Переходный возраст не лечится

Я бегу так быстро как могу. Ноги заплетаются, дыхалка подводит. Остановиться - равносильно смерти. Чужой смерти. Судорожные мысли переплетаются с воспоминаниями. Воспоминаниями о том как, неделя за неделей, я спускался в глубины ада. До самого дна. Кажется, Аид забыл выставить на страже Цербера или его усыпил, протащивший меня туда, Орфей? О да, он всегда был рядом. Хороший проводник и крепкий молодой организм- всё, что понадобилось для путёвки в это жаркое место. Экспресс до ада. Я наивно верил, что он ещё повернёт в нужную сторону. Но сегодня вся моя вера рухнула. После его звонка. - Бел? - Фран... я хочу чтоб ты пришёл. Приходи. Поиграем на лягушках вместе. Поиграем на них и я засну. Правда. Я так давно не спал. Мне холодно без тебя. Фраан.... - Ты дома? Что с тобой?- вдавливаюсь в телефон, чтобы лучше слышать его. - Я...даааа. Тут много кто ещё. Но с ними не договориться. Они..просто... тут...чего- то ждут...ждут......ждут моей смерти, понимаешь? Я задыхаюсь, пытаясь представить, что всё- таки с ним творится. - Бел никуда не уходи, я сейчас приду! Ничего не делай, понял? Жди! - Мы же будем смеяться, да? Смеяться как тогда. Мы будем вспоминать это и ржать как кони...- его голос такой тихий, что напоминает шелест страниц, он угасает с каждой секундой, будто книга вот- вот закончится. - Жди, мать твою!! Не теряя ни секунды я вылетаю из дома. Где же ты проебал свою Эвридику, а, Орфей? Ах да, она ведь сдохла, а ты намылился к ней в гости. Почему же такое ничтожество как я, почему я не хочу отпускать тебя к ней. Почему ты звонишь мне, а не помираешь молча? Что же творится на самом деле в твоей безумной башке? Мне плевать, честно. Главное не подыхай, ублюдок ты этакий. Живи. Ох уж эти разговоры с самим собой. Да. Мы будем смеяться до слёз, Бел. Ещё пару месяцев назад, только пару каких- то месяцев, всё было хорошо. Но почему- то мне так не казалось. Мне хотелось большего. Just like heaven, Just like special K* За несколько шагов до его дома я резко останавливаюсь. Куда я собственно бегу? Не лучше ли оставить всё как есть? Медленно достаю сигарету и прикуриваю. Вообще- то курить я стал тоже из-за него. Неважно. Чего я сорвался- то? Чем я ему помогу? Он умудрился сесть на иглу, он поступил так, по любому зная, к чему это ведёт. Что ж, это твой выбор, Бел! И ты мне ещё что-то пиздел об эгоизме... кому его не занимать так это тебе, королевский ты придурок! Зла на тебя не хватает. Руки трясутся, сигарета падает. Не могу я просто забить, не могу сказать ему «нет». Сразу на ум приходят звёздные суициды. Да-да, Мэрилин, дорогая, иду к тебе. Скрежеща зубами, толкаю приоткрытую дверь в его дом. Беспорядка явно прибавилось. Вся комната запутана в паутине. Тонкая, почти прозрачная, леска натянута везде и так, что пролезть почти невозможно. Шторы задёрнуты, на полу груды хлама. Единственные источники света: покосившаяся ёлка на стеклянном столике с мигающими фонариками и ноутбук, лежащий под столом и подсвечивающий праздничное деревце снизу. На мониторе медленно сменяются кадры какого-то невразумительного кино и это точно не новогодние комедии. Чтобы найти Бела приходится напрячь не только зрение, но и интуицию. Хах, неужели он от страха забрался под кровать? Подползаю к ней, с трудом выпутываясь из лески. Вообще-то это полный пиздец сделать такое: стены, пол, потолок, мебель - во всё ввинчены шурупы, к которым и крепится эта самая «паутина». Что-то уж больно задротно для героинщика. Я заглядываю под кровать, но там слишком темно, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. Под такой большой кроватью можно неплохо расположиться и я замечаю, что туда тянется провод удлинителя. Используя телефон как фонарик, прокладываю себе путь вдоль провода. Чего, блин, тут тока не валяется. Отпихиваю кучу плюшевых игрушек и натыкаюсь на что- то похожее на ногу. Это и есть нога, в носке и тапке. - Бел?