Искуситель

POV Чанёль. Для хорошего автора всегда найдется критик, который обязательно скажет гадость и растопчет все надежды. Такова их работа. Нужно быть холодным и жестоким, чтобы с трезвым умом оценить результаты автора и прямо высказать все те недостатки, что самому писателю кажутся некой изюминкой и радужным дополнением. Критикам лучше знать какое произведение понравится читателям и завоюет их сердечки. Так вот, плевать мне на них! Они просто самовлюбленные человечки, которые придираются по пустякам, а на все вопросы коротко отвечают: « Мне виднее! » Что им виднее? Как может человек, который даже не проникся авторскими строками и не прочувствовал все эмоции героев говорить, что это произведение не достойно быть напечатанным в издательстве? Нет, я согласен, что критики нужны в сфере литературы, но ведь они отвергают сочинения, которые и правда достойны быть прочитанными. Вот вы сейчас думаете откуда Пак Чанёль может это знать. А я вам скажу, что сам мучаюсь от злосчастного Бен Бэкхена. Этого самовлюбленного выскочки и зазнавшегося человека. За всю свою карьеру писателя я впервые встречаю такого критика, который даже отказывается читать мое произведение. Ну вы представляете? Меня терзает паника, злость и обида от того, что этот мелкий карлик даже не принимает мою работу. Это такое унижение каждый раз просить его о том, чтобы он взглянул на мою книгу. Просто прочитал несколько строк, но он упрямо отвергает все что связанно со мной и даже не смотрит на меня, засранец. Вот что я ему такого плохого сделал? Ну, пролил на него сок. Ну, заехал ему локтем по носу. Ну, обрызгал его из лужи, когда спешил в издание. Это же ведь не повод вот так вот поступать с молодым поколением? Он старше меня всего лишь на пять месяцев, а ведет себя словно уже старый дедушка. Два месяца назад. Первое знакомство. — Чен-а, ну я правда больше не могу. Я все попробовал. — стонал я, пытаясь сделать жалобную моську. — Ёль, не подлизывайся. Ты ведь знаешь, что это обязательно. Твои работы всегда хорошо покупались. Ты нравишься читателям. — Не я, а мои книги. Ну не могу я! Я ведь не гений. Мне нужно время и отпуск. Я хочу отдохнуть! — Какой отпуск, а? Совсем что ли? Тебе нужно закончить книгу, а потом уже катись на все четыре стороны. Не надолго, конечно же. — Чен, ты такой баран. — Я твой менеджер и в мои обязанности входит такая задача, как твой пиар. Так же я твой друг, которому нравятся твои книги и он хочет продолжения. Ель, ты ведь хороший автор и сам это знаешь. — Знаю, — шепчу я и встаю с кресла.- Но у меня нет фантазии. Я просто устал, хен. Резкий стук в дверь заставил нас повернуть голову к двери. Молодой парень в строгом классическом костюме приоткрыл дверь и осмотрел нас быстрым взглядом. — Здравствуйте, господин Бен. Я очень рад, что вы пришли. Проходите. — вдруг неожиданно громко заговорил Чен и улыбнулся во все 32 зуба, приветливо зыркая своими хитрыми глазенками. — Чанёль, принеси нам кофе. — Я не нанимался твоим секретарем.- буркнул я и уставился на гостя. Милый парень на вид лишь слегка старше меня. Милое лицо и красивая внешность, но глаза такие злые и ледяные, что мурашки сами прошлись вдоль позвоночника. Он осмотрел меня с ног до головы и ухмыльнулся, садясь в кресло напротив друга. — Чанёль, это критик. Он будет изучать твои работы и в случае твоей удачи, опубликует их в знаменитом издательстве. Бен Бэкхен. — Очень приятно познакомится, — поклонился я и вновь стал рассматривать лицо парня. Почему-то, оно казалось мне слишком интересным и до боли знакомым. — Ёль, принеси кофе. — Мне сок, пожалуйста. — подал голос критик и положил ногу на ногу. Бархатистый голос раздавался у меня в голове пока я в смутном состоянии еле как дошел до маленькой кухни и добыл сок. Такое странно ощущение было у меня в груди и я замедлил шаг, размышляя где же я мог раньше встретить это парня. В голову совсем ничего не лезло, но тут мой взгляд упал на стенд с моей второй книгой и я сглотнул ком в горле. Точно! Этот критик напоминал мне героя из моей книги. Таким как я и описывал персонажа. Холодным, отстраненным, красивым и самовлюбленным. Ухмылка сама скривила мои губы и с таким выражением лица я вошел в кабинет, ставя перед Ченом его чашку кофе. Холодный стакан с яблочным соком я поставил перед парнем и бросил на его лицо короткий взгляд, но его состояние было спокойным и он молча слушал моего друга. — Чанёль, уже заканчивает книгу, поэтому вам нужно лишь немного подождать. Я уверен, что вам понравится его работа. — Господин Ким, у меня нет времени ждать. Мой график загружен и много авторов, которые так же желают опубликовать свои работы. Даю вам неделю. Ни больше, ни меньше. — Стоп! — крикнул я. Злость кипела во мне. Как этот выскочка посмел так говорить? Кого он из себя строит? — Я понимаю, что у вас загруженный график, но вы должны понимать, что писатель не может писать книги по расписанию. Я тоже человек и у меня есть личная жизнь. Мы ведь не просим вас ждать год или десять лет. Всего лишь две-три недели и моя книга будет готова. — Господин Пак, вы должны и меня понять. За такое время я могу издать множество работ, которые легко могут оказаться лучше вашей. Смысл мне терять время, чтобы потом читать неудачное произведение? — С чего вы взяли, что оно неудачное? Мои книги приносят мне успех и говорить о том, что я не достоин публикации вы не имеете права. — В то издание, которое вы подали заявку очень высокие стандарты и я больше чем уверен, что вы не пройдете. Но так как меня просили прочитать вашу работу, я отложил все дела и приехал сюда. И что же я вижу? Книга не готова, времени нет и к тому же я убеждаюсь в том, что ваша работа не принесет успеха нашей компании. — Это лишь ваше мнение, господин Бен. Почему вы судите мои работы даже не прочитав их? — Ошибаетесь. Я прочитал ваши работы перед тем как приехать сюда. Могу сказать, что они не вызвали во мне той эйфории, о которой пишут ваши читатели. Вы обычный писатель, который хочет популярности и денег. Я не прав? — Нет! Не правы! — кричу я и ударяю кулаком по столу. Стакан с соком падает на брюки критика и тот с громким матом вскакивает с кресла, отряхивая штаны. Чен тут же подбегает к монстру с мокрыми штанами и протягивает несколько салфеток. Я хмыкаю и сажусь на диван, наблюдая за довольно интересной и смешной картиной. Бен злобно смотрит на меня, а я лишь подмигиваю и делаю глоток кофе, который до этого забрал со стола друга. — Извинись.- шепчет Чен и ударяет меня в плечо. — Нет, не хочу. Он заслужил. — Он так прощение просит. — отмахивается Ким и кланяется в знак извинения. — Он не хотел. Простите его. — Зачем же вы извиняетесь, господин Ким? — говорю я и встаю с дивана, направляясь в сторону критика. — Это ведь я пролил на него сок. Не унижайтесь. — Я подхожу к нему ближе, оставляя совсем мало расстояния и наклонившись, улыбаюсь во весь рот. — Прошу прощения, господин Бен. Я не хотел доставить вам неудобств. Мне очень неловко и стыдно.       Наверное, со стороны это было бы странно: высокий парень улыбаясь, просит прощения и маленький карлик, который стреляет в него гневным взглядом, сжимая руки в кулачки. — Надеюсь, что вы не станете обижаться на меня, — добавляю я и наклоняюсь ещё ближе, уже говоря в самые губы. — Ты это хотел услышать? Но мне не стыдно и я даже рад тому, что этот сок сейчас пропитывает твои трусы. — последний взгляд на его пухлые губы и веселое подмигивание делают свое дело. Бэкхен закипает еще сильнее и не обращая внимание на крики и извинения моего друга, вылетает из кабинета. — Ты чего творишь? — крепкий подзатыльник и удар в плечо. — Он ведь теперь точно не опубликует твою книгу. — Ну и не надо. Мы подадим заявление в другую компанию. Это не последние издательство в Сеуле. — Придурок. — бурчит Чен и утыкается в какие-то бумаги. Я подхожу к окну за его спиной и наблюдаю за тем, как критик садится в машину и уезжает. Сердце бешено стучит в моей груди, вспоминая минутную близость наших губ. Я встряхиваю головой и выхожу из кабинета, направляясь домой. Там спокойнее.

