Примета такая!

Юри знал, что жить в чужой стране будет сложно. Одно дело, когда ты катаешься по всему миру на соревнования: с местными жителями общаться не нужно, а времени ознакомиться с иной культурой мало. Всё «all inclusive», все готовы тебе помочь, никаких проблем. Другое дело, когда нелёгкая тебя заносит в другую страну на ПМЖ. И уж тем более, если не только нелёгкая, но ещё и коварная заносит тебя не куда-то, а в Россию. Пару раз он уже видел, как Виктор вёл себя очень странно в, казалось бы, совершенно рядовых ситуациях. Например, он напрочь отказывался выносить мусор под вечер. — Юри! Ты что, хочешь, чтобы нас ограбили? — округлил глаза он. Удивлённо хлопая ресницами, Юри посмотрел на него. Как эти две вещи вообще могут быть связаны? Разумеется, он не хотел, чтобы их ограбили; он хотел, чтобы мешок с мусором перестал мозолить ему глаза всякий раз, когда он входит в комнату Виктора. Он честно пытался объяснить, что никто их не будет грабить, и вообще, хоть Ю-топия и была маленьким местечком, но охранные меры были здесь что надо. Но тот был непреклонен. — Выносить мусор под вечер — привлекать в дом воров, — припечатал он его своим железным аргументом, да так, что Юри и впрямь замолчал. Также Виктор строго-настрого запретил Юри зашивать на себе одежду. — Не шей на себе — зашьёшь память, — погрозил он пальцем. — Зашьёшь память? — начал было Юри. — Как можно зашить на себе память? И что это вообще значит? — Ещё как можно, — с умным видом отвечал ему Виктор, — Зашьёшь на себе — забывчивым станешь! Я вот так однажды не послушал бабку свою и зашил на себе подштанники. И погляди, что со мной стало! — он похлопал по себе, как по неопровержимому доказательству своих слов. Юри дважды моргнул, прежде чем всё-таки снял с себя штаны и принялся их зашивать. «Ладно», — думал он, — «У каждого свои тараканы…». Но, приехав в Россию, он понял, что то были ещё цветочки. *** — Витя, я ушёл! — крикнул Юри, закончив обуваться. Тот вышел к нему из кухни, вытирая руки полотенцем. Сегодня была его очередь готовить завтрак и мыть посуду, и по сему случаю на нём был надет замечательный фартук в цветочек, и Юри не мог не отметить, что он ужасно ему шёл. — Удачи, — с улыбкой сказал он, и, подойдя к Юри, мягко поцеловал. Ну что за чудо! Юри похлопал себя по карманам — кажется, ничего не забыл — и со спокойной душой вышел из дома. Однако его путешествие было недолгим: пройдя чуть больше половины улицы, он схватился за голову — ну конечно, ключи! Развернувшись и стартанув, что есть мочи, он понёсся обратно по направлению к дому, и как назло, ещё долго ждал лифт, который ехал размеренно, не спеша. Как будто специально действовал на нервы. Когда он открывал дверь квартиры, Виктор уже ждал его на пороге. — Увидел в окно, как ты несёшься. Чего потерял? — Ключи. Подай, пожалуйста, я очень спешу. Они на зеркале, — торопливо сказал Юри. — А, ну если на зеркале, то сходи за ними сам. И не забудь в него посмотреться и постучать три раза! — наставительно ответил тот. — Чт… — Юри! Ты же не хочешь, чтобы по пути случилось что-то плохое! Примета такая! — настойчиво сказал Витя. Когда Юри сделал умоляющие глаза, тот строго на него посмотрел. — Давай-давай. «Почему я делаю это…» — задался философским вопросом Юри, стуча по поверхности зеркала. *** Сегодня у них был Романтический Ужин. Мягкий свет от длинных свечей. Изысканное вино в изящных бокалах с длинными ножками. Бордовая скатерть на круглом столе. Потрясающая еда, от которой исходил манящий запах. Всё как надо. «По фэншую, прости господи», — прокомментировал убранство их стола Виктор. В сторонке скромно стояла солонка, на которую пока никто не обращал внимания. Одна тема разговора плавно перетекала в другую, переплетая фигурное катание, безграничный космос и вчерашнюю покупку хлеба в супермаркете, а воск свечей, тем временем, медленно стекал на подсвечники, созданные искусными мастерами… Внимательно слушая рассказ Виктора о теории струн (и не отводя от него влюблённого взгляда), Юри потянулся к той самой, ничем не приметной, солонке и случайно её опрокинул. Соль не преминула щедро высыпаться на скатерть. — Прости-прости! Заслушался! — начал было оправдываться Юри. — Я сейчас всё уберу! — и, подставив ладонь к краю стола, стал аккуратно стряхивать соль со стола другой