белый дневник

запись начинается с помех и шипения, но потом звук становится чище Города - тысячи кишащих людьми муравейников. Мир - 7 миллиардов историй, 14 глазниц (не у каждого из них найдется по паре глаз, ведь так?) и масса чисел с эмоциями и чувствами. Забавно. Где-то сейчас в эту секунду кто-то сжигает мосты, кто-то убивает, а кто-то рождается. В эту секунду, в это мгновение творится история, о которой никто не будет говорить через века, кроме..Кроме меня. Но и я через века приму свою истинную форму, как и всякий человек, как и всякое существо. Через века я стану звездной пылью, начну бороздить космические океаны и стану планетой (а может и звездой) вместе с другими трупами. Надеюсь познакомиться с Гитлером, всегда интересовало, что в его голове.. В доме напротив зажигается свет, часы отбивают ритмичное 17:00 и секунды наших жизней. Секунды - крупинки песка. Мы состоим из секунд. Человечество - пляж. Только слишком грязный, не как в Майями. Жалко. Часы отбивают пять часов вечера, я провожаю взглядом окурок, летящий вниз с 9 этажа и думаю о том, что все мы состоим из чисел. И звездной пыли. Окурок не разбивается со звоном об холодный асфальт, как это сделала бы любимая статуэтка соседа снизу. Жаль ее. А сосед - мудила. Колено болит слишком сильно, поэтому каждый шаг мой озвучивается шипением и глухим смехом. Ужасный смех. Стоит вырывать себе язык. Но это потом. Хромая, как жалкий бедолага из церкви Святого-какого-то-христа, я добиваюсь до ванной и впиваюсь взглядом в зеркало, чтобы снова не искушать себя холодной ванной и смертью. Отражение глумливо хихикает, а после скалится. Трогаю свои губы. Не шевелятся. Гребанный наркоша, Мила говорила правду. Подохну скоро, как собака. Чертова Мила. И я ее чертова краска. Волосы снова белые.. да какие там волосы?! Патлы. Сука. Ненавижу. И гребанный психотерапевт. Что б они сдохли! шум на заднем фоне, запись прерывается