alone, together

      Чимин медленно просыпался после грандиозной вечеринки, которую закатил его гиперактивный лучший друг в честь успешного закрытия сессии. Парень никогда не умел пить и именно это послужило причиной жуткого похмелья и пробуждения на жёстком полу. Он безуспешно пытался открыть глаза чтобы оценить обстановку, но солнце яркими лучами пробивалось сквозь незашторенное окно и светило аккурат Чимину в лицо. Через какое-то время ему всё же удалось осмотреться, и он с удивлением обнаружил себя лежащим на полу в небольшой комнатке, которую он никогда раньше не видел. Пак с изумлением осматривал обшарпанные стены, разбросанные повсюду вещи, какие-то книги и усиленно пытался вспомнить как оказался в незнакомой квартире. Парень аккуратно поднялся, стараясь не делать резких движений, и попытался найти свой телефон или хотя бы сумку со своими вещами, чтобы позвонить Тэхену и спросить какого чёрта происходит. Оных не оказалось в помещении, зато Пак наткнулся на умилительно посапывающего парня с осветлёнными волосами и почти прозрачной бледной кожей в маленькой кровати. Чимин втянул носом воздух, мысленно перебирая вчерашние образы, пытаясь понять кто перед ним, но никакого аромата не было и в помине, а посему парнишка предположил, что это бета, которого он раньше никогда не встречал. — Извини за беспокойство, я хочу узнать, как я тут оказался и где мои вещи — Пак аккуратно похлопал спящего по плечу, пытаясь разбудить, но тот никак не реагировал. — А ну поднимайся быстро! — Ты кто такой? — глаза незнакомца испуганно распахнулись, а Чимин с удивлением отметил, что голос у этого беты просто божественный — глубокий бас, чуть хрипловатый, как раз в его вкусе. — Я Чимин. Мы, вероятно, встретились вчера на вечеринке, которую закатил этот ненормальный Тэхен. С какого ты факультета? Я уверен, что раньше тебя не видел, — Пак затараторил, смущенно отводя взгляд от полуобнаженного парня перед ним. — Какая к черту вечеринка? Я вчера дома сидел целый день. И кто такой Тэхен понятия не имею, а тебя впервые вижу! Ты ненормальный? Каким образом ты вообще пробрался в мой дом? — разозленный парень вцепился мёртвой хваткой в запястье перепугавшегося омеги и подскочил с кровати, намереваясь вышвырнуть наглеца вон. — Мне больно, отпусти! — Чимин дёргался и пытался вырваться из крепкого захвата, пока блондин тащил его через квартиру прямиком к входной двери. — Я вчера был на вечеринке у Тэхена, выпил немного, а потом ничего не помню. Не знаю, как оказался здесь, пожалуйста, притормози! Скажи хотя бы, где мои вещи? В каком мы районе? — Иди к черту, ненормальный! — парнишку вышвырнули за дверь словно ненужного котенка, от его он приземлился прямо на ладошки, раздирая их в кровь.       На глазах выступили слёзы: с Чимином так жестоко еще никогда не обращались, а еще колени болят от удара, да и кровь стереть с ладоней нечем. Пак вышел на улицу из подъезда, чуть прихрамывая, и побрел в неизвестном направлении. Он озарялся по сторонам, усиленно пытаясь вспомнить в каком примерно районе находится, но осознавал, что раньше здесь никогда не был и все его попытки не увенчаются успехом. Парень попытался выяснить у прохожих как проехать до его университета, но люди весьма странно реагировали, крутили пальцем у виска, а кто-то сказал, что в их городе такого учебного заведения нет вовсе. Пак был шокирован, он не знал где он и что происходит, потому что судя по всему он действительно не в своем родном Пусане. А потом он вдруг остановился, принюхался и шокировано распахнул глаза, потому что ни одного запаха различить не мог. Сердце истошно забилось в груди от страха, а глаза вдруг заслезились, Чимин метался по широкой улице, не зная куда ему теперь идти и что делать. Кто-то из прохожих сказал, что не знает никакого Пусана и что они сейчас в Дэгу находятся вообще-то, напоследок назвав сумасшедшим. Пак еще долго ходил бы кругами по улицам, если бы не вспомнил про незнакомца, который еще утром выгнал из дома, к нему то он и направился. Разумеется, ему было страшно, что тот парень вновь с ним грубо обойдётся, но другого выхода попросту не было. В голове творился какой-то хаос: тысячи вопросов, но ни одного ответа. — Пожалуйста, открой дверь! Прошу тебя, помоги мне! Я совершенно не знаю, где нахожусь и что происходит, умоляю! — омега колотил маленькими кулаками в обшарпанную железную дверь и громко рыдал, привлекая слишком много внимания соседей, но не того, кто сейчас необходим.       