рукой. Но тут Виктор остановил его. — Юри. Подожди. — Да? — Возьми щепотку и перебрось через левое плечо. — Ещё и с пола её потом убирать? Нет уж, спасибо, — с улыбкой отказался Юри, но Виктор настаивал: — Юри! Возьми и перебрось! — Да что такое-то, — Юри уже всерьёз начал беспокоиться, но Виктор продолжил: — Это примета такая! Чтоб не поссориться нам! Всё ещё мало что понимая, Юри бросил через левое плечо целую горсть соли, которую уже успел собрать со стола. *** — Витя! Долго ты там будешь копаться?! — нервно кричал с порога Юри, переминаясь с ноги на ногу. Время отчаянно поджимало — самолёт до Японии их ждать не будет. Они сладко проспали свой будильник, поэтому сейчас были вынуждены собираться в экстренной спешке. «Документы, загранпаспорта, билеты на самолёт, любимая игрушка Маккачина», — мысленно перечислял про себя Юри список нужных вещей. Всё было на месте. Ну, почти. — Не дом, а проваленная яма, — бухтел Виктор себе под нос. — Если бы я был наушниками, где бы я лежал? Юри не выдержал и тоже сорвался на поиски. На зеркале нет, в ящиках нет… Подойдя к трёхъярусной полочке для всякой всячины — от ботинок до расчёсок — он нашёл заветные наушники под грудой шапок и перчаток. — Витя! Нашлись! — крикнул Юри, и из комнаты с облегчённым лицом вышел Виктор. — Всё, всё собрали, можем выходить. — Юри. Стой. — Витя, некогда! — Надо посидеть на дорожку! Обязательно надо посидеть! — настойчиво сказал Виктор. Сделав серьёзное лицо, он плюхнулся на ближайшую горизонтальную поверхность и выжидающе посмотрел на Юри. Спорить было бесполезно. Обречённо вздохнув, он плюхнулся рядом. *** Юри знал, был за ним такой грешок: переедать. Обычно он следил за своим рационом и не позволял себе ничего лишнего, но раз в пару месяцев он устраивал себе «загрузочный» день, в который выпускал своего внутреннего обжору и ел за семерых. И вот сейчас, когда его мама наведалась к нему на другой конец света (и, казалось, увезла с собой половину продовольственных запасов Японии), он решил, что, мол, да, сегодня именно тот день. Сейчас, однако, он об этом пожалел — пара кусочков сасими явно была лишней. Сидя за столом вместе с матерью и Витей, он изо всех сил пытался остановить одолевшую его икоту. И дыхание задерживал, и воду пил — никак не проходит, что ж ты будешь делать. — А знаешь, у нас говорят: если икаешь, то вспоминает кто-то, — задумчиво сказал Виктор. — И нужно перечислить вслух или про себя имена тех, кто это мог бы быть, пока икота не закончится. На ком икать перестанешь — тот и вспоминает. — Ты серьёзно? — через силу сказал Юри, пытаясь сдержать очередной «ик». — Вполне! — воодушевился Виктор. — Примета же такая! Кого они только не вспомнили. Мари, отца, Минако-сэнсэй, соперников по льду — от Минами до Джей-Джея, соседку через улицу, с которой Юри всегда вежливо здоровался, продавщицу из булочной неподалёку от их дома… В итоге икота прекратилась на какой-то тётке, которая ему пятая вода на киселе и которая живёт аж на Хоккайдо. Видела Юри раз в жизни. Магия, не иначе. *** Очередной триллер по ТВ-3 в девять вечера, который Юри и Виктор не упустили случая посмотреть. Можно сказать, это стало их маленькой традицией: смотреть триллеры по вечерам. Это было здорово: после изнуряющих тренировок просто прийти домой и делать блаженное ничего, уставившись в телевизор и время от времени обмениваясь поцелуями. Глаза Юри уже потихоньку начали закрываться под аккомпанемент голоса кричащей в фильме девушки, но неожиданно к ней присоединился и Виктор. — Юри! Звон! Он резко встрепенулся и начал ошалело оглядываться. — Звон? Где, какой?! — У меня! В ушах! Быстрее, в каком ухе звенит? — Витя, ты тоже задремал, что ли? — вытаращил глаза Юри. — Или чего стряслось? — Ну же, назови ухо! — Да господи, — почему-то запаниковал Юри. — Ну, правое! — Фух, какая радость, — спокойно сказал Виктор и, уж было подскочив, опустился обратно в подушки. Через некоторое время заметив, что Юри смотрит на него как на тяжелобольного, он объяснил всё просто: — Примета такая. Если в правом ухе звенит, то к благим новостям, а если в левом — к худым. Такие вот пироги, — и широко зевнул. — Ты ложись, ложись. Засыпай богатырским сном. А то, как у нас говорится, в здоровом теле — здоровый дух. *** В их доме собралась вся честная компания юных и не очень, местных и «из-за бугра» светил фигурного катания. Среди них были и дорогие друзья, и коллеги, и даже соперники. Поводом собраться всем вместе стало весьма радостное и заслуживающее сбора гостей событие: официальная помолвка Вити и Юри. Все медленно курсировали по дому и вот-вот готовились сесть за стол: ставили за него недостающие стулья и недостающую еду на него же. Юри как раз ставил последний стул, когда Виктор его окликнул: — Юри! За угол стола не ставь! — Почему же? — удивлённо спросил он, опуская стул на намеченное место.