Yesterday's dance

Исключительно правильные люди утомляют меня до смерти. Мне нравится окружать себя странными и интересными людьми, потому что они дают мне ощущение полноты жизни. Да, мне нравятся чудики.

Кристофер проснулся утром раньше всех. В окне светило восходящее солнце, которое ещё не грело отходящий от зимних холодов Детройт. Зима была адски холодная, порой столбик термометра опускался до минус двадцати пяти. Крис бросил мимолётный взгляд на висевший на стене кухни отрывной календарь. Сегодня двадцать девятое февраля. «Завтра я гордо скажу себе в голове, мы пережили зиму». – подумал он. Сказать честно, он так и не уснул сегодня, молодого человека давно мучили бессонницы. Он мог сопротивляться неделю и так и не смочь уснуть. Самый ужасный вид бессонницы, это когда сил бодрствовать уже не осталось, а уснуть уже не можешь. Крис закрыл шторы на окне. Рассветное солнце противно било в глаза и по раскалывающейся голове. Он пошёл в ванну, с надеждой, что холодная вода поможет ему хоть немного прийти в себя. Крис вошёл в белую, отделанную кафелем комнату и уставился в зеркало на стене. Вчера поздно вечером Трейси захотела накрасить его. Кристоферу правда шли слегка подведённые глаза, но сейчас туш осыпалась и размазалась по скулам, выше которых были фиолетовые синяки от хронического недосыпа. Чёрные волосы спутались и нечёсанными прядками лежали во все стороны, подводка тоже размазалась вокруг глаз. Он окатил себя ледяной водой, затем взял с полочки возле раковины мицилярную воду и ватные дикски, осторожно стирая весь чёрный ужас с лица. Крису было очень плохо. Ему было холодно, было противно на душе, словно к ней привязали камень, который сильно тянул вниз. Он не мог концентрировать своё внимание ни на чём, его мозг зациклился на единственной вещи: сон. Мысли он нём не давали уснуть, бессонница порождала ещё больше размышлений. Порочный замкнутый круг. К своему удивлению, он вдруг стал вспоминать Патрика. А ведь он был добр к ним, даже накормил. Не продлил на всю ночь, не выставил. В нынешнее время за это стоило хорошо благодарить. А ещё он вспомнил, что если хочет остаться в живых и оставить в живых своих друзей, то он должен ехать сегодня к нему и подставлять жопу. Но Патрик ещё ничего не писал о встрече, ни время, ни место. Крис вышел из ванны, снова возвращаясь на кухню. Стараясь шуметь как можно меньше, он залез в посудный шкаф над раковиной, достал оттуда порванную в нескольких местах картонную коробку, из неё извлёк новый шприц и жгут. Кристофер всегда очень аккуратно относился ко всем инъекциям. Он никогда не пользовался чужими, никогда даже ширево ни с кем не делил, слишком высок был риск подхватить гепатит или ВИЧ. А денег на лечение этих страшных болезней у него никогда не было, и вряд ли будут. Он осторожно ввёл в сильно выступающую на бледной тонкой руке синюю вену иглу, и пустил подаренный морфин. В очередной раз он мысленно поблагодарил Патрика. «Поздравлю его с днём Святого Патрика, он же ирландец». – пронеслось у Криса в голове. Крис лёг обратно на свой диван, заматываясь в плед, как ролл. Ему хотелось нежности, кого-нибудь рядом, того, кому он сможет рассказать всё, что у него на душе, поделиться этим грузом саморазрушения, который он носит каждый день. Он ненавидел себя за свою работу, но тут же оправдывал: эти люди могли попасть в руки более злым сутенёрам. Он не отбирал у них деньги, он содержал их, а не наоборот. Но ему всё равно было стыдно. Ему бы пойти к психологу, но как это можно представить, простой самый сеанс: доктор, я сутенёр, в этом моя проблема. Да любой здравый человек позвонит в полицию и их накроют через час. Поэтому, когда он увидел на экране телефона сообщение от Патрика:

Приезжай сегодня, ко мне домой. Один, в одиннадцать вечера. Если хочешь, можешь остаться до утра. Накормлю. Патрик.