***

      Все те встречи, что были между нами были просто случайностью, о которых я жалею как никто другой. Ну вот за что судьба так со мной? Он постоянно появляется передо мной, словно так и должно быть. Но ещё больше меня бесит то, с каким презрением о смотрит на меня. Каждый раз вижу в его глазах эту злость и брезгливость. При одном только упоминание этого карлика гнев закипает во мне, словно кровь в адском котле. Нельзя так сильно ненавидеть человека потому, что это просто невозможно, но это чувство сильнее ненависти в несколько раз.       Сегодня у меня выходной и над книгой я не собираюсь работать дни напролет. С первой частью я уже давно закончил, но Чен заставляет меня писать трилогию, так как эта книга принесла мне большой успех. После того как критик Бен отказал нам в публикации книги, мы обратились в другое издание, где мою книгу приняли с великим удовольствием. Множество поклонником скупают её во всех магазинах, а я лишь сижу на попе ровно. Должен сказать, что это очень приятное дело. Дома в холодильнике пусто, поэтому я решил, что сходить в магазин бравое дело. Рядом был небольшой супермаркет, в котором я часто покупаю рамен. Это быстро и удобно, но на одной лапше долго не протянешь, поэтому нужно прикупить и других продуктов. В магазине совсем пусто и кассир спит, облокотившись на спинку стула. Хотел бы я так же. Взяв корзинку для продуктов, я пошел вдоль стеллажей, набирая все съедобные продукты. В дальнем углу магазина я заметил последнюю банку с мороженым и направился к ней, но как только рука коснулась банки, её тут же выдернули из моих пальцев. Я поднял взгляд и заметил парня. Знаете кого? Должны догадаться. Сам Бен Бэкхен. — Я первый её заметил. — говорит он и кладет мой мороженое в свою корзину. Ну все, это была последняя капля моего терпения. Он мог бы и дальше брезгливо относится ко мне, но трогать моё любимое мороженое он не имеет права. Этот гад переходит все границы! — С чего это ты решил? — С того, что я сюда раньше тебя пришел. — Я этого не видел, поэтому мороженое моё. Отдай! — я хватаю его за локоть, когда он пытается уйти от меня. — С чего это? Я хочу это мороженое! — Ну уж нет, это моё любимое. — И мое.- говорит он и ухмыляется. Я отпускаю его руку и делаю шаг вперед. — Мне сейчас так противно от того, что у нас есть что-то общее. Забирай, я куплю другое. — Мне не нужны твои подачки. Забери его! — говорит он и бросает мороженое мне в корзину. — Почему ты постоянно появляешься в моей жизни? Ты сталкер, что ли? Я тебя так ненавижу, а ты мелькаешь перед глазами, точно муха. У тебя своей жизни что ли нет? — Думаешь мне приятны эти встречи? — орет он и подходит ещё ближе, уже не стесняясь короткого расстояния. — Я ненавижу тебя так же, как и орехи. Знаешь почему? Потому что у меня на них аллергия, мать твою! Сгинь с глаз моих и не надоедай! — Это кто ещё кому надоедает? Если бы не наши встречи, я бы уже давным давно забыл бы о твоем существовании! — Ну и отлично! Надеюсь, больше не встретимся! — орет он и идет на кассу. Я медленно вдыхаю воздух и опуская взгляд на мороженое. Ореховое. Это ведь его любимое? Но он только что сказал, что у него аллергия на орехи. Я быстрым шагом иду к кассе, чтобы спросить об этом у Бэкхена, но его словно здесь и не было, лишь кассир с удивлением смотрит на меня. Ни чего не понимаю! Что это только что было?