– Ты смотри, сколько народу, все не вместимся! — Я тебя умоляю, в России никто за угол стола садиться не будет, — начал Виктор, но Юри, который из чисто практических соображений хотел поставить стул на свободное место, сказал: — Ну давай я сяду, а ты рядышком. Виктор вытаращил глаза. — Юри! — Мальчишка, — крякнул позади него Яков. — Примета у нас такая: сядешь на углу стола, семь лет не женишься. Ну, или не выйдешь замуж, у вас тут это нынче актуально. «Честное слово», — подумал Юри, ставя стул поближе к собратьям у края стола. — «Кто-то из нас закончится раньше: либо я, либо приметы». *** Юри переехал жить к Вите около года назад. Всего его вещи уже давно были разобраны, нашли своё место и чувствовали себя вполне комфортно. Единственным, что во всей это идиллии чувствовало себя как-то не так — это шаблон Юри, который успешно порвался под натиском иной культуры. Закрыв за собой дверь их квартиры, он услышал: — …И теперь я почти приучил Юри есть борщ! Он не с первого раза оценил, конечно, но с кем не бывает! Вот вчера даже за добавкой ходил, я видел! Витя явно изливал кому-то душу и делал это на английском, так что Юри, неся с собой увесистый пакет из ближайшей «Пятёрочки», с большим интересом направился в кухню. За их деревянным столиком попивали чаёк и делились последними сплетнями Витя и не кто иной, как Крис Джакометти. Тот сидел к нему спиной и не заметил вторжения в их уютный междусобойчик, но зато Витя поднял глаза, увидел Юри и радостно заулыбался: — Вспомнишь солнце, вот и луч! — Привет, Крис, — Юри поздоровался со всё ещё сидящим к нему спиной гостем и почувствовал, как уши непроизвольно начали гореть алым. Не каждый человек даже по прошествии почти полутора лет может спокойно находиться в присутствии того, с кем отжигал чуть ли не голышом, танцуя на шесте. Крис обернулся и удивлённо поднял брови. — Юри! Я и не сразу признал! — сказал он, игриво подмигнув. — У тебя так волосы отросли, по инстаграму и не скажешь. Юри не успел прокомментировать это замечание, потому что Виктор решил вставить свои пять копеек: — Не узнал знакомый — быть тебе богатым! Примета такая! Крис недоуменно посмотрел на Виктора. Но зато в голове Юри, тем временем, работа началась полным ходом. «Положим, это правда, но с чего бы… Богатых родственников нет, банк грабить не собираюсь, почку продавать, вроде бы, тоже… Хотя, глядя на цены, порой хочется… Ах точно! Чемпионат Мира!» — прикинув в голове сумму, он перевёл её в порции кацудонов, которые можно было бы на эти деньги сварганить, и на сердце потеплело. Постучав по столу и переплюнув через левое плечо, Юри откликнулся: — Чем чёрт не шутит! Виктор с гордостью посмотрел на своего почти обрусевшего Юри и смахнул умильную слезинку. *** Шёл пятый год их брака, и Юри бы соврал, если бы сказал, что не был счастлив как слон всё это время. После Чемпионата Мира они оба как-то подуспокоились, и теперь их обоих устраивал другой вид деятельности на льду: тренировка подающих надежды спортсменов. Теперь они задорно соревновались достижениями учеников, а не своими собственными. И Виктор был бы самым большим в мире лжецом, если бы сказал, что это не доставляло ему истинного удовольствия. Сейчас он уходил на каток раньше обычного: произошли какие-то небольшие изменения в расписании тренировок, и он выходил на добрых полчаса раньше Юри. Стоя на пороге, Виктор поправлял шарф под пристальным взглядом своего мужа и время от времени очаровательно ему улыбался. Выйдя за порог, он обернулся. — Ну, чао-какао! Скоро увидимся! — и вытянул губы трубочкой для поцелуя, но не тут-то было. — Витя, ты что! Нельзя целоваться через порог: поссоримся! «Серьёзно, я обожаю этого парня», — думал Виктор, заходя обратно в дом и получая смачный поцелуй в губы.