То как-то мысленно обрадовался. И солнце уже не было таким противным, и голову отпустило, и лёгкая эйфория стала настигать откуда-то изнутри, теплом разливаясь по всему телу. -Доброе утро. – сверху спускалась Юка, в одном чёрном кружевном белье и красной помаде MAC Russian Red, которые выгодно подчёркивали её белую, как фарфор, кожу. -Доброе, а ты чего так…. Скромно с утра-пораньше? -Так нам же ехать надо, ты сам говорил, что в семь утра у меня выезд в какой-то ночной клуб, забыл что ли? – девушка поправила чёрные, завитые в локоны волосы. -Чёрт! – вскочил Крис. – Сейчас, я оденусь, пять минут. Ты тоже…. Надень что-нибудь, в смысле прикройся. В смысле, не хорошо так по улицам ходить, заметут. -Что мне надеть? -Что-нибудь сексуальное и красивое, не знаю, чёрт возьми, ты лучше знаешь, что нравится мужчинам. -Ага, ты-то в этом эксперт. – рассмеялась Юка. -Я знаю, что им нравится в мужчинах, а не в женщинах. Вы меня не привлекаете сексуально, совершенно. -Не заводись, надену то синее платье. -С цветами и декольте до пупа? Которое ещё по ткани похоже на плащ? -Именно его. – Крис посмотрел на неё нетривиальным взглядом и проронил. -Презервативы не забудь.

***

Поздно вечером, Крис ехал на своей Импале к Патрику, уже в знакомый небоскрёб, внутри ничем не отличающийся от дорогой пятизвёздочной гостиницы. Он понятия не имел, что его там ждёт, но твёрдо знал, что если там будет несколько мужчин, он убежит, даже через окно. Ещё в те далёкие времена, когда он был проституткой, старшие говорили: никогда не соглашайся на групповуху, устроят оргию и ты умрёшь там. Он знал, что так не вернулась одна девушка, её звали Эбигейл-Мэдисон Мосли. Это была невысокая, худая девушка, с волосами мышиного цвета и огромными, голубыми глазами. Тайно Кристофер хотел быть такой, как она. Эбигейл мало с кем разговаривала, она почти всегда была внутри себя или на своей кровати в комнате старших девушек. Много курила, именно она пристрастила Криса к морфину и сигаретам. Тёмная, как гранжевый рок. Однажды Энрике отвёз её к какому-то мужику и больше её никто не видел. Последним её сообщением было:

Их здесь много. Прощай Энрике, прощайте все, я люблю вас. Живите и работайте, боритесь за своё честное имя.

