Where is my mind?

Ты опять сидишь за своим столом и читаешь. За стенкой спит пьяный отец, тихо плачет мать. Ты привык, что он надирается и бьет тебя, но в этот раз разбившаяся бутылка бутылка задела и ее. Ты видел, как в ее плече торчит большой кусок горлышка. Натекло много крови. И ты был бы счастлив, если бы только с тебя. Бутылка разбилась об твою голову, остатки дурно пахнущего алкоголя расплескались по грязным волосам и уставшему лицу, маленькие осколки впились в лицо. После того, как отец тебя отмутузил, подошел к матери и наотмашь ударил ее по лицу кулаком, после чего воткнул в плечо горлышко от бутылки. Пока он заливался истеричным смехом, кровь, стекающая по плечу матери, заливала собой пол, смешиваясь с алкоголем и твоей. Она плакала. Буквально кричала. Ты начал шарить по аптечке, но ничего не нашел. Пришлось везти ее в больницу. Благо, вы успели. Еще немного и, по словам врачей, она умерла бы от кровопотери... Ты не знаешь, что бы было тогда. Возможно, ты покончил бы с собой из-за постоянно пьяного отца, что приходя домой, драл тебя, как сидорову козу. А может сошел бы с ума от Его ночных визитов. Он всегда появлялся ночью, аргументируя это тем, что ему так спокойнее. Из-за него ты не спал ночами, приходил в школу с мешками под глазами и вообще еле держался на ногах. Из-за него ты постоянно срывался на своих единственных друзей, из-за него ты стал более замкнут в себе и потерян. Он не жалел тебя. Нет, он даже не знал, что такое жалость. Он приходил ночью и издевался. Издевался над твоими увечьями, просто над тобой. Издевался над тем, как ты был жалок. И ты просил его перестать. Сначала тихо, так, что он едва ли мог расслышать, а потом буквально кричал, задыхаясь от слез и обиды и срывая голос. Его это забавляло. Он смеялся. Смеялся прямо тебе в лицо, не волнуясь о твоих чувствах. А ты закрывал уши, чтобы не слышать этот отвратительный, полный злости и желчи смех. Но это не помогало. Потому что он в твое голове. Его голос раздается оттуда и ты, к сожалению, ничего не можешь с этим поделать. Кажется, ты сошел с ума. О чем он, собственно, и твердит тебе постоянно. На пару с отцом. Только мать молчит и грустно смотрит на тебя. Только она всегда понимала тебя. И никто больше. Только она могла спокойно подойти и спросить, что случилось. Только она могла поверить в то, что ты действительно видишь Его. Потому что она сталкивалась с подобным сама. Нет, она не сумасшедшая. Просто в ее мозгу есть металл. Его не так много, как в тебе, ведь она повредила только руку. В тот день, когда отец не смог справиться с управлением(есесена пьяный) и влетел в дерево. Ему то ничего, а вот тебе оторвало руку, а в приятное дополнение ты лишился глаза. На протезы ушло много денег. Иногда тебе кажется, что ты никогда не расплатишься за столь дорогие вещи. Разве что... Сейчас ночь. Ты сидишь в своей комнате, обхватив колени руками и тихо плачешь. Так, чтобы не услышала ни мать, ни, тем более, пьяный отец. Ты не хочешь, чтобы они обращали на тебя внимание. Ты хочешь побыть один, один со своими мыслями и демонами. Ты знаешь, что одному тебе побыть все равно не дадут, ведь не ты один владеешь своей головой. Когда делишь свою черепную коробку с другим человеком, медленно начинаешь сходить с ума, начинаешь понимать, что ты практически не имеешь права голоса, ведь тот, кто сидит в тебе решает вместо тебя. Ты лишь посредник. Ты ничтожество. Ты ничего не стоишь. Смирись. Ты чувствуешь, как с колен маленькими струйками текут слезы. Сильнее вжавшись в стену, ты хочешь только одного. Чтобы все закончилось. Ты устал от всего