Дверь ему так никто и не открыл, а пожилая женщина пригрозила вызвать полицию, если он не уберется прочь и не прекратит шуметь. Чимин целый день провёл на улице у подъезда, тихо всхлипывая и раздумывая о том, что ему делать и куда идти, если этот человек не впустит его к себе. Парнишка замёрз до безумия и мелко дрожал от поднявшегося ветра, а небо как назло затянулось тучами и вот-вот должен был пойти дождь. Пак уже совсем отчаялся, а рыдания новой волной захватили перепуганного омегу, когда из-за поворота вышел тот самый блондин. Парень что-то искал в своем телефоне и совершенно не замечал Чимина, который взглядом полным надежды взирал на него. — Опять ты? — незнакомец недобро сверкнул глазами в сторону подскочившего зарёванного мальчишки, а потом шокировано замер, потому что тот кинулся на шею и громко разрыдался, умоляя помочь и рассказать, что происходит. У Чимина истерика, ему страшно от неизвестности, от того, что жизнь висит буквально на волоске и полностью зависит от решения этого хмурого блондина. Сидя на чужом диване под ворохом одеял, с кружкой горячего чая в руках и под пронзительным взглядом карих глаз, Пак наконец смог успокоиться и ответить на все вопросы. — Я вчера закрыл сессию в университете, а мой лучший друг Тэхен закатил грандиозную вечеринку по этому поводу. Я пить никогда не умел и обычно не делал и глотка, но вчера впервые решил оторваться с друзьями. Я не помню и половины вечера, а потом проснулся здесь на полу. А ты разозлился и выгнал, — Чимин тихо рассказывал свою версию событий, виновато опустив взгляд в пол. — Я понятия не имею как тут оказался и что вообще происходит. На улице мне сказали, что это не Пусан, а Дэгу, а еще я совсем не чувствую запахов. Мне так страшно. Ты альфа, бета или омега? И как тебя зовут? — Давай по порядку: я вчера целый день провел дома и совершенно точно ни на каких вечеринках не был, а если бы и был, то не стал бы приводить в дом незнакомцев. Во-вторых, это действительно Дэгу, а о Пусане я никогда не слышал. В-третьих, кто, черт возьми, такие альфы и все остальные? А называть меня можешь Юнги. — Что значит не слышал о Пусане? Это ведь очень большой город! И что значит кто такие альфы? — Чимин удивленно уставился на парня перед собой, совершенно позабыв о том, что еще секунду назад жутко смущался. — А ты случаем не из психушки сбежал? — Юнги подозрительно прищурился, прикидывая, где он оставил свой телефон и успеет ли до него добежать, если этот псих попытается на него наброситься. — Я не сумасшедший, клянусь! Я Пак Чимин, омега, мне двадцать два года. Я родился в Пусане и жил там, учился в академии искусств на танцевальном факультете. Я не вру! — Чимин выбрался из-под одеял и подскочил на ноги, испуганно уставившись на парня — не хватало еще в психушку загреметь. — Успокойся и расскажи мне, что за Пусан и кто такие эти альфы и те, кого ты там еще называл, — Юнги шумно выдохнул и устало опустился рядом с парнишкой на диван. Голова разболелась нещадно: помимо проблем на работе ему на голову свалился перепуганный мальчишка с щенячьим взглядом. — Как же так? — Чимин прижал к себе колени, мелко подрагивая и не зная, что ему делать и как объяснить всё самому себе, не то что кому-то еще. — Пусан — это большой портовый город, там море просто невероятное и люди там отзывчивые и дружелюбные. Альфы, омеги и беты — это пол людей, конечно же. Не знаю, как так получилось, что ты этого не знаешь. Альфы способны к оплодотворению, омеги способны вынашивать ребенка, а беты что-то среднее, но они не могут выносить ребенка. — Ты сказал, что ты омега, — Юнги ошарашенно округляет глаза и смотрит на парнишку перед собой, щеки которого ярко пылают красным. — Ты же парень, как ты можешь вынашивать ребенка? — Ах, не задавай таких вопросов, пожалуйста. Это так смущает, — Чимин прячет лицо в ладонях, пытаясь придти в себя, но сквозь пальцы видит горящее любопытство в глазах нового знакомого. — Омеги устроены так, что они способны зачать и выносить ребенка, не важно парень ты или девушка. Это происходит в период течки, которая случается каждые два месяца. Ничего необычного, не смотри так на меня. Чимин накрывается одеялом с головой, потому что от взгляда Юнги хочется провалиться сквозь землю, да и вообще как-то неловко говорить на такие откровенные темы с едва знакомым человеком. Пак вдруг задумывается о том, что он каким-то невообразимым образом оказался в другом мире, где не существует никаких альф, омег и бет. Парню тяжело поверить в