***

Я не могу уснуть всю ночь, крутясь из стороны в сторону. Мысли беспорядочно гудели в моей голове, вызывая утомительную боль и усталость. Кофе совсем не помогал, поэтому на следующий я день я был хуже варенного овоща. Чен уже битый час пытается меня растормошить, но я даже глаза открыть не могу потому, что усталость накатывает с каждой секундой все сильнее. — Ёль, ну посмотри на меня. Ты чего такой кислый? — голос друга звучал слишком громко и я нахмурил брови, будто бы пытался избавится от противного звука. — Да хватит уже молчать! Сегодня важный день для нас! — Чен-а, я правда устал. Прошу, будь тише. — тихо прошептал я и потер виски, в которых пульсировала кровь. — Соберись! Нам ведь совсем немного осталось, друг. Стук в дверь ещё сильнее отдался в моей голове, но я опять не открыл глаз. — Можно войти? — просил чей-то голос. — Конечно, господин Ким. Проходите. — А что с ним? — видимо мужчина интересовался мной. — Он себя плохо чувствует, но все слышит. Чанёль поздоровайся. — Рад встрече, господин Ким. — выдавил я из себя слова и подобие улыбки. — Прошу прощения за свое состояние, но мне правда очень плохо. Чен не предупредил меня о том, что у нас буду гости. — О, это я прошу прощения. Я попросил Чондэ не говорить вам об этой встрече. — Почему, господин Ким? — Просто Кай, — улыбнулся он и сел в кресло напротив меня. — потому, что боялся, что вы окажетесь от этой встречи. — С чего бы? — изумился я потому, что не понял смыла его слов. — Я директор того издательства, в которое вы отправляли заявку, но из-за нашего критика вам отказали. — И зачем же вы пришли? — Я хочу, чтобы вы выпускали свои книги у нас. — Я не совсем вас понимаю. Что вы хотите от меня? — Ваши книги приносят большую прибыль и опубликовывать такие работы нужно в самых лучших издательствах. — Но вы отказали мне в первый раз. С чего вы решили, что я захочу теперь? — А вы не хотите? — Хочу, но… Кай, у меня тоже есть гордость и чувство достоинства, а твой критик оскорбил меня. — сам не замечая, я перешел на неформальное общение. Чен сидел на диване в углу и с легкой ухмылкой смотрел на меня. «Что?» — спросил я его взглядом, но он только пожал плечами и улыбнулся. — Я знаю, что он обидел тебя, но он лучший критик среди всех кого я знаю. — Я отказываюсь! — Послушай, он вспыльчивый и дерзкий, но лучше него нет. Я предлагаю тебе шестьдесят процентов от продаж твоей книги. Это ведь очень много. Подумай, ты заработаешь вдвое больше, чем сейчас. — Где подвох? — спросил я и сощурил глаза. — А ты проницательный. — улыбнулся хитро Кай.

