Переходный возраст не лечится

С широченной улыбкой маньяка Бел пытается потащить меня с собой гулять, но я говорю, что мне обязательно нужно пойти в колледж в первый день. - Приходи тогда на мой концерт, завтра в 7 вечера в клубе "Пьяная Собака" - А что за музыка? Я не люблю концерты, там много людей. - Что ты за социопат такой? Музыка ахуенная, тебе понравится. - Если не понравится мне деньги вернут? Он шипяще засмеялся и похлопал меня по плечу. - Ну ты и жмот! Так и быть, я попрошу чтобы тебя внесли в список, пройдёшь бесплатно. - Ну ладно, может и приду. - Никаких "может", слышь! Я тебя пригласил и ты придёшь, или найду и выпотрошу, понял? - Поонял. - Ну давай, до встречи. Махнул рукой, повернулся и пошёл. И походка странная, и сам он ещё то чудо. Впрочем, интересно, что будет если я и впрямь приду? Первый день прошёл лучше чем я ожидал. Никто меня не цеплял и не доставал. Наоборот, процветало адекватное отношение и даже симпатия. Как я понял, Бела знали тут все или почти все, причём большинство уважало. Оказалось, что его группа репила в подвале местного актового зала и иногда они выступали в нём на каких- нибудь студенческих праздниках. Все решили, что я его друг или вроде того, потому- то и не трогали. К концу дня я подумал, что для поддержания легенды стоит подавить свою мизантропию и пойти на концерт. Перед этим я конечно закидываюсь, и в этот раз вместе с кофеином, чтобы накрывало не так сонно. Попивая кокаколку иду до клуба пешком, залипая попутно на уточек и голубей, которые неизменно захватывают моё внимание на приходе. - Привет, зелёный! Тот самый друг, с которым мы меняемся музлом. - Привет. - Как дела? - Да так, нормально. На концерт иду вот. - О, в «Собаку»? Мы тоже идём. Ну, значит встретимся там где- нибудь! Быстро сворачивает в какой- то двор. Наверное, наркоту пробивает или что ещё. Мысли из плавных становятся скачкообразными. Бел. Бел сказал, что я...в списке. На чём он играет? У него странная улыбка, ненормальная. Почему я никогда его не видел раньше? Город такой маленький. Мне нужно подстричься. Бел. А чем он занимается кроме музыки? Наушники шипят, слюни текут, листья шуршат, деревья скрипят, птицы кричат, машины гудят, ботинки шаркают, воздух свистит, Бел...шишишиии. - Шишиши- повторяю я свои мысли вслух.- шишиши-шиншиллааа. Поднимаю голову, небо уже тёмное, а мне даже трудно понять где я. На секунду город кажется совершенно незнакомым, но я ведь не мог далеко уйти! 2Х2- оказалось всё же больше, чем нужно и теперь я буду тупить. Сажусь на ближайшую лавочку, чтобы выпить спасительную колу. Стараюсь не трогать ничего и включаю песню Deftones- Be Quiet And Drive, медленно тянущуюся акустическую версию. Я переживаю её заново, будто слышу впервые. Она наполнена скрипами, она просто трещит мне в уши, но я никогда этого не замечал. Слова размывают всё моё сознание и я, закрыв глаза, представляю хайвей посреди пустыни, раздолбанную тачку и...Бел за рулём. Я просыпаюсь в этой машине на хайвее когда в ушах эхом разрастается "aaawaaay ,aaawaay, awaaaay ....." Вокруг ни души. Солнце скоро сядет, но нам всё равно. Мы будем ехать всю ночь, дальше и дальше и дальше и дальше и дальше и дальше и дальше и дальше.... Из транса меня выводит быстрое начало следующей песни. Открыв глаза я понимаю, что нехуй тут сидеть и я уже опаздываю где-то на час. У входа в клуб толпятся люди. Неожиданно, но я даже рад, что есть знакомые из компании, они весело приветствуют, предлагают пиво, толкают друг друга, пританцовывают. Им весело и мне от этого хорошо. Зайдя внутрь, я понимаю, что ничего ещё не начиналось и в помине. Расползаясь по дивану начинаю всё- таки засыпать. - Фран, хренли ты спишь? Перед глазами рябит белоснежная улыбка. - Мне скучно блин. Недовольно сажусь и оглядываюсь. - Скоро начнём, не проспи. Хотя вряд ли получится. Взъерошив мне волосы, уходит в сторону бара. - Эй, скажи "КВА"! Бел подносит к моему рту бокал с пивом. - Мне нельзя же. - Правильный что ли? - Не хочу мозгами ссать. Он хохочет и делает несколько больших глотков. - Мудрая лягушка боится проссать мозги! - Я не боюсь, просто зачем это делать? Он наклоняется ко мне и хватает меня за щёку, оттягивая её в сторону. - Чтобы расслабиться и