Не сказка

      Трупы решено было утопить. Инуяша нашёл камень покрепче и привязал к мёртвому, после чего подошёл к лежащему без сознания Сещёмару.       - Ты же не собираешься пустить его на корм рыбам? – испугалась Кагомэ.       - А если так, то что ты сделаешь? – самодовольно спросил парень.       - Конечно попытаюсь тебя остановить!       - О как! Ну, дерзай.       Инуяша схватил брата за волосы. Кагомэ вцепилась в руку брюнета, щипая и царапая, в попытках разжать пальцы. Юноше быстро надоела игра, как он выразился, в «Чипа и Дейла японского пошива» и оттолкнул школьницу, от чего последняя упала, серьезно повредив ногу о камень. Инуяша положил родственника рядом с покойником и под угрозы и плач Кагомэ начал грести.       Из-за боли девушка не рискнула вставать – просто смотрела на темный горизонт. Вдалеке еле блестели огни города. Тишина и холод окутали парк.Накатила усталость, внезапно стало плевать на полумёртвого наследника какой-то там семьи, на убийство, на животную ярость брюнета… Хотелось просто уснуть.       Кагомэ вздрогнула, услышав всплеск. «Я спала?» Девушка приподнялась и нашла взглядом лодку. Но Инуяши почему-то в ней не было…       ***       -Думаешь, с ним всё будет в порядке? – спросила Кагомэ, накладывая бинт.       - Не считая руки, да. Почему ты вообще волнуешься об этом мешке дерьма?       - Потому что мне жаль его!       - Пф! Он бы убил тебя, не моргнув и глазом.       Как говорилось раннее, семья Хигураши содержала ресторан на первом этаже, второй же служил домом. Поэтому героям пришлось нелегко, прокладывая путь побега и возврата. Дверью им послужило окно. Но выходили они из разных окон: Инуяша спрыгнул с навеса на землю, Кагомэ спустилась по пожарной лестнице, расположенной со стороны её комнаты. Обратно оба воспользовались ходом школьницы. Во избежание лишнего внимания свет зажигать не стали. Девушка принесла аптечку, а Инуяша избавился от их окровавленной одежды.       - И всё равно мне кажется, что в нём есть что-то хорошее, - настаивала Кагомэ.       - Тебе его просто жаль.       - Мне жаль тебя, Инуяша, - вздохнула японка. – Посмотри, что с твоим лицом.       Кубик льда, обмотанный марлей, кольнул синяк. Парень зашипел.       - Терпи.       Пока Кагомэ обрабатывала его раны, брюнету ничего не оставалось, кроме, как наблюдать за ней. В полумраке её лицо казалось ещё бледнее, карие глаза теперь стали совсем черные, бездонные. Создался притягательный контраст противоположных цветов, что безумно нравилось Инуяше. Маленькие пальчики Кагомэ изредка случайно касались лица парня, от чего тот еле заметно вздрагивал. Её прикосновения дарили эйфорию. Он не помнил, когда испытывал подобное в последний раз. Инуяша заметил, что собеседница не надела бельё. Маленькую грудь надёжно закрывала красная майка пижамы. «Эта кожа, эти глаза, эта одежда… таких совпадений не бывает».       - Инуяша?       - Что? – вырвался из размышлений парень.       - О чём задумался? У тебя было такое сосредоточенное лицо.       - Я вспомнил одно из произведений РубокиШо, - и, не спросив, интересно ли ей будет слушать, продекламировал:       В руках,       Словно облачко,       Ночью причёска твоя.       Ты легче пушинки       На ложе.       Кагомэ покраснела. Стих, несомненно, был приятен, но тема, затронутая в нём, всколыхнула тонко чувственную натуру девушки, слишком юной для подобного. Наступило молчание. Кагомэ выпрямилась, пряча немного трясущиеся руки за спиной. «Почему я так реагирую?» Инуяша продолжал наблюдать. Не хотелось ссор, не хотелось делать что-то, неприятное ей. Она казалась такой хрупкой и маленькой, нуждающейся в защите. Парень вдруг понял, кого напоминает ему это лицо, эти глаза: «Кикё! Почему она так похожа на Кикё!?»       - Я волновалась за тебя, - преодолев смущение, пробубнила Кагомэ.       - Не стоило. Это ты у нас слабая. Как только от вида крови не отключилась.       - Почему ты такой…       Инуяша не дал ей закончить. Брюнет встал и закрыл ей рот ладонью:       - Это я беспокоился о тебе, - он впервые смотрел так. –Будь рядом, и я жизни за тебя не пожалею!       ***       Он не понимал, что происходит: при попытке вспомнить заканчивались провалом. Голова налилась свинцом. Хотя ощущения и были притуплены, будто ватой, но он знал, что стоит этой вате, пелене, исчезнуть, как рана откроется, боль рванёт наружу артериальным потоком. Сещёмару боялся, что им завладеет паника. Глаза видели, а мозг отказывался воспринимать. Рядом кто-то топал.       Он видел силуэт незнакомой девчонки и не мог понять, реальна ли она. Неизвестная постоянно молчала, хотя, как казалось блондину, в такой ситуации лучше, как можно быстрее установить контакт.       Вдруг резкая боль пронзила сломанную руку. Сещёмару хотел закричать, но вышел низкий стон. Сознание заволокло алым. Трижды он проклял «мелкую дрянь», «жалкого ублюдка» и даже «идиотку-девчонку» рядом с последним. В памяти начали всплывать другие имена без вины виноватых, и тут всё кончилось. Боль начала уходить, оставив как итог тряску в кисти. Руку от пальцев до плеча что-то фиксировало. Блондин почувствовал, что его пытаются приподнять. «Хватит» - он хотел приказать, но вышла жалкая просьба. Лежать стало мягче, а головокружение прекратилось.       - Мне нужен врач, - собрав последние силы, выдохнул юноша.       В ответ лишь молчание.       ***       «-Ничего серьезного не произошло, - повторяла очередному журналисту ИО главы семьи.       - Лорда Сещёмару видели в аэропорту штата. Но он так и не дал ни одного интервью…       - Госпожа устала, - вступил в разговор секретарь наследника. – Господин Сещёмару тяжело переживает смерть отца. Это сказалось на его здоровье. Ничего серьёзного…»       Все каналы наперебой твердили лишь о пропавшем «принце страны Фудзиямы». Выдвигались самые невероятные причины и не менее невероятные прогнозы.       «Мачеха Инуяши, - заметила Кагомэ, - остаётся невозмутимой. Как же ей, наверное, трудно всё держать в себе. Хотя… Эта женщина очень жестока».       Лишь одного зрителя не могла обмануть подобная бутафория - отречённого наследника. «Эти рукава кимоно не для красоты. Она прячет ладони. А Джакен и вовсе не вытаскивает их из карманов». Брюнет понимал, что его могут подозревать, и, скорее всего, уже подозревают. «Возможно, этим вечером каменный мир станет ещё твёрже».              Настойчивый стук заставил аристократа заметно напрячься. Кому понадобилось барабанить в дверь закрытого ресторана в утро понедельника?       - Кто там? – донёсся из ванны голос матери Кагомэ. – Да откройте же!       Сжимая кастет, Инуяша двинулся вперёд, загораживая школьницу.       - И давно у тебя это? – указывая на руки, спросила Кагомэ.       - Наш общий знакомый жмурик подарил.       Когда герои подошли к двери, стук стих. Брюнет встал у косяка, рядом с ручкой. «Они знают, что мы рядом». Одной рукой он сжимал единственное оружие, а второй, вытянув, прижимал к стене Кагомэ. Был ли осознанным сей жест? Послышался ну совсем странный диалог снаружи.       - Вы их напугаете, извращенец! – голос принадлежал молодой женщине.       - Тогда давай покажем твоё удостоверение легавой? – мужчина постарше.       - Я здесь не по службе.       Тут Инуяша выдохнул.       - Откройте, пожалуйста, - сказала неизвестная. – Мы бы хотели поговорить с господином Ину-но-Тайсё. Мы не причиним вреда…       - Пока вы не начнёте сопротивляться, - добавил мужчина.       Послышался звон пощёчины и короткое «Больно!», за которым последовало яростное «Идиот!»       - Я хотел только разрядить обстановку, - начал оправдываться он. – Ты говоришь, как переговорщик.       - Я офицер, идиот! Это моя работа.       - Так, - обратился мужчина, - или открываете, или мы…       - Чё надо?       Инуяша стоял на пороге, по прежнему сжимая кастет.