***

Если бы мне две недели назад сказали, что я пойду к самому ненавистному мне человеку домой, то я бы плюнул ему в лицо. Гордость никогда бы не позволила мне, но вот желание денег заставляет поступать глупо и необдуманно. Сжав кулаки и выдохнув тяжелый воздух из легких, я нажал на звонок возле двери. Приятная мелодия играла по ту сторону, но никто не спешил открывать. Шли секунды прежде чем замок щелкнул и дверь открылась, показывая сонного хозяина. — Уже обед, а ты спишь. Не стыдно? — не знаю почему, но мне захотелось испортить ему настроение. Просто меня бесило то, что он сейчас стоит передо мной в длиной футболке, которая совсем немного прикрывает его задницу, а у меня низ живота скрутило от желания посмотреть что под этой тряпкой. Бррр, совсем рехнулся. — Если я все еще сплю, то это самый страшный сон в моей жизни. — Это почему же? — спросил я и толкнул его назад, проходя в квартиру. — Потому что в нем есть ты, — рыкнул он и подошел к чайнику, набирая в него воду. — Я уверен, что тебе сняться эротические сны со мной. — пошутил я, но заметил как спина критика напряглась. — Только если я напьюсь в стельку и то, там даже эротикой назвать нельзя. Так раз-два и все. — сказал он и повернулся ко мне, опираясь руками о стол. Майка задралась выше и оголила его бедра, открывая вид на молочную кожу. — Почему ты ходишь в майке? Я ведь твой гость. — Нет, не гость. Ты ворвался в мою квартиру и разговариваешь со мной на интимные темы. Это начальная стадия домогательства. — Было бы чего домогаться. — буркнул я и опустил глаза, смотря на руки. — Уверен? — тихий шепот доносится совсем близко. Я поднял голову и заметил пристальный взгляд, который излучал странное свечение. Бэкхен стоял так близко, что я ощущал его теплое дыхание. Взгляд блуждал по телу парня. От его красивого лица, по тонкой шее, острым ключицам, женственным рукам, стройным бедрам. Такой красивый. Я отвел взгляд и уставился на стенку. — Уверен. — Зачем ты пришел? — Кай заставил. — Зачем ты пришел? — повторил он свой вопрос, но смысл был в другом. Я не решился ответить правду, поэтому ляпнул, что первое пришло в голову. — Кай сказал, что для того чтобы он опубликовал мою книгу, нужна твоя оценка. Поэтому, я пришел просить тебя, чтобы ты написал о ней хороший отзыв. — Почему я должен это делать? — Тебе сложно, что ли? Это всего лишь отзыв, а мне заплатят хорошую сумму. Да и ты больше получишь. — Значит все дело в деньгах? — Ну да. Других причин у меня нет. — Хорошо, но у меня есть условие. — И какое же? — Всю неделю ты будешь моим слугой и выполнять любые мои просьбы. Только после этого я напишу хороший отзыв. — сказал он и улыбнулся, точно хищник. Само условие пугало меня до пяток: неизвестно, что он придумает. Но и получить его отзыв я должен, иначе не видать мне моих денег. — Хорошо. Я согласен. — Отлично, тогда сейчас ты собираешься и едешь домой, собирать вещички. Ты будешь жить со мной. — Что? Ты ведь не говорил об этом! — А ты думал, что я буду раз в день просить тебя о чем-то. Я собираюсь мстить и для этого ты должен быть рядом. Понял? — Ты стерва! — Что есть, то есть. А теперь иди, а на обратном пути купи мне мороженое, только не ореховое. — я даже не успел хоть что-то сказать, как оказался за дверью. Засранец! Нашел себе слугу! Гаденыш!

***

Знаете кого жить с ворчливым хоббитом? Нет? Так вот это тоже самое если у вас будут три беременных жены. У Бен Бэкхена токсикоз! Он вечно чем-то недоволен, постоянно придирается и просит то, что я в принципе не способен сделать или найти. Зараза! У меня от него уже глаз дергается! Вам хоть раз снились кошмары с участием Бен Бэкхен в главной роли? А у меня они каждый день! Даже в собственных снах я представляю его ворчливым дедом или беременной двойней женщиной, хотя лучше бы мне уже снилось порно. Хоть какое-то разнообразие. Мы живем вместе уже два дня, а кажется будто я в колонии сижу с ежедневными пытками. Я, конечно, предположил, что эта месть будет опасной, но чтобы настолько. Каждый день я успокаиваю себя мыслями о том, что это продлится всего лишь неделю и мне просто нужно потерпеть, но все идет коту под хвост. Потому, что видеть каждую минуту соблазнительного парня приносит невыносимую боль. Каждый раз живот стягивает в приятной истоме и член в штанах дергается, но я держусь, словно самый стойкий солдат возле китайской стены. Бэкхен прекрасно видит мои пылкие взгляды в его сторону и лишь ухмыляется, продолжая вилять молочными бедрами. Да я уже руку в кровь чуть ли не стер, а он дьявол сексуальный! Возможно вы сейчас задаетесь вопрос: А когда это ты стал геем? Сам не знаю, но началось это еще давно, когда я учился в старшей школе. Тогда у нас учился парень, который был на пол года младше меня. Он бы маленького роста, с милым личиком и смущенным характером. Впервые тогда мне захотелось защищать кого-то кто не принадлежит женскому полу. Он всегда заставлял мое сердце быстро биться и вызывал бабочки в животе. Я мечтал о нем каждый день, тайно провожал до дома и каждое утро дарил шоколадки. Мне нравилось смотрел на его удивленное лицо и легкую улыбку, но ведь радости всегда заканчиваются. Через год моих мучений я не выдержал и признался ему в чувствах, но он лишь посмеялся и сказал, что давно знает об этом. Вы думаете что он ответил мне тем же? Нет, он сказал, что я могу быть ему только другом и у него есть девушка. Боль, разочарование, обида. Это все что я тогда чувствовал. Полное опустошение и безразличие. Со временем я забыл, но где-то глубоко этот осадок до сих пор остался. — Эй, я хочу апельсиновый сок и круассаны! — крик критика долбит по ушам. Уже привыкнув к его закидонам, я обулся и напоследок громко крикнул: — Токсикозник хренов!