подобное, он не знает, как вернуться обратно, возможно ли это и почему оказался здесь. Ему хочется вновь увидеть своих любимых друзей, хочется снова ощущать все те запахи, которые окутывали его дома — от папы всегда пахло сладкой выпечкой, а от отца крепким кофе. Ему нравилось сочетание этих запахов, нравилось наблюдать за счастливыми родителями, нравилось, когда шумный Тэхен приходил к нему и возбуждённо рассказывал о чем-то. Чимин скучал по всему этому и втайне надеялся, что утром всё снова вернется на круги своя. Когда Пак рассказал о своем предположении старшему, то тот без колебаний предложил пожить у него, только с единственным условием — рассказать побольше о том загадочном мире. Время шло своим чередом, и Чимину стало привычным просыпаться на диване в двухкомнатной квартире Юнги, готовить завтрак на двоих и делать уборку, потому что, как выяснилось, Мин жуткий грязнуля. Пак привык вечерами пить вкусный чай в компании любопытного блондина, который оказался не только хорошим слушателем, но и интересным рассказчиком. Парни рассказывали друг другу о своих мирах, обговаривали каждую мелочь и потом плавно переходили к совершенно отвлечённым темам. И только ночами, кутаясь в пуховое одеяло словно в кокон, парень бесшумно плакал, вспоминая родительский дом и родной Пусан с его ярким солнцем, голубым небом и синим морем. Но время не останавливалось и Чимин с удивлением отметил, что стал запоминать и подстраиваться под привычки своего соседа, чтобы их сожительство не стало для Юнги обременительным. Он же в свою очередь выяснил, что Пак до безумия любит шоколад и прочие сладости и каждый вечер приносил что-нибудь вкусное. Он узнал, что Чимину нравится много разговаривать и обязательно касаться собеседника когда смеётся или переживает. Ему нравилось видеть счастливую улыбку и едва заметный румянец на чуть пухлых щеках, нравился яркий блеск в глазах. Они настолько привыкли друг к другу, что становилось страшно задумываться о будущем. Что им делать, если Чимин вдруг проснется в своем родном Пусане? Что если однажды утром Мин не обнаружит милого Пака на своей кухне? В один из дней Юнги вдруг осознал, что Чимин единственный родной ему человек, единственный, кто знает обо всех его минусах и плюсах, единственный, кто способен это терпеть. То, как мастерски младший сглаживал все острые углы в характере старшего, не могло не нравиться. Да и сам Пак со своей милой улыбкой, большими наивными глазами, с томным тембром голоса и невообразимо мягким характером не мог не привязать к себе. Ранним утром, когда Чимин тихо порхал на кухне, в очередной раз готовя завтрак, Юнги подкрался со спины и крепко обнял его, утыкаясь носом в макушку. Он вдыхал едва уловимый запах собственного шампуня и его откровенно вело от горячего податливого тела в своих руках. — Чимин, я знаю, каким эгоистом сейчас буду выглядеть, но, пожалуйста, не исчезай, — у Пака мурашки по коже такие, что редкие волоски дыбом встали, а сердце сжалось от переполняющей нежности. — Я здесь, Юнги, и никуда не исчезну, — Чимин, не разворачиваясь, запустил пятерню в растрепанные после сна волосы и прижал парня ещё ближе. Он чувствовал, как губы старшего легко касаются нежной кожи за ухом, плавно переходят на шею, а затем на оголенное плечо. Юнги прижимал к себе дрожащего от тягучей ласки парня и понимал, что пропал, утонул в своих чувствах к этому странному, свалившемуся словно снег на голову, парнишке. Их отношения вдруг из обычного сожительства превратились в нечто похожее на совместную жизнь молодоженов. Просыпаться они начали вместе на узкой, теперь уже совместной, кровати. Чимин всё также готовил вкусный завтрак и всячески хлопотал по дому, но с недавнего времени Юнги иногда обнимал омегу со спины, целовал куда дотягивался, говорил глупые, дико смущающие слова. Иногда Паку казалось, что его прошлая жизнь в Пусане была всего лишь длинным сном, слишком похожим на реальность, но таким далеким и не родным сейчас. Как бы эгоистично всё это не выглядело, но ему нравилось, что в этом мире не существует никаких предназначений, никаких альф и течек. Ему нравилось жить рядом с ворчливым, но милым Юнги, который совершенно точно его судьба и никак иначе, ведь не зря же он вообще оказался именно в этой квартире. Чимин часто вечерами вытаскивал Мина на улицу, чтобы тот не успел покрыться плесенью за своим компьютером, но за этим предлогом скрывалось желание подышать свежим воздухом, держась за руки и целуясь пока никто не видит.

