surrender

      Машина со скрипом останавливается возле процветающего вампирского клуба «Кровосмешение» глубоко за полночь. Водитель гасит разрезающий темноту свет фар, но выходить не спешит: сомневается в правильности своего решения.       И не зря. За последнюю неделю пропало слишком много людей, которые просто вышли повеселиться и не вернулись домой. Многие из них были найдены обескровленными, полуголыми, с искажёнными от страха лицами, но некоторые буквально испарились в воздухе. Внезапный удар для маленького города.       Дело вёл шериф Дэвид Нолан, на счету которого было достаточно выигрышных расследований. Его, как хранителя порядка, задела за живое местная трагедия, поэтому он считал своим обязательным долгом найти и повязать жестоких преступников. Запутанные следы рано или поздно привели бы его в клуб, что пользовался невероятной популярностью среди горожан.       Клуб смерти, которым заправляли вампиры.       Дэвид вышел из полицейского автомобиля и громко хлопнул дверью, намеренно оставляя все сомнения позади. Им овладевали леденящая душу жажда мести за своих людей и бескрайняя ненависть к «нежити», его переполняла удивительная решимость, готовность бороться за права всех тех, кто погиб и кто может быть в опасности.       Кровавые вывески с предупреждениями, громкая фоновая музыка, рвущаяся наружу, и несговорчивый громила у входа не особо вселяли уверенность, но иного пути к решению проблемы не имелось. Дэвид достал документы, развернул их перед вампиром, нащупывая в кобуре ствол пистолета, и уже через мгновение оказался в ночном клубе с ужасающей репутацией.       Она, как и он её, заприметила мужчину сразу, сверкнув глазами в его сторону. Атмосфера в клубе накалялась с каждой минутой, и Мэл отчётливо понимала, что им не нужны проблемы, а новый посетитель само собой угрозу представлял. Им повезло встретиться взглядами; в её руке замирает бокал второй отрицательной, в его — пистолет девятого калибра, который он, впрочем, тут же прячет, направляясь прямиком к царской вампирской особе.       Сегодняшняя ночь, право, принадлежала ей.       — Ужинаете? — непринуждённо оглядываясь по сторонам, но явно опасаясь за свою (жалкую) человеческую жизнь, спокойно, даже с еле заметной улыбкой поинтересовался Дэвид у дамы, которая, однозначно, заправляла клубом.       — Завтракаю, шериф, — с насмешкой ответила женщина, давая ему понять, что значок на его бедре не ускользнул от её проницательного взгляда. — Вы ко мне свататься?       От некогда холодного взгляда не осталось и следа; в отстранённых лазурных глазах отчётливо появился проблеск жадного интереса, и Мэл еле сдержала себя, чтобы ненароком не провести языком по пересохшим губам. Вместо этого она ослепительно улыбнулась и совсем потеряла из виду прехорошенькую рыженькую девушку, которой собиралась полакомиться чуть позже.       — Увольте, Ваше Вампиршество, я по делу, — остудил пыл собеседницы Нолан, немного раздражённый тем, что для вампиров человеческие власти угрозы не представляют. Кажется, он отдал бы всё на свете за щепотку острого страха в её мёртвой радужке. — Хотелось бы узнать, не завтракали ли Вы недавно девушками на этих фотографиях.       — Увы, не приходилось, — едва взглянув на протянутые снимки, Мэл снова вернулась к изучению мужчины, который был совсем не готов услышать такой ответ. Уловив некоторое напряжение между ними и нотки досады на его изменившемся лице, она моментально среагировала. — Но я не стану возражать, если Вы зададите несколько вопросов моим клиентам. В моём присутствии, разумеется. Я должна знать обо всём, что происходит под моим носом.       Шериф, удивлённый подобным исходом, попытался скрыть собственные эмоции за маской хладнокровного служителя закона, но это было бесполезно: красивая вампирская особа без труда могла вычислить его. У Дэвида имеется стучащее сердце и золотое правило в кармане потёртых брюк: с «нежитью» не церемониться несмотря на их природное обаяние и убийственные резцы клыков. Но это отнюдь не помешало ему быть галантным с восхитительной управляющей клуба, пусть она и не нуждалась в его слабых ухаживаниях; Нолан шутливо поклонился и подал ей руку, помогая подняться с насиженного царского «трона».       Их пальчики соприкоснулись на считанные секунды, и за это короткое время сердце Дэвида пропустило добрый десяток гулких, неровных ударов. Он дрогнул, когда её прохладная ладонь попала в плен его руки. Прежнее ощущение отчуждённости и презрения словно утонуло в этом сладком прикосновении, смешалось с растерянностью, удивлением и отчаянным желанием снова захватить в плен её тонкие пальцы.       Она двигалась плавно, размеренно покачивая скрытыми под дорогой тканью бёдрами, и явно гордилась тем, что человеческий вид не может отвести от неё жадных взглядов. Её спутник покорно следовал за ней, словно привязанный, и с неудовольствием осознавал, что всё идёт вовсе не по его плану.       