зря не терял: подсунул предателя в самый близкий круг. И что же происходит сейчас? Эта тварь, корчась от боли, смотрит в глаза правителю Ада и лыбится кровавыми зубами, которые пока ему ещё не вышибли. Чон подмечает это и приказывает убрать эту чёртову улыбку с его глаз. Стражник в тот же момент наносит удар по челюсти, попадая тяжелым сапогом точно в цель. Половина зубов, выпав из челюсти, с глухим звуком падают на окровавленный пол, а остальная часть проскакивает в глотку, намереваясь там застрять, при этом душа хозяина. — Ты так и будешь молчать? — начинает злиться Люцифер. Пленник продолжает молчать. За несколько шагов Чон сокращает расстояние и вцепляется когтями в глотку, начинает с остервенением трясти его над полом. — Ты будешь говорить, сука! Или я выпотрошу тебя прямо тут. Что он задумал? Отвечай! — Из глаз вырываются искры, когти смыкаются сильнее. Кровь сочится по его жилистым рукам, капая с локтя. Белая рубашка, подкрученная до сгиба руки в локоть, принимает красный окрас. Запах чужой крови будоражит сознание, внутренний демон требует мести, самой изощрённой, подкидывая сознанию варианты. — Вы убьёте его, мой господин, так и не узнав ответа. — Велиар пытается образумить Сатану. Мужчина в его когтях жалобно скулит, пытаясь вдохнуть хоть каплю столь необходимого ему воздуха. Чон разжимает когти и бросает мужчину на пол, как кусок мяса. Тот падает, ударяясь головой, хрипит от крови в горле, пытаясь что-то сказать. Но с первого раза слова не выходят: он сплёвывает кровь на пол и пытается снова. — Громче, сука, я не слышу, — бесится Люцифер. Снова подлетает к нему и хватает предателя за горло. — Что ты там скулишь, пёс? Отвечай, иначе я разорву тебя прямо здесь и сейчас. — В вашем тылу много крыс, ты даже не представляешь, насколько они близко к тебе. — смеется, харкаясь кровью, и одним рывком вырывает свою гортань, моментально умирает, истекая кровью. — Сука… Он лишил меня этого удовольствия! — мечется по залу Люцифер. В его голове эхом отдаются последние слова предателя. «В вашем тылу много крыс, ты даже не представляешь, насколько они близко к тебе.» Да как такое возможно? Они лично проверяют с Юнги каждого, кто хоть как-то причастен к совету. Но утечка информации всё равно происходит. Значит, нужно усилить меры безопасности. Хотя из-за происшествий с Чимином он ослабил свою хватку, значит, нужно снова начать действовать, раз отец никак не может успокоить свой нрав. — Крысы, говоришь. Так мы это проверим. Ты останешься здесь и лично займешься этим, — обращается он к начальнику дворцовой стражи. Тот сразу же сгибается в поклоне и не смеет поднять головы на повелителя, пока тот отдаёт другие распоряжения. — Нам пора наверх, я очень переживаю, — обращается он к Юнги. Чон встаёт с трона посередине огромного зала — к нему сразу же подбегает слуга с чистой одеждой и помогает переодеть рубашку. Он накидывает чёрный как смоль пиджак, и они мгновенно растворяются в тёмном облаке пепла. — Да, господин, я во всем разберусь, — говорит мужчина в уже растаявшее облако, кривя губами в подобии улыбки. — Вы слышали, что приказал господин: немедленно начать чистку.

***

— Ты понимаешь, что это большая угроза? — обращается Юнги к Чону. — Возможно, его слова — правда, но есть вероятность, что это их план. Чтобы мы начали подозревать всех вокруг и не доверять близким, — продолжает говорить Юн, не отрываясь от дороги. — Да, я понимаю, но что остается делать? Если мы не проверим, то так ничего и не узнаем, — выдыхает клубы дыма в ночной воздух Чон. Он затягивается ещё и бросает окурок в окно.       На город медленно опускается тьма. На улицах загораются фонари, тускло освещая дорогу. В домах горит свет. Люди приходят с работы, проводят время со своими любимыми. Ужинают, смотрят вместе телевизор и просто радуются тому, что они есть друг у друга. А что происходит у Чонгука? Да ничего хорошего. Каждый день сменяется другим, но ничего не меняется. Всё как будто стоит на месте. С того момента, как Чимин потерял сознание, Чон будто находится в коме, как и его омега: он будто не дышит вовсе, просто существует. А как хочется снова увидеть искорки в любимых глазах, почувствовать наконец аромат своего омеги. Но тот лишь лежит в коме, не подавая никаких признаков на скорейшее пробуждение.       Дорога все не кончается: она поднимается всё выше на холм, и пейзаж за окнами машины уже сменяется на тёмный, мрачный лесной массив. Машина въезжает на территорию особняка, и альфа нутром ощущает какие-то изменения по мере приближения к дому.       В доме, как всегда, тишина, только на втором этаже, в комнате Чимина, горит свет. Машина паркуется у главного входа, и мужчина спешно покидает её. Чон чувствует, что что-то произошло в его отсутствие. Он сразу же поднимается на второй этаж и видит выходящего с улыбкой Тэхёна. — Ты чего? Что случилось, почему ты так лыбишься? — нервничает Гук, пытаясь скорее обойти парня и попасть в комнату. — Он очнулся, — почти шепчет Тэхен. — Понимаешь? Он очнулся! — Улыбка не сходит с лица, и уже не остановить горячие слёзы.       Тэ, как обычно, сидел у кровати друга, как тот вдруг начал резко зажмуривать глаза и что-то бормотать. Приблизившись к его губам, парень понял, что Чим зовет Чонгука и судорожно мечется по постели. Потом он резко распахивает глаза, при этом громко выкрикивая имя альфы, и снова проваливается в сон. Тэхён перепугался и сразу же вызвал врача, на что тот сказал, что произошло чудо. Что парень, который провёл год в коме, наконец-то очнулся, но сейчас он совсем без сил и просто уснул. Врач предупредил Тэхёна, что, как только Чимин проснётся, нужно будет незамедлительно вызвать его для полной проверки состояния пациента.       Чон врывается в комнату. Приглушённый свет не сразу даёт разглядеть, что происходит внутри. Шторы плотно занавешены, посередине стоит огромная кровать, на которой лежит Пак. Он мечется по кровати, и его тело всё дрожит. Мужчина рывком скидывает с себя пиджак и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Он укладывается рядом с дрожащим омегой и судорожно начинает гладить лоб, вытирая проступивший холодный пот. — Он спит… — влетает за ним Тэ, но останавливается и замолкает от увиденной картины. Он медленно пятится назад и покидает комнату. Чон проходится губами от виска, медленно спускаясь на скулу, жмёт его все сильнее к себе, чувствуя, как к нему жмутся в ответ. Чону очень хочется забрать все страдания своей омеги, но он не знает, как это сделать. Он готов вместо него проходить все эти круги ада, на которые его Чимина обрёк его же отец. Чон готов рвать в клочья всех, кто хоть пальцем дотронется до его сокровища. Да каким ещё пальцем? Просто если кто-то хоть посмотрит на него. Он не может больше без этого комочка, который, учуяв рядом родное тепло, жмётся к нему и хватается руками, как за спасательный круг, который обязательно не даст утонуть…