***

Их идиллия могла бы длиться вечно, если бы Чимин не чувствовал приближающуюся течку — живот болезненно тянуло с каждым днём всё сильнее и сильнее, а тело слишком резко реагировало на любое, даже совсем невинное прикосновение. Это произошло утром, когда Пак по привычке проснулся рано утром и обнаружил промокшее насквозь нижнее белье и простыню под ним. Всё тело пылало, а чужая рука, что покоилась на талии младшего, заставляла покрываться мурашками от желания почувствовать ее прикосновения на коже. Чимин аккуратно развернулся в миновских объятиях, мягко касаясь подушечками пальцев оголённых плеч и наслаждаясь их теплом. Осмелев, парнишка придвинулся ближе к спящему и прижался губами к чужим, сразу же углубляя поцелуй и чувствуя, как блондин начал медленно просыпаться от ласк. — Чимини, ты чего делаешь? — Юнги растерялся, когда мелко подрагивающий от возбуждения Чимин оседлал его бедра, самозабвенно зацеловывая щеки, шею и ключицы. — Хочу тебя, — ухо обдало жарким дыханием, из-за которого Мин окончательно растерял остатки разума и вцепился пальцами в упругие ягодицы младшего с удивлением отмечая мокрое нижнее бельё. — У меня течка, Юнги. Мин не знал, что ему делать и как себя вести рядом с таким податливым, словно пластилин, возбуждённым Чимином, что нетерпеливо ёрзал на чужих бедрах и тихо скулил, прося большего. Юнги подмял младшего под себя и моментально стянул с того одежду, наслаждаясь раскрасневшимся лицом и подтянутым телом. Мин никогда и подумать не мог, что секс может быть настолько чувственным с медленными мокрыми поцелуями и протяжными стонами, с грубыми и одновременно трепетными ласками, с пошлым шепотом в самое ухо и цепкими пальцами, что наверняка оставили множество синяков и красных борозд на бледной коже. Юнги двигался плавно, специально не ускоряясь, чтобы продлить удовольствие обоим, а Чимин и не требовал, потому что перед глазами звёздочки от приближающегося оргазма и хриплого: «Я люблю тебя до безумия, малыш» в самые губы. Он тоже любит, так сильно, что сердце вот-вот разорвется от переизбытка чувств, но не скажет об этом, потому что не может и звука вымолвить от того, как ему хорошо сейчас. А Юнги и не нужно ничего говорить, потому что он и так знает: у младшего на лице всё написано, глаза ярко светятся от счастья, всё понятно без слов.       Тот момент, когда они изнурённые лежали в кровати, стиснув друг друга в объятиях и осознавая все глубину чувств, стал точкой невозврата. Чимин понял, что как бы сильно не скучал по своему дому, по родителям, по друзьям, как бы сильно не любил всех из своего прошлого, он не может и даже не хочет возвращаться. Потому что это значило бы, что ему предстоит прожить жизнь без Юнги, без его тихого ворчания, когда у того что-то не получалось, без их совместных завтраков и ужинов с душевными разговорами. Ему была невыносима мысль о том, что старший вдруг может исчезнуть из его жизни столь же неожиданно, как и появился. — Хочу, чтобы мы всегда были вместе, — Чимин уткнулся носом в щеку Юнги и мягко потёрся самым кончиком о кожу, а затем лениво коснулся подбородка, ощущая губами колючую щетину. А тот в свою очередь лишь сильнее стиснул в объятиях, словно говоря «никуда ты от меня не сбежишь, Пак».