***

Четыре дня! Чертовых четыре дня! Это же пытка! Я живу с ним в одной квартире, точно в клетке с медведем. Таким милым и привлекательным, но… Боже, у меня кончаются силы! Этот засранец совсем уже обнаглел. Раньше его желания доходили только до магазина или уборки по дому, но теперь он просто играет со мной. Ну разве нормальный человек отправил бы сонного писателя в шесть часов утра, который всю ночь работал над продолжением книги, отвезти какие-то бумаги в издание, которое, между прочим, находится в сорока минутах езды от дома. Гад бесчувственный! Просто смотря в зеркало, я уже не вижу той загорелой кожи, веселых глаз, а лишь мешки, словно у панды и бледный цвет лица. Труп ходячий! Довел, скотина, человека! — Чанёль! Я хочу горячий шоколад! — быстро надев на себя штаны, я вышел из ванной. Прохладный ветерок, который залетал через открытые окна, приятно охлаждал тело после горячего душа. Капельки вода стекали по коже, но мне было совершенно все равно на это. Злость кипела во мне и голова вот-вот должна была лопнуть. Ненавижу его! — Ты достал уже, животное! — заорал я как только открыл дверь его комнаты. Он с испуганным взглядом рассматривал меня, слегка задерживаясь на оголенном торсе, но мне было не до этого. — Ты хоть знаешь что людям нужно отдыхать? Я ведь не робот тебе, карлик! Хочешь горячий шоколад? Так сделай сам, придурок! Я громко хлопнул дверью и направился в свою комнату. Мне не нравился солнечный свет, поэтому окна здесь были прикрыты толстой шторкой. Тишина и спокойствие. Вот что нужно настоящему писателю, а не эти закидоны критика. Я лег на кровать и закрыл глаза, представляя зеленый луг и яркие цветочки, которые слегка покачивались от летнего ветерка. Пение птиц и журчание прозрачной речки где-то в далеки. Что-то тяжелое опустилось мне на бедра и я с испугом открыл глаза, смотря на Бэкхена. — Ты чего? Совсем уже? Своей кровати нет или я тебе ещё и диван? — удивился я и попытался скинуть его со своих ног, но он лишь придвинулся ближе, садясь своей задницей на мой пах. — С каких это пор рабам давали право голоса, а? Ты ведь сам согласился выполнять все мои требования. — Согласился, но ты реальный террорист! Сколько в тебя вообще еды влезает? Ты ведь ешь вдвое больше слона! И почему ты не наймешь домработницу? Я ведь не похож на даму в фартуке! — Зачем мне домработница если у меня есть ты? Ты вполне неплохо справляешься. — Тогда плати мне за мой труд! Я столько работаю, что это можно отнести как «принужденная работа»! Тебя ведь и посадить могут, ты знаешь? — Я заплачу. Когда неделя пройдет. Ты ведь хочешь хороший отзыв? — Хочу, но деньги всегда были в моем приоритете. Ты мне должен! — Хорошо.- вздыхает он и наклоняется вперед, целуя мне в губы. Сначала это простое прикосновение, но потом мне будто сорвало крышу. Я обхватил его шею руками и придвинулся ближе, углубляя поцелуй. Он не сопротивлялся и лишь сильнее ёрзал на моем члене. Почему-то, впервые в жизни поцелуй с парнем был для меня таким волнующим, чувственным и страстным, что хотелось продолжать это бесконечно. Сердце так быстро стучало в груди, будто я пробежал марафон на самую длинную дистанцию. Мне нравилось все. Его мягкие губы, сладкие вкус после ягодного сока и теплота, с которой он гладил меня по телу. От одних только прикосновений его пальцев у меня замирало дыхание и мышцы дергались, но все это было не значимым и таким пустым. Наши языки соприкасались, кружили и дразнили друг друга. Чертов Бен Бэкхен! Вот кто его научил так пылко целоваться? Голову бы тому засранцу оторвал. Я перевернул его на спину и навис сверху, покрывая его шею поцелуями. Тихие стоны и легкие ноготки, которые царапают мою спину. — Стой, — шепчет он и я отрываюсь от молочной кожи, смотря в его темные глаза. — Что такое? — выдохнул я, стараясь восстановить дыхание. — Хватит, я не могу. Это неправильно. — говорит он и опускает взгляд на свои ноги. — Почему? Ты ведь сам поцеловал меня. — Я… Просто давай забудем об этом. — он отталкивает меня и выходит из комнаты, оставляя изумленного и возбужденного на кровати. — Ну и что это было? — немой вопрос так и остается без ответа. Я закрываю глаза и ложусь обратно на кровать, мечтая чтобы сон поскорее накрыл меня с головой.

***

— Ты представляешь? — говорю я и делаю ещё один большой глоток алкогольной гадости. — Он сам меня поцеловал, а после этого ещё и говорит чтобы я забыл. Вот скотина! Ненавижу его. Ты скажи мне. Как человек может вот так легко разбивать чужие чувства? Теперь я ненавижу его еще сильнее. Всю жизнь мне испортил маленький засранец! — еще один стакан виски, но на душе по прежнему так паршиво, что хочется напиться до беспамятства. Бармен, который все это время слушал мою печальную тираду, лишь глубоко вздыхает и наливает ещё один стакан. Какой это уже по счету? Шестой? Девятый? Ой, да пофиг! — А Чен? Этот козел отказал мне! Бросил меня одного с разрывающейся душой. Ну вот как теперь друзьям доверять? Предатель! Ненавижу их всех. — бармен все наливает мне, а лишь в знак благодарности киваю и продолжаю ему рассказывать все свои проблемы. Вообще, мне нельзя пить, потому что я сразу же пьянею. Вот и сейчас. Голова идет кругом и я ложусь на стойку, закрывая глаза от усталости. Парень что-то ищет у меня в карманах и после недолгой паузы я слышу его тихий разговор, который доносится сквозь громкую музыку.