улыбнуться хоть разочек! Отпихиваю его руку от лица. - Я и так расслаблен. Это чтобы улыбаться нужно напрягать мышцы. Трясётся и шишикает, хлопая меня по коленке. - Тебе бы комиком работать, премудрый ты наш! К нашему дивану подходит высокий парень с длинными пепельными волосами. - Бел, пошли. - Смотри вот на эту лягушку, она меня так забавляет, шишишишии Парень, приподняв брови, смотрит на меня. - Привет, лягушка. - Фран, Фран его зовут, шишишиии - Бел, правда пора уже. Занзас тебя покалечит, если не настроишься вовремя. - Да иду я, иду. Не переставая шишикать, встаёт и уходит с длинноволосым. Не желая вставать с дивана я наблюдаю за сценой отсюда. Бел, тот парень и ещё трое копошатся в проводах, к сцене подтягивается народ и минут через пять начинают громыхать барабаны. За ними сидит парень с цветным ирокезом и в тёмных очках. У микрофона стоит парень с короткими чёрными волосами и смуглым суровым лицом. Ещё большей суровости ему добавляет белая рубашка, закатанная до локтей, и чёрный узкий галстук. После продолжительного барабанного вступления подключается бас, на котором играет Бел. Он так наклоняется, что чёлка скрывает почти всё лицо. Бабы начинают визжать, как свиньи, и это походит на какофонию. Барабаны выстраиваются в однообразный ритм и гитара вступает, делая звук объёмным. Ритм барабанов и баса не совпадают и по- этому чувство хаотичности в звуке, но гитара обрамляет его так, что музыка разливается целостно. Когда появляются какие-то синтетические звуки, похожие на жужжание электричества в линиях электропередач, я замечаю парня за синтезатором. У него по всему лицу пирсинг, а чёрные волосы торчат в разные стороны. Солист подходит к микрофону, берёт его и, бля, настолько внезапно для меня начинает хаотично двигаться, издавая голосом нечеловеческие звуки, что я подпрыгиваю на месте и подаюсь вперёд. Он носится по тесной сцене как полоумный, хуячит микрофоном всё подряд, а на припеве хватает стойку и отпугивает ей, как вилами, беснующихся зрителей. Музыка ускоряется, наверное, раза в два, в моменты между воплями воет гитара, словно это дуэт. Заканчивается всё ей же. Зал воет, но ему не дают высказаться и сразу заглушают синтезаторной симфонией, которая подкрепляется барабанами и, с почти бессменным ритмом, приходит к глуховатому делейевому вокалу. Эта песня совсем не такая агрессивная, как первая, и солист просто опирается на водружённый на стойку микрафон, в перерывах между куплетами просто пялясь в зал. Конечно, взгляд у него жутковатый, но выглядит это потрясающе и подчиняет весь зал, как стадо каких- то овец. Этот парень, точно волк, с презрением и злостью смотрит на них. Десятки рук тянутся к нему, но он поднимает стойку и опять делает эти резкие отпугивающие движения. Кажется, толпа этого даже жаждет, потому что рук становится всё больше. Через ещё пару песен, я всё- таки поднимаю жопу и пытаюсь подползти по ближе. Толпа настолько плотная, что я просто разочаровано сажусь на место, притопывая ногой в такт музыке. На последней песне все звуки замедлены до безумия. Она поглощает меня полностью, щекочет вклинивающимися тарелками и голосом, словно в бреду повторяющим одни и те же слова на монотонной ноте. Клавишные вторят голосу и придают песне драматичный оттенок. Я даже не замечаю когда эта песня заканчивается, она просто уходит, постепенно переливаясь в людской гул. Запрокинув голову на спинку дивана, боковым зрением вижу как толпа не даёт музыкантам сойти со сцены и подключаются охранники. Когда они уходят в гримёрку на сцене настраивается уже другая команда. Какое-то время я пытаюсь их слушать, но музыка группы Бела не желает выходить из головы. Направляюсь к раздевалке, вяло одеваюсь и топаю домой. Вакуум отходняка отлично подходит тихой прогулке до дома. Я рад. Даже нет, я счастлив. Будто меня наполнили гелием, я стал лёгким и полетел. Улыбаюсь сам себе, жаль Бел не видит. Дома я ложусь и пытаюсь заснуть. В голове всё ещё гудит, перед глазами проносятся панорамы полутёмного зала, Бел с гитарой, застывающая и дробящая музыка, настолько разная и живая, что растворяешься в ней. Слышу скрежет решётки балкона и резко, в ужасе, вскакиваю, выпученными глазами глядя на влезающего человека в капюшоне. Подхожу