Вспыльчивый мексиканец был готов поехать выручать свою девочку прямо в тот же самый момент, но его остановила самая старшая женщина, ныне уже покойница, его мать, которая содержала бордель до него, пожилая Бонита. Она мудро заметила, что являться туда одному бесполезно, его включат в оргию или застрелят. В ту ночь все тихо молились и надеялись, что эта красивая молодая девушка с длинным именем вернётся домой. Их просьбы не были услышаны. На рассвете Энрике выпил полбутылки водки и позвонил известному головорезу Диего-Алехандро-Сальваторе Месенеро или, как его звали «в миру», Папе. У него была целая банда отличных бандитов, снайперов, стрелков и просто отморозков от мала до велика. Энрике и Диего вместе росли в Сан-Кристодаль-де-лас-Касас, вместе переехали в Даллас, затем дальше, на север США и, в конечном итоге, осели в Детройте. Энрике был больше индейцем, хотя гордо называл себя креолом, а Диего ничем не отличайся от среднестатистического латиноса. Они вдвоём и ребята Диего приехали в дом, где вчера, по всей видимости, была убита Эбигейл-Мэдисон. И не прогадали. Пьяные, обколотые люди спали прямо на грязном полу, среди бутылок, окурков, презервативов и остатков еды. У кого-то приход, кто-то трахается, кто-то блюёт, кто-то мёртв. Во всей этой суматохе найти хозяина не составило труда: это был самый трезвый человек, парень лет тридцати. Он курил, глядя в окно. Из-за своей импульсивности, Энрике сразу набросился на него, началась драка, продолжили которую уже отморозки Диего. Хозяин квартиры был убит, его тело сбросили в реку, полиция сочла это суицидом, а вот Эбигейл лежала на кровати в спальне. Воняло так, что глаза резало. Девушка лежала голая, с множеством ожогов на теле, вся в чужой сперме. Её жестоко изнасиловали, разворотили и убили. Её тело похоронено на заднем дворе дома, в котором сейчас живёт Кристофер и его новая «семья». Крис припарковался возле дома, выходя из машины, он по инерции натянул красную шапочку ниже на глаза. Он уже привычно вошёл в здание, доехал на лифте до пятого этажа, позвонил в дверь. Патрик, стоявший на пороге, сегодня был при полном параде: в белой рубашке и серых брюках. -Так ждёшь меня, что даже принарядился? – съязвил Крис. -Не успел переодеться, да какая разница, сейчас всё равно раздеваться. – Патрик втащил его в квартиру, захлопывая дверь за спиной парня. – Раздевайся и пошли в мой кабинет. Я там себе стол заказал, надо апробировать. – Патрик, виляя задницей, ушёл в темноту квартиры. А Крис, как всегда, не пожелал расставаться со своей шапочкой. Поздно вечером, Крис ехал на своей Импале к Патрику, уже в знакомый небоскрёб, внутри ничем не отличающийся от дорогой пятизвёздочной гостиницы. Он понятия не имел, что его там ждёт, но твёрдо знал, что если там будет несколько мужчин, он убежит, даже через окно. Ещё в те далёкие времена, когда он был проституткой, старшие говорили: никогда не соглашайся на групповуху, устроят оргию и ты умрёшь там. Он знал, что так не вернулась одна девушка, её звали Эбигейл-Мэдисон Мосли. Это была невысокая, худая девушка, с волосами мышиного цвета и огромными, голубыми глазами. Тайно Кристофер хотел быть такой, как она. Эбигейл мало с кем разговаривала, она почти всегда была внутри себя или на своей кровати в комнате старших девушек. Много курила, именно она пристрастила Криса к морфину и сигаретам. Тёмная, как гранжевый рок. Однажды Энрике отвёз её к какому-то мужику и больше её никто не видел. Последним её сообщением было:

Их здесь много. Прощай Энрике, прощайте все, я люблю вас. Живите и работайте, боритесь за своё честное имя.

