На грани сна и сумашествия

Тусклый свет софитов, запотевшее зеркало, плиточный пол, не потеплел от пара и горячих капель, голая девушка по среди ванной лежит, смешная картина. Смешнее только истерика моя. На полу лежать было холодно, но я все никак не могла унять дрожь в теле и улыбку, которые меня сопровождали с самого пробуждения. Но мой отдых на полу прервала матушка: - Ань, что с тобой?,- с беспокойством спросила она. - Все нормально, я просто поскользнулась,- все не унималась моя дрожь. - А чего улыбаешься? Не больно?,- мама все же переступила порог ванной протягивая мне руку. - Да от комичности ситуации улыбаюсь, все хорошо мам,- взяв ее руку я поднялась с пола. Забрав полотенце я направилась к себе в комнату уже еле сдерживая смех. Только дверь за моей спиной захлопнулась я рассмеялась, громко и душевно, но помимо этого с моих глаз начали скатываться слезы. Смех и слезы, радость и боль, все это смешалось во мне и выплеснулось наружу. Радостно мне было от того, что я все же увидела его во сне, а больно, что даже во сне я не могу позволить быть капельку счастливее, не могу позволить ему простить себя. Неожиданно на телефоне заиграла песня " Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?", на секунду я испугалась, но после вспомнила, что мой iPhone периодически начал давать сбои. Я вполне была довольна своей 5 и совершенно не гналась за 6 или 7, но бабская натура глубоко внутри завидовала "сосалкам" с 7 iPhone. Дослушав песню до конца и приняв это за знак судьбы я успокоилась и все же отрубила плеер. На часах уже было 7:15 и чувствовала я нутром, что опоздаю я и получу по самые парижские помидоры. Натянув повседневную одежду, не позавтракав я побежала на свою " любимую" работу. В наушниках играл Сектор Газа, снег хрустел под ботами, руки грелись в нагрудных карманах парки и только вдалеке были слышны прилёты снарядов. По моим подсчетам у нас было тихо уже целых три дня и эти дни были почти раем для жителей нашего маленького городка. Гражданская война уже длилась второй год, никто не хотел идти на примирение, а мы были канатом между двух стран и страдали только мы. Комендантский час был все жестче, а обстрелы все сильнее. Была бы возможность, давным давно сбежала из этого ада, но возможности нет, по всему периметру города был расставлен конвой, мы были что-то наподобие зоны отчуждения, но эвакуировать нас никто не спешил, да и радиацию заменил смог и фосфор, от этого деревья даже зимой были зелеными, а снег темнее асфальта. Песня сменялась одна за другой, а взрывы все громче и громче, губы уже начали шептать строки песни, что бы перебить тревожное чувство внутри. "...и вечно иду по остывшему следу за юностью и сколько исследовать буду по дурости наш океан и пытаться....", взрыв прозвучал уже очень громко и близко, асфальт начал содрогаться под ногами. За спиной послышался грубый голос, который кричал мне, но взрывы заглушали его. Зря я обернулась, но если бы я не обернулась я бы наверно уже не существовала в этом бренном мире. Буквально в нескольких метрах от мужчины разорвался снаряд,, время на секунду замедлилось и я смогла разглядеть как лицо, тело мужчины превращалось в фарш, ногу оторвало и перемололо осколками. Я упала на землю свернувшись калачиком и прикрыла руками голову. Осколки снаряда прошли по касательной, царапая и разрывая местами одежду, кроме одного. Один осколок врезался в ногу и на несколько секунд я выпала из реальности, боль пульсировала в висках, я не могла шевелиться. Слезы как на зло не лились и не могли подарить мне хоть каплю эйфории, что бы боль хоть чуть чуть ослабила свою хватку и дала сделать хоть один глоток воздуха. Мне сперва показалось, что меня контузило, но я отчетливо слышала текст песни в ушах и губы сами начали напевать строки " ...