к балконной двери, а он уже стоит и улыбается, стучит в стекло. - Бел, ты ёбнулся? - Открывай, шишишиии. Открываю, что ж делать. - Как ты узнал где я живу? - Ребята твои подсказали. Город маленький, мой дом тут неподалёку. - Ну и зачем ты пришёл? - Шишиши! Дубина, ты так резко свалил, что я не успел даже узнать как тебе концерт. От него несёт перегаром, но других признаков опьянения я не наблюдаю. - Мне понравилось. Если б ещё не куча нароооду, визжащие бабы, хуёвый звук, вонючий туалеееет.... - Шиши! Тебе не угодишь! Он проходит и разваливается на диване. - Прикольная комната у тебя. Не лягушачье болото, как я думал. В моей комнате синие стены, белый потолок. Под потолком висит кованная люстра, похожая на стилизацию чего- то готического. На полу, невнятного серого цвета, линолеум с тёмно-синим геометрическим узором. Комната маленькая, поэтому я вечно стараюсь избавиться от мебели. Больше всего места занимает чёрный диван обитый чем-то шершавым. Примыкая к балконной стене стоит компьютерный стол и стул, а по обоим противоположным углам два узких минималистичных шкафа, тянущихся почти до самого потолка. На стене напротив дивана висят плакаты, открытки, разный хлам. Слева от двери, напротив балкона, висит копия автопортрета Ван Гога без уха, которую я сделал гуашью когда учился в художке. Включаю проектор звёздного неба и маленькая комнатка становится бескрайней. - Да ты иллюзионист, зелёнка! Бел довольно шишикает, наблюдая движения звёзд по стенам и потолку. - Мне нраавится космос и всё, что с ним связано. - Шишиии, да ты романтик. - Неет... - Значит, просто жаба на дне колодца. Я не помню, что эта жаба там делала, но по его ухмылке видно, что она была тупой. - Может и так. Меня всё устраивает. Он потягивается и задирает свою толстовку с капюшоном, чтобы снять. В свете луны и проекторных звёзд я вижу на его животе, рядом с пупком, родинку в виде полумесяца. Оставшись в полосатой кофте Бел ложится вдоль дивана, но его ноги смешно свисают. - Как ты блин тут спишь! - У меня ноги короче. Недовольно ворчит и обнимает подушку. В моей голове сейчас пустыня, белая пустыня в лунном свете. Мне лень что-то говорить, но я понимаю, чтобы спать я должен спровадить гостя. Мы знакомы всего второй день, а он себя так ведёт, будто мы с детства общаемся. Впрочем это не сильный дискомфорт для меня. Пока не сильный. - Вы же спать здесь не собираетесь? - Ммм, а почему нет? Он сонно ворочается, забираясь под одеяло. - У Вас ноги затекут. И где мне теперь спать? - Шшшшшшшшшш, со мной, конечно. - Тесно. - Ты тощий и маленький, поместишься. - Я во сне брыкаюсь. - Шиииишиии, я тоже. Мне так лень пререкаться, что я раздражённо подхожу и сваливаюсь чуть ли не на него, притесняя этого подонка насколько возможно. - Шишишишиииии Он видимо так сильно устал, что забил на удобства и растёкся как медуза. - Так и будете в ботинках спать? С неохотой приподнимается и меланхолично развязывает шнурки. - Вы всегда себя так ведёте с малознакомыми людьми? - Ммм...дааа. Особенно с лягушками. Лягушки моя страсть. Ну знаешь, биология там всякая. Их режут, режут, реежут. А они тебе "ква- ква- ква". Так и завязывается общение между земноводными и людьми. Мне правда весело когда они квакают, а потом замолкают. Это ни на что не похожее чувство. Из гитары я могу извлечь звук в любой момент и даже тот, что мне нужен. С ними иначе. Они замолкают навсегда, понимаешь? Это просто уникальный предсмертный звук. - Да Вы больной. - Я знаю. Сняв ботинки и носки, он стягивает штаны и остаётся в одной кофте. Поправляя одеяло, наклоняется надо мной. - Не бойся, лягушенька, сегодня я без инструментов, шишишишии Не знаю какое впечатление он хотел произвести или просто бредил, но мне стало по настоящему жутковато, когда он приобнял меня за талию и придвинул к себе, уткнувшись носом в мой затылок. - Лягушенька моя,- шепчет он в полусне.- лягушенькааа. На периферии мозга возникает утренняя картина маслом с заходящей в комнату мамой. Вполне реальная картина с реальными последствиями. Почти закончившийся отходняк перерастает во всё большее раздражение. Я ворочаюсь, пытаясь отодвинуться. - Мне надо рано встать. Из глубин сна голос Бела шепчет мне в затылок. - Без проблем. Спи.