Вспыльчивый мексиканец был готов поехать выручать свою девочку прямо в тот же самый момент, но его остановила самая старшая женщина, ныне уже покойница, его мать, которая содержала бордель до него, пожилая Бонита. Она мудро заметила, что являться туда одному бесполезно, его включат в оргию или застрелят. В ту ночь все тихо молились и надеялись, что эта красивая молодая девушка с длинным именем вернётся домой. Их просьбы не были услышаны. На рассвете Энрике выпил полбутылки водки и позвонил известному головорезу Диего-Алехандро-Сальваторе Месенеро или, как его звали «в миру», Папе. У него была целая банда отличных бандитов, снайперов, стрелков и просто отморозков от мала до велика. Энрике и Диего вместе росли в Сан-Кристодаль-де-лас-Касас, вместе переехали в Даллас, затем дальше, на север США и, в конечном итоге, осели в Детройте. Энрике был больше индейцем, хотя гордо называл себя креолом, а Диего ничем не отличайся от среднестатистического латиноса. Они вдвоём и ребята Диего приехали в дом, где вчера, по всей видимости, была убита Эбигейл-Мэдисон. И не прогадали. Пьяные, обколотые люди спали прямо на грязном полу, среди бутылок, окурков, презервативов и остатков еды. У кого-то приход, кто-то трахается, кто-то блюёт, кто-то мёртв. Во всей этой суматохе найти хозяина не составило труда: это был самый трезвый человек, парень лет тридцати. Он курил, глядя в окно. Из-за своей импульсивности, Энрике сразу набросился на него, началась драка, продолжили которую уже отморозки Диего. Хозяин квартиры был убит, его тело сбросили в реку, полиция сочла это суицидом, а вот Эбигейл лежала на кровати в спальне. Воняло так, что глаза резало. Девушка лежала голая, с множеством ожогов на теле, вся в чужой сперме. Её жестоко изнасиловали, разворотили и убили. Её тело похоронено на заднем дворе дома, в котором сейчас живёт Кристофер и его новая «семья». Крис припарковался возле дома, выходя из машины, он по инерции натянул красную шапочку ниже на глаза. Он уже привычно вошёл в здание, доехал на лифте до пятого этажа, позвонил в дверь. Патрик, стоявший на пороге, сегодня был при полном параде: в белом пиджаке и серых брюках. -Так ждёшь меня, что даже принарядился? – съязвил Крис. -Не успел переодеться, да какая разница, сейчас всё равно раздеваться. – Патрик втащил его в квартиру, захлопывая дверь за спиной парня. – Раздевайся и пошли в мой кабинет. Я там себе стол заказал, надо апробировать. – Патрик, виляя задницей, ушёл в темноту квартиры. А Крис, как всегда, не пожелал расставаться со своей шапочкой. -Раздевайся. – послышалось где-то в темноте, уже совершено другим тоном. – У меня на тебя большие планы. Крис вздрогнул, прошёл прямо по слабоосвещённой ночником комнате и упёрся в стол. Патрик сидел напротив него в полностью расстёгнутой рубашке. Крис побоялся не повиноваться и стал медленно снимать с себя футболку, пристально наблюдая за изменявшимся взглядом рыжего парня. Сначала показался накаченный пресс и двенадцать пар рёбер, которые делали его фигуру странной, мальчишеская грудь, острые ключицы и такие же плечи. Он потянулся в ширинке своих закатанных брюк, но Патрик его остановил. -Оставь пока. – грубо сказал он. – Ложись на стол. Крис не задумываясь повиновался, положив голову на скрещенные руки. Поза была довольно провокационная, стоять с поднятой жопой перед мужчиной…. Это вызов. Патрик подошёл к столу, почти невесомо огладил Кристофера по тощим бокам самыми кончиками пальцев от поясницы к плечам. Огладил их и вдруг резко схватил парня за локти, каким-то фирменным движением выкрутил руки и сковал запястья сзади наручниками. Крис вздрогнул и это не осталось назамеченным. -Спокойно, я даже ещё не начал. Патрик говорил тихо, как змея, певуче. Крису было страшно, лежать вот так, рядом с едва знакомым человеком, с приспущенными брюками. Его волнение было явно заметно Патрику, он с издевательским наслаждением покрывал спину Кристофера мокрыми, едва ощутимыми поцелуями. Он постепенно спускался к его брюкам и самостоятельно снял их вместе с нижним бельём, оголяя молодое тело полностью. Между нешироко раздвинутых ног Патрик наблюдал подтянувшиеся яички и полувставший член. Он наконец-то почувствовал себя в своей тарелке. В таком положении, где он мог отдать себя всего. Патрик наконец снял с себя брюки, оставаясь в одной полностью расстёгнутой рубашке. Он неосознанно погладил себя через трусы, заводясь ещё больше. Он приблизился к Кристоферу, хватая его за задницу, и потёрся ровно посередине. Это заставило Криса невольно, но сладко простонать. Он не стал долго церемониться. Возбуждение ударило по нервам, ощущаясь в самых кончиках