***

— Вот ты свинья, Пак Чанёль! — звучит где-то рядом голос Бэкхена и он кряхтя заносит меня в квартиру. А что я? Я лишь улыбаюсь и продолжаю говорить о том какой он плохой и все в таком духе. Где внутри понимаю, что завтра пожалею о своих словах, но остановится не могу. Я должен ему все высказать. Пусть знает как я его ненавижу, хоббит хренов! — Бэкхен, я тебя ненавижу! — Ты это уже говорил раз десять, пока мы ехали домой. Может ещё что-нибудь скажешь? — Я тебя ненавижу. — Понятно. — Ненавижу, слышишь? — Да, я слышу. — Сильно-сильно ненавижу. — Да понял я! — орет Бэкхен и бросает меня на мою кровать. Я больно ударяюсь головой об спинку и поворачиваюсь к нему лицом. — Я тебя очень сильно ненавижу. — Надоел. Поговорим завтра. Спи, алкаш! — кричит он и накрывает меня одеялом. Глаза закрываются и где-то на поверхности сна доносится собственный тихий голос: « Люблю тебя, Бэкхен.»

***

Последний день моего здесь прибывания и я уеду, словно меня здесь вовсе и не было, но какое-то странное чувство во мне давит на сердце. С того дня как я напился в баре совсем не помню ту ночь. Я пытался расспросить Бэкхена, но он лишь молчит или отнекивается мол: « Ты нес всякую ересь! Отвали!» Мне хочется просто придавить его к стене и пытать пока он не выложит мне все по полочкам, но совесть не позволит. Сегодня самый скучный день из всех, что я провел в этой квартире. Бэкхен работает допоздна и приходит только ближе к полуночи. Без его прихотей и остервенелых загонов живется уже не так спокойно. Я привык к постоянной нервотрепке и нахальному обращению. В такой день он мог бы провести со мной. Например, сходить погулять или в кино, посмотреть фильм дома или походить по магазинам. Куча вариантов, а он торчит в своем офисе. На часах уже 21:38, а его все еще нет. Неприятно когда тебя избегают, прячась на собственной работе. Я начал расхаживать по чужой квартире, измеряя каждый сантиметр шагами. Дверь скрипит и критик входит внутрь, кладя ключи и сумку на тумбочку и снимая обувь. — Почему так долго? — вырвалось из моего рта, прежде чем я сам понял. — А что? Много работы было. — Ты ведь знаешь, что это последний день когда я нахожусь здесь? — Знаю. Если хочешь можешь уйти сейчас или завтра днем. Отзыв уже написан и отправлен. — сказал как-то слишком спокойно он и прошел на кухню, доставая из холодильника апельсиновый сок. — Это все что ты хочешь мне сказать? — О, нет. Кай попросил, чтобы ты ему позвонил завтра до полудня. У него какая-то важная информация для тебя. — Я не это имел ввиду. Спрошу последний раз. Это все что ты хочешь мне сказать? — Бэкхен сделал глоток холодного напитка и облизал мокрые губы, смотря как-то странно на меня. — Что я должен сказать? — Не знаю. Например, что было пока я был пьяным. Ты ведь молчишь по этому поводу? Я что-то сказал не так? Или сделал? — Нет. — отрезал он и сделал еще один глоток. — Ты просто напился и говорил о том, что ненавидишь меня. Вполне нормальная реакция. — О, я… Прости, я был пьян и не понимал, что… — Все нормально. Ты был пьян и не думал. Забудем об этом. Ты будешь есть? — Нет, — покачал я головой и подошел к нему ближе, кладя руку на его хрупкое плечо. Бэкхен дернулся и скинул мою руку, оборачиваясь и заглядывая прямо мне в глаза. — Мне правда жаль. Я не хотел и прошу прощения. — Пак Чанёль просит прощение? Это что-то новенькое. — ехидно улыбнулся он и сделал шаг назад, облокачиваясь на стол. — Почему бы нам просто не забыть об этом? Я не обижаюсь и не злюсь. Все в порядке. Ты можешь идти в свою комнату. Мне нужно ещё поработать.       Не впервые меня вот так вот легко отталкивают. И чувства что я ощущал тогда в школе вернулись вновь. Так больно и обидно, что хочется выть, точно волк. Но я лишь человек, поэтому я просто развернулся и с пеленой слез на глазах направился в свою комнату, собирать вещи. Быстро бросив всю одежду в сумку, я пошел к выходу из этой чертовой квартиры. — Прощай, Бен Бэкхен. Спасибо за отзыв. — бросил я последние слова и хлопнув дверью, пошел к лифту. Чертов Бен Бэкхен! Чертово глупое сердце!