и пытаться вернуть ну хотя бы на миг наше вечно 17...". Я уже не пела я кричала последнюю строку песни, кричала, срывая голос, напрягая голосовые связки, делал все, что бы боль хоть на секунду меня покинула. Но в одну секунду боль отступила, а на замену пришло приятное забвение и легкость. На секунду мне показалось, что я умерла от анафилактического шока, но рука которая схватила меня за шиворот и подняла над асфальтом разрушила все мои светлые надежды. Передо мне стоял молодой парень в военной форме и что то показывал одной рукой. Все что я смогла выдавить из себя, это было короткая фраза " Добей меня", которую скорее всего он не смог расслышать из-за моей хрипоты, и я провалилась в спасительный обморок, но будет ли он спасительным и не будет ли последним? Над этим я уже не могла задуматься ибо я открыла глаза и все, что я увидела вновь это электрические белый лампы, все та же металлическая обшивка стен, пола и потолка. Я лежала на своей кушетке, которую не покидала с прошлого сна, вот только в комнате я была уже не одна. В конце комнаты на стуле сидела знакомая фигура, знакомая с прошлого сна, и вновь я почувствовала дрожь в теле и как мои мышцы на лице напрягаются и пытаются выдавить надоедливую улыбку, которая больше походила на безумный оскал. Я чувствовала как подступает истерика, я уже слышала, как проскакивают смешки переходя в громкий и безумный мех, а слезы предательски начинали подступать. Дернув рукой я вырвала катетер, кровь начала бежать по руке,а я вновь почувствовала боль в груди и в животе. Держа одной рукой простынь я попыталась встать, но простынь быстро намокла и прилипла к телу, никогда не любила красный, а сейчас тем более, моя кровь растекалась большой лужей на полу и матрасе, а меня начало вновь неистово рвать гнойной жижей. На звуки обернулся "старый" знакомый и опрокидывая металлический стул начал бежать ко мне. Придерживая одной рукой меня, а второй мои волосы он пытался, что то говорить, но маска не давала ему это сделать, все что вырывалось из под нее это пар из фильтров. Рвота прекратилась, но вместо нее пришла боль в руке и в голове, в глазах начали бегать разноцветные пятна. Я уже не шептала, а почти кричала и молила свой организм, что бы я не падала в обморок ибо еще один переход из одного мирка в другой я просто не переживу и свихнусь. Знакомая фигура прижала меня к кровати и взяла с полки шприц, игла легко вошла в вену и боль потихоньку начала отступать, кровь тоже прекращала хлестать из руки, а пятна и вовсе пропали. Наслаждаясь каждым вдохом я решила рассмотреть повнимательнее "старого" знакомого, с прошлого раза ничего не изменилось, но я заметила на шее кулон в виде двуглавого орла сидящего на кольце. - Это Аквила Третьего Рейха?,- еле слышно сказала я. Фигура лишь помотала головой в знак отрицания. Значит я не у нацистов и то хорошо, но лучше бы я оказалась в печи, чем на допросе у КГБ. Я любила историю, особенно историю Второй Мировой. - I'm looking at you through the glass Don't know how much time has passed, - я еле слышно начала напивать любимую песню Slipknot и плакать. Хуже положения не найти. Голая,неизвестно где, неизвестно с кем, вся в крови, в гнойной рвоте, не ведая где сон и где реальность. Но рука парня легла мне на голову слегка взъерошивая волосы, а другой вытирала слезы. Мне было действительно страшно, но долго мне никто не дал распускать сопли, одним резким рывком меня подняли на руки и куда то понесли. На лице появился румянец, простынь осталась на кровати. Меня голую, грязную несут куда-то. Я стеснялась не самой ситуации, а своего тела, но фигура делала вид, что не замечала этого. Меня поставили у стеклянной кабины и рукой показали на нее. Открыв дверцу я увидела, что это душевая кабина. Еще раз оглянулась в сторону парня я зашла в кабинку. Горячие струйки смывали с меня поток грязи и крови, вода была багровой и мутной. Кожу слегка пощипывала горячая вода, но на тот момент я хотела согреться и не сколько физически, а морально. Выглянув из кабинки я увидела Ивана, который стоял уже со стопкой одежды и полотенцем. Потянувшись за полотенцем я неудачно ступила на плитку и вновь начала скользить, но упасть в это раз мне никто не дал, спасительная рука меня аккуратно подхватила и поставила на ноги. Забрав полотенце уютно в него замоталась, протягивая руку к стопке вещей, но забрать мне ее не удалось. Мужская фигура отступила на шаг назад, давая понять, что будет присутствовать при всем процессе. Обиженно надув щеки я забрала защитный темно-синий комбинезон и надела его на мокрое и голое тело, надевать нижнее белье при этом типе мне совершенно не хотелось. Застегнув молнию, я взяла пояс, сапоги и такой же защитный шлем. Иван продемонстрировал у себя в руках предметы нижнего белья, на что я просто пожала плечами и отобрав выкинула в мусорное ведро, через маску не было видно лица, но я уверена была, что на лице застыла гримаса удивления.