пальцев конечностей, на всей немаленькой длине члена. Кристофера густо смазали, не особо напрягаясь с подготовкой, ведь мышцы его прохода ещё помнили вчерашнее прекращение своеобразного целибата. Патрик вошёл в него, с первого толчка попадая по простате. Крис застонал со вздохом, выгибаясь в лопатках. Этот стон сорвал Патрику крышу окончательно. Он стал вдалбливаться в податливое тело, до самых яиц, выходил почти полностью, тем самым доставляя не самые приятные, но от этого такие заводящие ощущения. Он вцепился одной рукой в острое плечо, другой в наручники. Крис стонал под ним, как не стонал даже под теми, кого, как ему казалось, он любил. Он был настолько сильно связан с Патриком в этот момент, что даже почувствовал грядущий оргазм. Патрик кончил в него, но через резинку. Вышел моментально и повернул Кристофера к себе. -Что ты делаешь. – выдавил он из себя, но Патрик не ответил. Он встал перед ним на колени, и начал делать относительно профессиональный минет, помогая себе правой рукой. -Я же сейчас…. – Крис зажмурился от волны наслаждения. – Прямо на тебя! -Сделай это мне в рот, я хочу этого! -Я курю. -Давай же! – кричал рыжий парень, сосавший до боли в глазах. С каким-то смущением, Крис кончил ему в рот и, к его удивлению, Патрик даже не выплюнул. -Ты прекрасен. – он поцеловал его в острое колено. – Ты просто божественен. Я не понимаю, почему такое чудо, как ты подставляешь жопу. -Я уже давно этого не делаю. – Крис тяжело дышал, поправляя красную шапочку. -Почему у тебя никого нет, ты же совершенство. – Патрик стал с колен и обнял его лицо руками, заглядывая в самое дно глаз. -Скажи, кому нужна проститутка. Кому интересно осознавать, что твоего парня трахают сотни других людей. Или трахали. Ни-ко-му. – по слогам отчеканил он. -Ты никогда не любил? -Я любил, а меня нет. -Поцелуй меня. – вдруг попросил рыжий парень. -Проститутки не целуются. -Ты не проститутка. – заметил Патрик. -Нет, я не имею права целовать тебя. -Почему вы не целуетесь? -Поцелуй это слишком лично, слишком интимно. Это только для тех, кого ты любишь на самом деле. -А меня ты любишь? -Я вижу тебя второй раз в жизни. Если у тебя какие-то серьёзные планы на меня, но позволь их прервать. – Кристофер вырвался из рук Патрика и стал собирать свою одежду. – Я опиумный наркоман, я сутенёр, я никогда не ходил в школу, я урод, понимаешь. -У тебя очень красивая душа. И глаза. -Ты просто маленький ребёнок, которому сорвало башню. Это пройдёт, как всё. -Это пройдёт вместе со мной. -Советую поскорее дать дубу. Я не тот, кто тебе нужен. -Какого чёрта ты решаешь за меня? – вспылил Патрик. -Вот, мы ещё даже не знакомы, а уже ругаемся. Это знак. -Если я скажу, что знаю тебя? – Кристофер остановился буквально в дверях. -И что же ты знаешь? Мою биографию? Как моя мать Анна трахалась без презика с неким Оскаром, как меня продали в бордель, потому что у мамы был СПИД? Как я воровал? Как я впервые поехал на квартиру и кто был моим первым мужчиной? -Я знаю, почему ты снимаешь это шапку только когда моешься и когда спишь, к примеру. -Интересно послушать. -Её подарила тебе Эбигейл-Мэдисон, девушка, в которую ты был влюблён. Влюблён не в тело, а в душу. Ты идеализировал её и стал ей, ты тоже весь такой загадочный, мистический, куришь, употребляешь наркотики, не целуешься, считаешь себя изгоем мира, хотя сам от него бежишь, так же ненавидишь себя, так же беспробудно бухаешь, обожаешь Буковски и Палланика. А ещё ты никогда ненавидишь Гарри Поттера, потому что она не могла его терпеть и говорила тебе об этом. Ты стал ей, и сказать, что с этим ты потерял свою чёртову индивидуальность я не могу. Ты её приобрёл. Она захоронена в твоём, так называемом саду, на её могиле растут цветы, а вместо надгробия фотография, ваша, сделанная на полароид. Ты даже о матери так не печёшься, потому что она видела в тебе человека, а не тело. Личность. И она вселяла в тебя надежду, и ты до сих пор её хранишь. И те её последние для тебя слова: «Все люди уходят от нас, взамен оставляя лишь привычки и пару воспоминаний». Крис заметно потемнел во взгляде. -Ты всё равно ничего не знаешь, даже если это правда. И твой тупой шантаж Мартином меня не остановит. -Постой. Почему ты так не веришь, что можешь быть любимым? -Потому что все, кто мне говорил, что это правда, уходили от меня. Я не хочу пораниться в очередной раз, ты это понимаешь? -Попробуй ещё раз, последний. Если не получится, сделаешь, что задумал. Я видел эти шрамы на левом запястье. -Где деньги? -На кухонном столе, там же, где и еда. Забирай всё. Крис последний раз окинул его взглядом и, как-то вздрогнув, вышел из комнаты, квартиры, мира.