Доставка

Миссия пошла коту под хвост во всем, что можно только представить. Ну, не совсем во всем. Леви как-то бывал на миссии (ну, на пятидесяти миссиях), и он видел слишком много способов колоссально (не, стойте, плохая ассоциация) все проебать. Так что он успокаивает себя тем, что его новый отряд, может, и состоит только из тупых детишек, может, у них и закончились лезвия и газ, и Эрен потерял сознание, после того, как дрался со слишком большой толпой титанов, а нога Жана скорее всего сломана, они отклонились с курса, и в ближайшее время никто не придет им на помощь, они застряли на ветвях деревьев, которые окружило около десяти титанов, и это примерно на девять больше того, что Леви мог бы завалить без экипировки — по крайней мере Леви успокаивает себя, что они все еще живы, пока. Его горемычный отряд, похоже, не слишком ценит этот факт. Они взгромоздились на ветки на разной высоте и все бросают ему взгляды, полные надежды, словно щенки, которые обоссали пол и виновато смотрят на хозяина, чтобы он убрал за ними. Будто Леви может достать чудесное спасение из собственной задницы, или, хотя бы, какую-нибудь еду, ведь с завтрака уже прошло несколько часов, а голодные люди больше думают о еде, а не о стратегиях боя с титанами.  — Так нечестно, — ноет Саша. — Я пошла в армию, чтобы хотя бы не умереть голодной.  — Я должен был пойти в военную полицию, — жалуется Жан. Он упоминает это время от времени, когда у него особенно вредное настроение. Кажется, из-за этого он чувствует себя немного лучше, так что Леви не говорит ему заткнуться нахрен о сраной военной полиции, которые на самом деле куча бесполезных ублюдочных убийц. Леви пытается быть тактичным.  — Никто не умирает, пока Эрен не окажется в безопасности, — мрачно говорит Микаса. Очевидно, подразумевая, что для всех них будет большой честью пожертвовать собой ради благополучия Эрена. И, на самом деле, так и должно быть, ведь у Эрена есть эти охрененные, Надежда-Всего-Человечества, суперспособности, но никто не говорит, что они обязаны радоваться этому. Они уже научились, что лучше игнорировать Микасу, когда дело касается Эрена, ну, или хотя бы потакать ей, так что никто не клюет на наживку, хотя Конни и Хистория бросают ей убийственные взгляды. «Это должна была быть простая учебная миссия», — думает Леви. Жаль, они все бессмысленно умрут и разрушат надежды человечества на будущее. Над ним будут ржать долгие годы, если только человечество столько продержится.  — Мы умрем с голоду, — снова ноет Саша.  — Мы можем съесть Эрена! — предлагает Конни. — Все равно он регенерирует…  — Мы можем съесть тебя, — рычит Микаса. Леви вздыхает. Пора попытаться вытащить волшебное спасение из задницы. Отлично.  — Ладно, ребятишки, проведем инвентаризацию. Выверните карманы и посмотрим, вдруг у кого-то завалялся запасной газ или лошадь или что-то типа того. Бум, загорелась надежда, будто Леви на самом деле сможет что-нибудь сделать со всякой дребеденью, что найдется в их карманах. Как оказалось, у Хистории и в самом деле осталось немного запасного газа, а у Армина есть трос на замену. У Жана в руках что-то похожее на кусочек кости (не спрашивать!), который он показывает, а затем быстро убирает обратно (серьезно, не спрашивать), а также несколько бинтов. У Конни почти полный бурдюк с водой, как и у Армина, а у самого Леви есть кремень, нож, бечевка и много всяких других полезных вещей, пригодных для выживания, если только рядом нет десяти голодных титанов. Саша же вытащила почтового голубя с маленькой биркой, привязанной к лапе.  — Пицца Роза, — читает вслух Конни. — Мы доставим.  — Давайте закажем! — сразу же выпалила Саша.  — Мы за стенами, — замечает Армин.  — Ну и что? Там же написано, что доставят, не так ли? Да ладно вам, давайте заказывать!  — Я в деле, — говорит Жан. — Будет смешно. Последнее послание обреченного 104-го. Можно мне с грибами?  — Пепперони! — вставляет Саша, готовая на все ради мяса. «Детишки совсем чокнулись», — грустно думает Леви, наблюдая, как они заполняют бирку заказами. Три пиццы, одна с грибами, одна с томатами и луком, одна с пепперони и…  — Мне с ананасами, — говорит Леви. Да похрен уже. Если уж они заказывают похоронную пиццу, почему бы и не присоединиться.  — Ананасы ведь дорогие? — спрашивает Саша.  — И что это, черт возьми, такое? — бормочет Жан.  — Будем волноваться о деньгах, когда пиццу доставят, и мы вернемся внутрь стен, чтобы заплатить, — рычит Леви. — Какая, нахер, разница, если это дорого. Ананасы — это желтый фрукт, который все выпендрежные аристократы кладут на пиццу. Не знаю, какие они по вкусу.  — Фрукт на пицце — это как-то странно, — смеет вставить Конни.  — Мне больше достанется, — резко отвечает Леви.  — Я тоже попробую! — говорит Саша. Саша съест все что угодно. — Если они дорогие, значит, они вкусные.  — Саша правильно мыслит, — одобрительно говорит Леви, и Саша розовеет от похвалы. Если бы Эрен был в сознании, он бы рассердился и отморозил бы что-нибудь возмутительное, чтобы вернуть все внимание Леви к себе. Это было нелепо и по-странному мило одновременно. Хотя, нелепые и по-странному милые — в общем-то описывало весь отряд. Леви снова усомнился в трезвости своего выбора.  — Хорошо, ананасы и пепперони! — радостно кричит Саша и дописывает заказ. — Что мне написать, куда нужно доставить?  — Небольшая роща кипарисов в двух километрах на северо-восток от Округа Хлорба, — выпалил Армин, будто кто-то кроме него в курсе, что такое ебаный кипарис.  — Здоровенные деревья в двух километрах на северо-восток от Хлорбы, — поправляет Леви. Армин обиженно смотрит, как записывают именно версию Леви. Саша помпезно и церемонно выпускает голубя. Все они смотрят, как птица уменьшается до размера булавочной головки и исчезает где-то в направлении стен.  — Спорим, тупорылая птица не полетит в пиццерию, — говорит Жан. Леви втайне с ним соглашается  — Я как-то украл пиццу, — говорит он, вспоминая. Дети сразу же навострили уши, и, господь, Эрен будет расстроен, что он пропустил историю из Темного Прошлого Леви. — Грабанул разносчика. Было не так уж и сложно, он особо не сопротивлялся, когда я приставил нож к его горлу и сказал: «Пицца или жизнь». Она была из мажорного ресторана в Верхней Сине, называлась «Маргарита» или что-то типа того. Отстойная пицца. Хорошо, что я за нее не платил. Все дети очень серьезно кивают, будто он поделился глубоким, очень важным знанием. Глаза Жана расчетливо загорелись, Леви знает, что он запомнит эту историю и долго будет дразнить Эрена, насколько это возможно. Они все решают ждать. Леви садится поближе к стволу дерева и прижимается к нему спиной, смотрит в сторону горизонта, где стена Мария вьется едва различимой темной линией. Солнце все еще высоко над головой и не сядет еще в течение примерно восьми часов. Если им удастся продержаться до темноты, когда титаны перестанут быть активными, наверно, они смогут добраться до стен. Два километра — это всего лишь полчаса ходьбы, даже меньше, если они побегут. Это не так осуществимо, если титаны будут их преследовать, но без них… Ладно, впереди еще тьма времени, чтобы поплакать о будущей возможной смерти.