Но женщине было явно плевать на его планы, в которые, разумеется, не входило знакомство с работниками заведения и их постояльцами. Она с чувством собственного достоинства подошла к барной стойке, скользнула напряжённым взглядом по публике вокруг и вальяжно пристроилась на высоком стуле, закинув ногу на ногу.       — Это Тень, — с флегматичным равнодушием представила бармена хозяйка ночного заведения, моментально привлекая внимание вампира, который как раз смешивал кровь с водкой для очередного заказчика. Мэл повела бровью, заставляя мужчину отвлечься, и повернулась к Дэвиду уже с благодушным видом. — Но будьте осторожны, шериф. Тень имеет вредную привычку убивать тех, кто его раздражает.       И снова лёгкая улыбка тронула полные алые губы, и её гость предпочёл не замечать сказанных вскользь слов: Дьяволице нужны его эмоции; Дьяволица их не получит.       Тенью она назвала мужчину, внешний вид которого был, мягко говоря, устрашающим и дерзким. Его тело было усыпано странными татуировками, из предмета гардероба – потёртая и в некоторых местах рваная кожа, прищуренные глаза с недоверчивым взглядом в них не особо вселяли доверие, но Дэвид понимал, что отступать некуда. В конце концов он сам полез копаться в этом дерьме.       — Вам знакомы женщины на этих снимках? — повторил мужчина заученные наизусть строчки, подкрепляя свои слова документальным материалом. Ему было показалось, что он тратит время впустую, бессмысленно слоняясь по вампирскому ночному клубу, но осмысленно-затравленный взгляд Тени, что жадно изучал предоставленные фотокарточки, навёл его на мысль, что не всё потеряно. И что Мэл беспринципно лжёт, к слову, тоже.       У неё был такой вид, словно она могла бы голыми руками разорвать глотку своему подопечному, если бы поблизости не тёрся назойливый страж правопорядка. Она предостерегающе разглядывала бармена, от злости на которого у неё свело скулы; тот, кстати, уже через несколько секунд взял себя в руки и снова с абсолютным безразличием принялся протирать грязные стаканы.       — Впервые их вижу, — с напором заявил вампир, когда затянувшееся молчание стало заметным, и проницательный шериф заметил, как бармен неистово пытается избегать зрительного контакта с хозяйкой клуба, которая уже совсем растеряла своё великодушие и, казалось, еле сдерживалась, чтобы не наброситься на кого-то с кулаками. Или клыками. Дэвид не слишком хорошо разбирался в вампирских драках.       — Вы уверены в этом? — чеканя каждое слово, решил убедиться в правильности собственных выводов шериф и не прогадал: Тень не спешил с ответом, как и не спешил посмотреть в его глаза, но было чётко заметно, что мужчина не на шутку занервничал.       — Он уверен, — прежде, чем кто-либо успел разобраться в происходящем, ответила за своего приятеля Мэл, поправляя платиновый локон, что по неосторожности выбился из причёски. Внимательный взгляд в сторону Нолана был сопровождён самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна красавица. — Вам пора домой, шериф. Вас ждёт семья, — сладко пропела на выдохе, — верно?       Скрытая угроза отрезвила мужчину, поражённого тем, насколько безмятежно-спокойными и одновременно с тем убийственными могут быть существа, что, на первый взгляд, совершенно не отличались от обычных людей. Волна ненависти к озлобленным ублюдкам прошлась по его складному телу, заставляя кровь вскипеть в тугих венах, и настигшее его напряжение не ускользнуло от Мэл. Она сцепила зубы и выставила напоказ опасные клыки, не переставая дьявольски улыбаться; она поднялась со своего места, внутренне ощущая, что все взгляды прикованы к ней и её спутнику, и проявила верх гостеприимства: схватив за ворот куртки мистера Нолана, вампирша без лишних слов перетащила их обоих в другой конец зала – к выходу.       Он не сразу понял, что произошло. Его собственные ноги не слушались, а в бледную шею внезапно вцепились безбожно-сильные руки, царапая острыми ногтями и прощупывая набирающий темп пульс. Глаза злодейки — смертельные, холодные, гипнотизирующие — на уровне его глаз, и невозможно отвести взгляд, невозможно убежать. Чертовка не позволит.       — Многоуважаемый шериф, — намеренно растягивая слова, прошептала Мэл в его ухо, отчего по спине поползли предательские мурашки, — убирайтесь из моего клуба, будьте добры. Уверена, что вы найдёте то, что ищете, но не сегодня и не здесь.       — И что? — хрипло поинтересовался представитель закона, ощущая каждой клеточкой тела сжатые на его шее пальцы. Его заносчивость и желание разобраться в происходящем прямо граничило с её кончающимся терпением, но сей факт только подстегал его сказать следующее: — Сотрёшь мне память? Убьёшь меня? Я стану следующей жертвой? Что, гнилая кровопийца?       