этого. Почему тебя просто не могут похоронить где нибудь под липой или любым другим деревом? Тебе бы стало легче. — Когда твои ноги высоко в воздухе, а голова где-то внизу, ты обязательно попробуешь перевернуться. Однако твоя голова просто взорвется. Пустышкой. И ты спросишь себя. А где же то, что было внутри? Где мой мозг? Ты вновь слышишь противные смешки, что проскакивают в его речи. Он любит появляться, когда ты плачешь. И ты привык. Ты не хочешь бороться. Ты не хочешь вообще предпринимать что либо, чтобы он отстал. Наверное, ты бесхребетный. Наверное, так даже лучше. Ты поднимаешь голову и всхлипываешь. Смотришь на Джека, что лежит на твоей кровати, бесцеремонно закинув призрачные ноги на стену. Смотришь на его усмехающееся лицо, на его сумасшедшие глаза, что не выражают ничего, помимо злости и легкого, почти не заметного отвращения к тебе. Но что-то заставляет его поменять свое настроение в немного другое русло. Он садиться нормально и смотрит на тебя с жалостью. Нет, погодите. Это не жалость. Это...беспокойство. — Что случилось, сладенький? Ты слышишь в его голосе что-то дрожащее, как натянутая тетива. Что-то, чего раньше не слышал. Тебе кажется, что это обеспокоенность и даже какая-то своя собственная нежность, но ты не веришь. Ты не веришь, что этот человек может источать что-то помимо желчи. Он так долго издевался над тобой, что ты перестал верить в такое. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть. — Эй, посмотри на меня, котенок. Ты почти чувствуешь, как он пытается повернуть твою голову несуществующей рукой к себе за подбородок и по привычке все таки поворачиваешь к нему свою голову. В его глазах читается сосредоточенность и... неожиданная мягкость. Ты никогда не видел его таким. — Чего тебе...Джек?.. — Тебе противен твой голос. Жалкий, дрожащий. А еще тихий. — Что случилось? — Он хмурится повторяя свой вопрос. А ты лишь передергиваешь плечами. Ты не хочешь говорить ему ничего, абсолютно. Слезы вновь подкатывают к глазам и ты не замечаешь, как вновь начинаешь плакать. А твой демон все продолжает сидеть практически в плотную с тобой и следить, как ты умираешь. Ты бы так хотел врезать ему, сказать что нибудь громкое и обидное, но ты не можешь. По двум причинам: ты слишком и устал и Джек слишком нереален, чтобы хоть как-то попасть по нему. — Перестань плакать. Спокойным ты мне нравишься больше. Ты вновь слышишь в его словах легкую насмешку. А в следующий момент чувствуешь что-то вроде призрачных объятий. Трогательно. И до жути противно. Ты рывком встаешь и, не глядя на все еще сидящий на твоей кровати ИИ, выходишь из комнаты. Ты знаешь, что он идет за тобой. Тебе не надо видеть его, чтобы чувствовать его присутствие. Выйдя из квартиры и поднявшись по пожарной лестнице на крышу, ты останавливаешься. Огни ночного города бьют по глазам, на небе море звезд рассыпалось так, что ты не можешь увидеть их полностью. Но тебе не надо. Ты думаешь, чего именно тебе больше хочется. Чтобы Джек перестал существовать или успокоиться самому? И ты выбираешь второе. Ты знаешь, что он не будет тебя останавливать. Просто потому, что не хочет. Да и не может. Хотя какая разница? Он все равно сейчас простой наблюдатель, которого видишь только ты. И никто более. Потому что ты делишь с ним черепную коробку, как коммуналку делят несколько семей. Противно это ощущать. А еще противнее жить с этим пять лет. Ты часто слышал от матери, что в твои восемнадцать перед тобой открываются абсолютно все горизонты — шагай, куда хочешь. Но ты не хочешь. Поэтому делаешь шаг вперед. Еще. И еще. Встаешь на бортик. И шагаешь вновь.