___

Три часа спустя, когда нервы у всех были на пределе из-за титанов, разрывающих деревья и угрожающих свалить их всех на землю, и Саша уже не одна жаловалась на пустой желудок, Леви замечает вспышку сигнальной ракеты, прорезавшей небо где-то около стен. Он на мгновение облегченно расслабляется, но затем поворачивается к ребятам в отряде, которые радостно завопили и по-дурацки запрыгали на ветвях. Армин и Хистория обнимаются, Жан великодушно лыбится, потирая свою перевязанную ногу, а Конни словно отплясывает польку. — Эй! — зовет Леви, и ему приходится несколько раз повторить, так как детишки слишком заняты, празднуя и совершенно забыв, что они солдаты. — Эй! — Они наконец-то утихают и смотрят на него, ожидая инструкций. — Ради всего, что вам дорого на этом свете, — да, Микаса, Эрена это тоже касается, — если вы не хотите навсегда стать посмешищем для всего легиона, то делайте вид, что ничего не произошло. Он не успевает еще что-нибудь сказать, так как прибыли остальные разведчики и относительно быстро разобрались с титанами. Храни их всевышний, они даже привели с собой запасных лошадей. Леви смотрит на их работу с тщательно отработанным безразличием и надеется, что Ханджи не учует его смущение, иначе она вцепится в него быстрее, чем собака в кусок мяса.  — Чего так долго, Очкастая? — кричит он, когда она оказывается в зоне слышимости.  — Я задержалась, так как чуть не померла со смеху по пути сюда, — заорала она в ответ. — Пицца, Леви? Поверить не могу. Какого хрена вы все там расселись? Сколько раненых? Остальные солдаты окружили деревья, а его отряд приготовился к спуску. Двое уже помогают Жану, и Леви задерживает дыхание, так как сам он в ответ бросит Ханджи только ничего не выражающий взгляд, но его подопечные… Но в этот самый момент его малыши-разведчики доказали, что несмотря ни на что, он хорошо их отобрал.  — Никто не ранен, — говорит Жан, милостиво принимая помощь с грацией самого короля. — Мы просто подумали, что это место отлично подходит для пикника.  — А вы знали, что эти кипарисы древнее, чем стены? — вставляет Армин.  — Эрен притомился и заснул, — мрачно говорит Микаса, будто это его оправдывает. В ее глазах, возможно, все так и есть.  — Я наблюдала за бабочками, — отвечает Хистория, несмотря на факт, что вокруг не видно ни одной, да и на такой высоте среди веток их и не должно быть.  — Ты их так хорошо натренировал! Как? — восхищается Ханджи, протягивая Леви поводья запасной лошади.  — Пицца! — вопят Саша и Конни, и Леви думает, что они только усугубляют прекрасную картину, но нет, они галопом несутся на лошадях к перепуганному несчастному юноше, скрючившемуся в седле. Его лицо мокрое от слез, на нем нет экипировки, а в руках он сжимает три коробки, видимо, с пиццей. Ханджи что-то говорит, но Леви ее совершенно игнорирует и, пришпорив лошадь, скачет к разносчику.  — Моя с ананасами! — ревет он. Бедняга курьер не сопротивляется и без единой жалобы дает голодному отряду Леви разорвать коробки и разобрать куски пиццы. Леви удается ухватить кусочек с ананасами, и он решает, что по вкусу они довольно странные, и в следующий раз он вряд ли это закажет, но он, хоть ты тресни, ни за что не скажет это вслух.  — Я не для этого уволился с должности баристы, — рыдает разносчик. Леви освобождает его от последней коробки, ведь если слезы попадут на еду, то это будет омерзительно.

-fin-