Злость хлещет в голову и туманит разум, опасно вибрируя на задворках сознания, а Дьяволица продолжает веселиться. Её забавит его ненависть, и это отражается в безмятежной улыбке. Он ей нравится, но она никогда не признается ему в собственной слабости; отступает на два шага, покидая его личное пространство и предоставляя долгожданную свободу.       Правильно ли то, что он чувствует себя покинутым?       Мэл снова надменная, самовлюблённая, стервозная — на лице написано. Мэл снова выпустила острые клыки и ожесточила нежные черты лица. Мэл снова втягивает в себя воздух, явственно чувствуя аромат его солёной крови, и всматривается в пульсирующую жилку на его шее.       Мэл снова вампир, а Дэвиду некуда деваться.       — Иди домой, — соблазнительно облизывая пересохшие губы, но не смея приближаться и пряча глаза, командует женщина, не желая поддаваться природным инстинктам. Запах шерифа въелся под кожу и обжигал изнутри разгорячённые вены: она саму себя не понимает, но притронуться к нему не смеет. Нельзя.       — Доброй ночи, Ваше Вампиршество, — сквозь зубы шипит Нолан, угрюмо глядя на тонкую фигуру, облачённую в гладкую кожаную ткань. Его обуревали смешанные чувства, и выделялось среди них колкое желание остаться рядом с ней.       В памяти отчётливо воспроизводятся счастливые и несчастные моменты его жизни, перед глазами — любимые лица жены и новорождённой дочери, а в сердце закрадывается тьма и пускает свои корни. Ему нужно бежать, он ничего не добьётся, он обязан вернуться к семье — это стучит в висках ритмичным гулом, и Дэвид поддаётся: к чёрту.

//

      Малефисента спускается в тёмный подвал лишь на рассвете, когда закрывается клуб и толпа безумных людей расходится восвояси. В её глотке застывает сладчайшая кровь той самой рыженькой посетительницы, в компании которой она провела остаток глубокой ночи, а в памяти то и дело навязчиво всплывает холёный шериф, которого она по слабости своей отпустила.       В просторном подвале воняет запёкшейся кровью и разложившимися трупами её врагов, и Мэл, брезгливо дёрнув носом, аккуратно шагает вперед и будто чувствует, как темнота обволакивает её тело со всех сторон. Живой страх в углу комнаты заставляет её безжалостно улыбнуться и направиться прямиком туда. Гулкий звук стучащих по мрамору каблуков отбивался от холодных стен с двойной силой, вселяя дикий ужас в тех, кого укрыла вечная ночь. На первый взгляд казалось, будто помещение погрузилось в абсолютную мёртвую тишину, но благодаря восхитительному слуху вампирша была способна различить дробь испуганных человеческих сердец.       Содрогаясь от промозглого холода и прижимаясь друг к другу, молодые девушки с фотографий настырного шерифа, прикованные цепями к влажным стенам, с ужасом смотрели на Мэл, что светила им в лица ярким огнём фонарика. Брезгливость и презрение застыли в глазах хозяйки клуба, а подведённые красным карандашом губы искривились в хищной ухмылке: ей, право, ничего не нравилось так, как безумный страх перед ней.       — Проклятые феи, — выпустив клыки, прошипела Мэл, и от взгляда её не укрылось то, как встрепенулись пленницы, расслышав её слова.       — Из-за них нас чуть не поймали, — послышался мужской голос за её спиной, и в этом незаметном силуэте можно было различить Тень, что беспрекословно ступал следом за своей хозяйкой. У него был взволнованный вид и пропитанный тревогой тон голоса, но это лишь позабавило вампиршу.       — Из-за тебя, дорогой, — смеясь, поправила его женщина и вновь вернулась к изучению удивительных существ перед ней. — Вас ищут, мои девочки, вы в курсе? — ласково протянула она, резко подавшись вперёд, ввиду чего оказалась в нескольких сантиметрах от лица одной из них. — И вас обязательно найдут.       Аромат волшебной крови фей даже сквозь тонкую кожу кружил голову, и Мэл едва сдерживалась, чтобы не накинуться на ослабленных девушек и не выпить каждую до дна.       Тень бесшумно переступал с ноги на ногу, задумчиво наблюдая за происходящим, и казалось, что мысленно он находился в совершенно другом месте. Он продолжал прокручивать в голове событие, что поразило всех несколько часов назад, возвращаясь к принципиальному шерифу, который в будущем ещё мог привнести в жизнь вампиров серьёзные неприятности.       — Он мне не нравится. Если что-то привело его сюда однажды, значит он вернётся, — поделился своим мнением мужчина, замечая, что его слова заставили Мэл вздрогнуть и застыть, словно мраморное изваяние.       Она не реагировала ровно десять секунд, будто раздумывала над ответом, но всё же повернулась к бармену с хищной улыбкой и сияющей в темноте лазурной радужкой. Совсем как девчонка.       — Я совсем не буду возражать, если он заявится снова.