***

Спать совсем не хотелось, потому что голова гудела от боли, а сердце ныло. Влюбленный придурок! Думал, что он прям там тебе скажет о своих чувствах? Выкуси, Пак Чанёль! Но ведь была где-то глубоко внутри надежда, что этот карлик признается в любви и набросится с поцелуями. Романтик хренов! Прошло три часа после того как я ушел из той квартиры, но меня не покидало смутное сомнение что уже прошла целая вечность. Я до сих пор видел перед глазами то лицо парня, когда я выходил из квартиры. Слышал те слова, что он последний раз говорил мне. Теперь ведь все будет по другому? Мы больше не встретимся потому, что я просто этого не выдержу. С каких пор я стал таким сопливым? Даже тот мальчик из старшей школы не вызывал во мне столько эмоций. Любить каждый участок тела, каждое колкое слово и стервозную просьбу. Разве так можно? Такая любовь причиняет только страдание и все. Я ему не нужен, раз он так легко избавился от меня. Выкинул, точно шавку дворовую! Я положил руку в области сердца и сжал майку, будто пытался проникнуть внутрь и вытащить эту сильную боль. Звонок в дверь долбил по ушам, поэтому собравшись с последними силами я направился к двери. — Господи, да слышу я! Сейчас открою! Бэкхен? — Я… Нам нужно поговорить. — Ч-что? — не понял я и Бен втолкнул меня в квартиру. — Ты прав. Мы должны поговорить. — И? — Ух, я не знаю с чего начать. У меня много мыслей в голове, но они не формируются в один текст. Я совсем не знаю о чем тебе сказать и вдруг ты совсем не это хочешь услышать, но молчать ведь тоже не выход? Я боюсь, что неправильно подберу слова и все пойдет. — Стоп! Давай только самое главное. — Ты мне нравишься. — выдохнул Бэкхен и опустил глаза. — Повтори? — Я говорю, что ты мне нравишься. Я должен был раньше тебе сказать, но боялся что ты откажешь мне. Прости, что не говорил раньше. — Давно? — С того дня, как ты заляпал мои штаны в соке. — Серьезно? — Да. — Я даже не знаю, что сказать. — смутился я и взял его за руку, поднимая лицо за подбородок. — Бэкхен, ты заноза в заднице. — Все? Ты шутишь, что ли? — Не перебивай! — шикнул я и положил указательный палец ему на губы. Мягкие! улыбнулся мысленно я. — Ты заноза и стерва, которая не дает мне покоя. До тебя у меня была самая прекрасная жизнь. Ты меня жутко раздражаешь и выводишь из себя, но… Спасибо. Ты перевернул мой мир вверх тормашками, показал, что все работает не только по моему плану и внес кучу новых красок. Мне нравится, что ты не такой как все остальные. Нравится твой строптивый характер, ехидный язычок и глубокий взгляд. Мне нравится, что ты можешь быть разным. Ты мне весь нравишься, Бэкхен. Прости меня за мою тупость и плохие слова, что я тогда наговорил. Я не ненавижу тебя, понял? — Знаю. — Что? — В ту ночь ты сказал мне, что любишь меня. Я подумал, что это лишь твоя больная фантазия и все.- пожал плечами Бен. — Засранец. — Что есть, то есть. — Бэкхен, мы ведь теперь встречаемся? — Не знаю. Ты не спросил даже у меня. — Но? — Что? Я может и сказал, что ты мне нравишься, но отношений не хочу. — улыбнулся так гаденько он и поднял подбородок вверх. — Вот стерва! — буркнул я и поднял его на руки, неся в собственную спальню. Бросив его на кровать, я навис сверху целуя в пухлые, приоткрытые губы. Он схватил меня за волосы, слегка дергая их на себя, но эта была боль не та, что, допустим, при ударе мизинца об комод, эта была боль сладкая, возбуждающая и такая дурманящая, что тихий стон вырывался откуда-то из глубины. Воздух, который витал вокруг нас, становился тяжелым и электрическим. Его практически не хватало, но отрываться от любимых губ я не хотел. Слишком велико желание обладать им. Я углубил поцелуй, проникая языком в чужой горячий рот. Так сладко. Знаете, как писатель я бы сказал, что наш поцелуй напоминал страстный танец, где каждый пытается показать себя, но нет. Это было что-то большее и сказочное потому, что ощущать такую трепетную нежность и дикую агонию одновременно невозможно. Бэкхен оттолкнул меня и сразу же кинул обратно на кровать спиной, садясь на мои бедра. В какой момент он избавился от одежды я не знаю, но тело у него очень сексуальное. Довольная ухмылка красила его красивое лицо и странный блеск в глазах вызывал волну мурашек по позвоночнику. — Ты даже в сексе ведешь себя, как стерва? — Почему бы нет? — пожал он плечами и наклонился вперед, целуя меня в шею. Должен ли я здесь что-то сказать? Наверное, нет потому, что я просто не смогу описать это чувство. Горячо, возбуждающе, интимно, фантастически… Даже эти эпитеты не описывают всего этого. Мокрые дорожки оставались после его нежных поцелуев. Где-то он покусывал мою кожу, где-то ласкал языком, где-то посасывал, но все это отдавалось мне в пах, где член уже был готов взорваться. Он приподнял мою майку и чмокнул где-то в области солнечного сплетения. Каждый сантиметр на моем теле горел огнем после его губ. Бэкхен обхватил своим горячим ртом мой правый сосок и слегка прикусил его, что вызвало во мне некое возмущение, но ещё большее удовольствие. Его горячий язык кружил вокруг него, а мне уже хотелось бросить его обратно на кровать и изнасиловать. Зачем меня так мучает, террорист? Оторвавшись от одного соска, он принялся за второй и тут я просто не смог сдержать громкого стона. Бэкхен победно усмехнулся и спустился вниз, при этом лаская мой торс языком. Я приподнялся на локтях и с туманным взором уставился на искусителя, но Бэк лишь улыбнулся и зацепил пальцем резинку на моих спортивных штанах. До того как пришел