- в панике хватаю ногу и начинаю трясти. Страшно, что он не реагирует, страшно обнаружить его труп. Руками я нащупываю остальное тело в распахнутом халате, семейниках и майке. Темно, хоть глаз выколи, но руками я чувствую как он дышит и с облегчением улыбаюсь. Щёлкает выключатель и мне в лицо светит маленькая лампа- прищепка, прикреплённая к нижнему краю бортика кровати. - Чего не отвечаешь-то, спайдермен хренов? Его лицо без выражения, губы, бледные и обкусанные, сжаты, рука, отпустив выключатель, подгребает подушку. - Хорошо, что ты пришёл. Но я не могу сейчас говорить. - отрывисто сообщает мне он. Говорить. Я просто хочу знать, что ты не помрёшь, когда я отвернусь или засну. Хочу видеть тебя, смотреть на тебя, слышать те звуки, которые ты мне сыграешь. Чтобы ты был. Говорить не обязательно. Говорить даже вредно, кто знает, к чему нас это может привести. К новым перепалкам ни о чём, к дуратской ссоре, к полному непониманию и отчуждению. Молчать гораздо лучше. Особенно если не знаешь, что сказать. «Палки и камни только калечат, а слова могут и убить»** - Фран, хочешь меня?.. одежда делает нас людьми... Не знаю сколько времени прошло. Может час, а может день или даже неделя. Мы лежали под кроватью в темноте. - Я прочувствовал этот фильм*** на том приходе. Из него я узнал что-то личное о себе, что-то из прошлого, которое забыл. Его голос шуршал рядом с ухом и мне хотелось слушать его целую маленькую короткую вечность. Как это бывает с хорошей песней. Даже если слова бессвязны, даже если смысл неясен, всё равно это мгновение чистое. Оно такое, мне хочется верить, потому что сейчас мы не играем роли. Когда он приволок под кровать ноутбук, я всё ещё чувствовал себя наблюдателем. Каким-то посторонним и близким одновременно, будто я один из тех людей, которые ему кажутся. Только я друг, его воображаемый друг. Мы продолжали молчать. Единственное, что я понял из фильма, который мы смотрели,- у главного героя асимметричная простата, и он не знает, что это значит. А это ничего и не значит.**** На одной фотографии она в капюшоне, закрывающем глаза, на другой - в тёмных очках. Глаз не видно, как и глаз Бела. Наверное, они понимали друг друга. Наверное, он был с ней счастлив. Наверное, им было так хорошо. Наверное, я просто завидую. Хотя может даже и ревную. Забывшись, рву фотографию. Бел отдельно, девушка отдельно. «Так- то лучше»- думаю про себя, улыбаясь по-злодейски. По стене ползёт этот паучище. Он одет в бабушкино платье, завёрнут в шаль с торчащими перьями, в сальных волосах поблёскивает диадема. Из- за синей помады лицо кажется мертвенно-бледным. Труп кинозвезды. Уж не от бывшей ли всё это барахло? Влажно целует в губы и гладит по щекам. Стаскивает футболку, опускается на колени и целует выступающие кости таза. Мы - ничего кроме тела. - Я люблю тебя, понял? Меня бросает в жар и пересыхает в горле. Ничего кроме импульсов в мозгу. На его запрокинутом лице разъезжается чёлка, и я вижу один глаз. Зрачок расширен так, что закрывает всю радужку. - Ты обдолбан. Расстегивает мои штаны. - Я всегда обдолбан. Резко стягивает их вместе с трусами до колен. - Лучше запомни, что принц тебе сказал. Принцы такими словами не бросаются. Падший принц на коленях передо мной - не этого ли я добивался? Он облизывает мой член и начинает сосать, придерживая одной рукой, а другой обхватывает бёдра, чтобы я не отстранялся. Всё равно деваться мне некуда. Он сосёт и смотрит вверх на меня. Ноги подкашиваются от возбуждения, но я не хочу, чтобы он это понял. Не хочу быть таким слабым. Это ведь не сражение, почему ты сопротивляешься? Зубы сжимаются. Я просто хочу заморозить всё тело, чтобы оно ничего не чувствовало. Как я и хотел всегда. Но зачем даже теперь? - Бееел, перестань. - сжимаю кулаки в его волосах.- бля, я щас... Потёк и пополз по швам, неостановимо и легко. - Я хочу облизать тебя всего. - Бел, ты совсем спятил. - шишишии, это ты виноват. - С какой стати? - Вечно будешь косить под идиота? Трахаешься со мной, думаешь, я не знаю? - О, правда ведь. Ну и что? Вы много кого трахаете. - Ты точно идиот. - Я хотя бы не наркоман. - Фран, ну скажи это, скажи. - Что? - Бляааать! - Бляаааать. - шиши, ты просто невыносим, я сдаюсь нахрен. Дело в том, что как бы я не был счастлив – это проходит. Проходит всё, как бы ты к этому не относился. Я не хочу к этому относиться, хочу быть постоянным, не меняться от того, что вокруг. Бороться до последнего. Проходит ещё несколько похожих друг на друга зимних дней. Всё приходит в норму и становится обыденным, как и всегда. Меня это успокаивает. То, что Бел принимает ванну и ходит на репетиции, обнимается с девчонками, смотрит непонятные мне фильмы и ноет про скуку. Иногда мы просто развлекаемся вместе. В моей голове всё просто, насчёт его головы - не уверен. Бел разгрызает зубами какую-то маленькую бумажку, стоя у раковины, не переставая улыбаться при этом. Прожёвывает и проглатывает, вторую половинку держа ногтями. - Открой ка ротик пошире, лягушка. - Что это? - Кое-что получше твоих колёс. - кладёт руку мне на шею, придвигает к себе.