***

      Чимину плохо до такой степени, что он не может ни на шаг отойти от унитаза, кажется, что вместо съеденного завтрака он выблюет в унитаз свой желудок. Челка противно прилипла к покрывшемуся испариной лбу, также как и футболка к спине, всё тело мелко подрагивало, а рвотные позывы всё никак не прекращались. И Пак обязательно накричал бы на Юнги за то, что тот стоит прямо за спиной и мягко поглаживает по спине дрожащими от волнения руками, но сил хватало только на тихие всхлипы. Он даже вспомнить не мог, что съел такого, что ему сейчас настолько откровенно хреново, а мозг услужливо выдавал совершенно глупый ответ на все вопросы. Конечно, Чимин омега и вполне себе может забеременеть, но вот только он уже давным-давно не в своем мире, а Юнги далеко не альфа. А руки тем временем сами мягко обхватывают плоский живот с пропавшим рельефом от отсутствия тренировок так, словно это действительно может помочь его приступу. Но на удивление спазмы прекратились также резко, как начались, и Чимин наконец смог свободно вздохнуть и умыться, не забыв при этом выгнать из ванной обеспокоенного парня. Как только за ним закрылась дверь, Пак развернулся к зеркалу и слегка приподнял мешковатую футболку, оголяя свой живот. Он с изумлением осматривал себя со всех сторон, и, кажется, начал действительно замечать, что форма едва заметно округлилась. В душе вдруг поселилась тревога и беспокойство о том, что Юнги всё это не нужно, что это непривычно для этого мира, что с его малышом может что-нибудь случиться. На самом деле, Чимин не был уверен в том, что это действительно беременность, поэтому и Мину ничего не стал говорить: решил всё оставить на момент, когда всё станет ясно. — Что происходит, Чимин? — голос Юнги был таким растерянным, что Чимин моментально отключил работающий телевизор и с изумлением уставился на своего парня. — Тебе последний месяц постоянно плохо, тебя тошнит и голова часто болит. Ты начал отдаляться от меня и часто злиться, я делаю что-то не так? Ты ведь не заболел чем-то серьезным? Может быть нам стоит обратиться в больницу? — Есть кое-что, что ты должен знать, — Чимин понимал, что тянуть больше нет смысла, потому что живот хоть и медленно, но всё же округляется всё больше, а частые смены настроения стали вечными спутниками. — Я не знаю, как это произошло, я правда не понимаю ничего, но я думаю, что… Точнее я уверен, что ты скоро станешь отцом, Юнги.       Пак зажмурился, сжался весь, когда заметил напрягшегося старшего, и инстинктивно обхватил живот рукам, словно оберегая от того плохого, что может сказать Юнги. Но Мин упорно молчал, и, кажется, даже не дышал, прокручивал в голове только что услышанное и не мог поверить, что что-то подобное действительно произошло с ним. Его никогда не привлекали девушки, и он уже давным-давно смирился с тем, что детей у него никогда не будет, но в его жизнь ворвался Пак Чимин. Местами нелогичный, невероятно светлый и наивный, ласковый и болтливый, а самое главное любящий и любимый пришел к нему и принес с собой безграничное счастье. Юнги вдруг резко сорвался с места, опустился на колени рядом с перепуганным мальчишкой, поклонился в самый пол, утыкаясь лбом в руки, и слезливо шептал слова благодарности. Чимин был шокирован подобным поведением, что даже слова вымолвить не мог, а старший тем временем на коленях пододвинулся к дивану ближе, опустил ладони на чужие колени и смотрел покрасневшими от слёз глазами прямо в паковские. — Я так люблю тебя, Чимини, спасибо тебе, боже, малыш, спасибо, — Юнги говорил сбивчиво, сквозь всхлипы, и Пак был уверен, что видит такого старшего впервые.       Пак заулыбался счастливо, потянул расчувствовавшегося парня к себе в объятия и не смог сдержать счастливого смеха, потому что совсем не ожидал такой реакции. Он аккуратно прижал горячие ладони Юнги к своему совсем ещё незаметному животу, чувствуя, как в груди все трепещет от переполняющей его любви и радости.       Спустя еще пару месяцев они уедут к морю, в городок, который так сильно похож на Пусан. Они купят небольшой, но уютный дом на окраине, где их совершенно точно никто не найдет и не потревожит. И весь мир будет заключен в беззубой улыбке с маленькими ямочками на детских щеках и в теплых объятиях друг друга.