Бэкхен я принимал душ и не стал надевать нижние белье. Видимо этот факт и вызвал у критика легкий смешок. — Ты, видимо, знал, что я приду? Основательно подготовился. — Ты решил в такой момент поиздеваться надо мной? — У тебя, наверное, ещё презервативы со смазкой в тумбочке лежат, да? — в шутку сказал он, но заметив мой беглый взгляд, округлил глаза и подскочил к тумбочке, доставая от туда выше сказанные вещи. — Серьезно? — Ну, я так… На всякий случай? — как-то вопросительно ответил я и, почему-то, смутился. — Это какой это? — не унимался Бэкхен. — Достал! Все! Я тебя уже не хочу. Давай чай попьем? — Да, я вижу, что ты меня не хочешь. — с ухмылкой указал он на мой стояк и я смутился ещё больше. — Ты такой милый с красными щечками. — Да ну тебя! Весь настрой испортил! — Ну, это мы ещё посмотрим. — опять коварная улыбка и он садится мне на бедра, хватая одной рукой мой член. — Не хочешь? Или хочешь? — плавные движения вдоль члена и я вновь ощущаю прилив того возбуждения, что было буквально несколько секунд назад. Я смотрел на то, как его тоненькие пальчики двигаются вверх-вниз, как смазка бежит по бледной коже. Это нереально, думал я. Но, видимо, все это не было плодом моего воспаленного воображения потому, что в следующую секунду Бэкхен обхватил головку губами и лизнул уретру, вызывая по всему телу волну удовольствия. В жизни я бы не подумал, что ртом можно сделать ТАКОЕ! Нет, это не первый мой минет, но Бэкхен единственный человек, который доставляет мне такое удовольствие. Он обводил головку языком, проводил им вдоль члена и слегка проходился острыми зубками. Голова все больше и больше погружалась в какое-то мутное состояние, но тело то знало, что ему нужно делать, поэтому я схватил Бэка за руки и притянул к себе, укладывая его головой на подушку и приподнимая пухлый зад. Схватив тюбик со смазкой, я выдавил как можно больше себе на пальцы и размазал немного по горячему кольцу мышц. Бэкхен сначала как-то сжался и даже дернулся, но когда я успокаивающе стал поглаживать его по спине он расслабился. Когда вошел первый палец, я громко выругался потому, что было настолько тесно внутри, что я непроизвольно представил, как мой член так же тесно будет толкаться в парне. Несколько легких движений туда-сюда и я протолкнул еще один палец. Бен зашипел в подушку и дернулся, собираясь отстраниться. Но я схватил его за задницу и притянул ближе. — Потерпи, стерва. Ты же не хочешь, чтобы я сделал тебе больно? Молчание — знак согласия, поэтому я протолкнул ещё один палец и наклонился, целуя его в позвоночник. Бэкхен покорно лежал молча, но я будто слышал все маты и «красивые» слова, которыми он меня сейчас поливает. Времени терпеть у меня не было и сил тоже, поэтому оставшуюся смазку я размазал по своему члену и приставил его ко входу. — Готов? — легкий кивок и тут же громкий стон. Я старался делать все как можно медленнее. Сначала дал привыкнуть, затем легким толчком вошел полностью. Бэкхен заскулил и сжался, но я тут же чмокнул его чуть ниже спины, как бы прося чтобы он расслабился. Он послушный и мне это нравится. Плавные толчки постепенно переходили в сильные, заставляя Бэка стонать так громко, что звук внедрялся в мою кожу и оседал где-то в глубине. Так приятно и страстно. Он мотал головой, цеплялся руками за бледно-голубую простынь, кусал губы когда я задевал маленький комок нервов. Впервые для меня гармония звуков, это не тишина и спокойствие, а стоны это парня, собственное хриплое дыхание и шлепки наших тел. Резкие толчки, мелодичные стоны, тяжелое дыхание, пот, который стекал по телам. Все это мне безумно нравилось, поэтому и крышу снесло окончательно. Я обхватил член Бэка одной рукой и стал двигать вверх-вниз, стараясь чтобы он поскорее кончил потому, что я уже был на пределе. Каждая секунда, каждое движение, каждая мелочь, что я замечал в теле критика, разжигали во мне что-то настолько особенное, что я готов был кричать об этом каждому второму человеку. Бэкхен что-то невнятно выкрикнул и кончил, пачкая мою руку и свой живот. Кажется, эта была последняя капля моего терпения. Я вцепился пальцами в его задницу и сделал ещё несколько резких толчков, пачкая его спину и бедра своей спермой. Тело Бена обмякло и он упал на кровать, закрывая глаза. Я лег рядом с ним и притянул к себе, поглаживая по спине. Пока мы восстанавливали дыхание, я вспомнил вопрос, который мучает меня с того момента как я жил у критика в квартире. — Бэкхен, — начал я и посмотрел на парня, который выводил какие-то узоры у меня на груди. Тихое мычание стало знаком согласия, поэтому я тут же продолжил. — Тебе правда не понравилась моя книга? — Понравилась. — Тогда почему ты не напечатал ту книгу? — Мне не понравилась твоя вспыльчивость и то, что ты безответственно подошел к своей работе, но вот парадокс. Именно из-за твоей вспыльчивости ты и зацепил меня. — А ты мне сразу не понравился. Такой холодный, дерзкий, мерзкий и грубый. Фу, прямо. — Эй! — воскликнул Бэкхен и сел на мои бедра, цепляясь своими ноготками в мою грудь. — Ты мне мстишь? — Возможно, — улыбнулся я и положил руки на его ноги. — Устроим секс-марафон? — А ты знаешь как надо подкупать людей. — Не всех, но тебя да. — Хорошо, — выдохнул он и наклонился вперед, целуя меня в шею. — Но с одним условием. — Каким это? — Ты станешь моим сексуальным рабом на постоянной основе. — Хорошо. — выдохнул я в его губы, когда он остановился буквально в миллиметре от моих. Хуже же ведь не будет? Об этом я подумаю потом, но не сейчас.