- Гарантирую, что будет круто. Недоверчиво открываю рот. Кладёт бумажку мне на язык. - Теперь жуй и глотай. Жую и глотаю. Лежим-сидим-молчим. - Ничего не начинается, Бел. - Жди. Жду. - Ты не думаешь, что то, что мы делаем - отвратительно? Ну, то, как мы прожигаем свою жизнь и как это бессмысленно в масштабах вселенной... - О чём ты говоришь? Разве есть у тебя или у меня хоть какая-то цель, ради которой стоило бы себя контролировать? Или, может, есть какой-то могущественный враг, задумавший разрушить мир и мы последний очаг сопротивления? Нет, Фран, нет! Это обычный мир, здесь нет фей и троллей, здесь нет даже никакой трагедии. Люди как стадо: размножаются, едят, умирают. Какая трагедия в том, что мы все умрём? Никакой. Банально до зевоты. - Значит тебе всё равно, что той девушки больше нет? Он широко улыбается, но слишком фальшиво и горько. Не видя глаз почти невозможно понять его настоящие эмоции. По сути, он такой же беглец от них, как и я, только не желает этого признавать. - Понимание. Бел пальцами убирает чёлку с глаз. - Знаешь, понимание это такая вещь, которая либо есть, либо нет. Кажется, накрывает. Он же не может читать мысли? Тогда бы он посмеялся надо мной. Меня пронизывает осознание того, насколько я ему доверяю. Иногда мне кажется, Бел - самый вменяемый человек, которого я знаю. Ну правда. Пусть даже псих и наркоман. Всё, что он говорит я готов слушать. Любой его бред когда- нибудь может стать для меня смыслом вставать по утрам. Не знаю как это объяснить себе. Я верю ему больше чем себе. Это невероятно - быть уверенным хоть в чём-то в этой бессмысленной жизни. - У нас с тобой оно есть, Фран. Ты меня понимаешь. Может быть не так как я того хочу, но хотя бы в том же измерении.- Бел устало вздохнул и потёр веки.- А вот с ней у нас не было понимания. Это я точно тебе говорю. Понимания было ноль. Он встречает мой удивлённый взгляд и улыбается как-то натянуто. Улыбка воспоминаний. - Когда я смотрел под кислотой тот фильм*** в голову без конца приходили воспоминания, и я их записывал, так же как это делал главный герой. Вот что я тогда написал. Протягивает мне листок. На нём пьяные во все стороны строчки образуют островки текста. От одной кучи букв к другой идут линии, но направление не обозначено и в итоге - это просто сетка, паутина, хаос. Я начал читать с самого верхнего. «- Мармон, ты любишь меня? Ты знаешь, что она ответила. Она всегда так говорила. - Это зависит от того на что ты готов ради меня. «чем меньше мы чувствуем себя людьми, тем больше одежды нам нужно» Она всегда закрывалась одеждой. Почему она оставила меня? Почему я не пошёл за ней? - Ты любишь меня больше жизни? Ты готов ради меня на всё? Она выпытывала у меня ответ. Она знала, что я люблю, ей нужно было узнать насколько, всего лишь степень, температуру, градус... Глобус. Фокус. Ребус. Слишком много тумана, слишком много тайн. Я никогда не мог её понять, не мог расслабиться, не мог поверить. Без конца я спрашивал одно и то же и получал одни и те же ответы. - Ты любишь меня? - Это зависит от того насколько любишь меня ты. Её не интересовали сделки, от которых нет прибыли, а только убытки. Отношения между людьми для неё имели лишь деловой характер. Она любила трахаться, не раздеваясь и, даже сняв одежду, во время секса не издавала ни звука. Я не мог понять получает ли она хоть какое- то удовольствие. Чувствовал себя ужасно. Но и к этому я привык. Смирился. Она считала этот мир чьей-то иллюзией. Это была её любимая иллюзия. Где же главная деталь пазла? Как всё это собрать и распутать? Непонимание. Вот что нас сближало. Мы жили в слишком разных мирах» ________________________ В названии главы цитируется одноимённая песня Дэвида Линча из саундтрека к фильму «Голова- Ластик» *из песен Cure и Placebo ** Чак Паланик «Колыбельная» *** фильм Дэвида Кроненберга «Паук», фразы из которого цитируются и интерпретируются. **** фильм Дэвида Кроненберга «Космополис»