Отрешенный

—Ты никому не нужен.—прозвучало из под кровати.—Поверь мне, Тайлер, ты ни... —Заткнись! Заткнись! Заткнись! Тайлер выпрыгнул из постели и сломя голову побежал в комнату родителей. В его венах бурлила кровь, а адреналин распространился по всему телу. Перед мальчиком появилась огромная дверь, обрамленная тусклыми ночниками. Постучав ровно три раза, он забрался внутрь просторного помещения. —Мам, пожалуйста...—схватив за руку сонную женщину, молил Тайлер.—Он опять со мной говорил! Прошу, прогони его! Послышалось нежное сопение. Мама не слышала Тайлера, продолжая видеть продолжительные, монотонные сны. Тайлер сел на холодный паркет. На тумбочке матери он обнаружил распечатанную пачку снотворного. Она опять не могла уснуть. С самого рождения Тайлер знал, что мир не крутится вокруг него. Планета - всего лишь одинокий шар, и мальчик представлял, как какой-то неопытный художник хлыстает по нему своей леняющей кистью, ненароком создавая материки и бездонные океаны. Акварель неровными струями растекается по окружности, а случайно пролившаяся белая краска становится вуалью, которую люди именуют как «небо». И неужели кому-то на этом шаре важно, как себя чувствует десятилетний мальчик, приговоренный к вечной душевной боли? Мать никогда не поймет его. Тайлер прекрасно знал об этом, но какая-то часть головного мозга будто молила своего хозяина: «Подойди к ней! Она хочет тебя выслушать!» Мама не слушает. Она снова будет говорить наперекор, в истерике биться кулаками об хлипкую стену и немноголсловно отнекиваться, словно босс, пытающийся отвертеться от просьбы подчиненного. Тайлер мог бы разбудить отца, но все равно бы не сделал этого. Джозеф хорошо проинформирован о том, что его родитель ненавидит небылицы, и когда мальчик признался ему, что под его кроватью обитают монстры, тот чуть ли не озверел. Среди этой ассамблеи нет аварийного выхода. Как не крути, ты останешься той же незаметной мышью, которую окружает целый кошачий отряд. Твои ватные ноги не смогут сдвинуться с места, а оцепеневший взгляд послужит «белым флагом», означающим твоё предсказуемое поражение. Равнодушие родителей пытливо втиралось в душу Джозефа. Мальчик чувствовал себя изношенным джемпером, приговорённым к роли половой тряпки. Каково это, быть никем? Быть невидимкой среди тысяч успешных и совершенных людей. Быть порвавшийся струной, наблюдающей из урны за абсолютно другими струнами, отменно исполняющими своё предназначение. В этой огромной гитаре, где каждой струне отведена своя мелодия, не нашлось его собственного ритма. Так почему же он остался обделён? Мир - это гитара. Внутренний мир - вероятнее, её миниатюрная копия. Тайлер бы назвал бы его «укулеле». Забавно, но именно укулеле является олицетворением его сознания. Каждая мысль - отдельная струна. Пока размышления Тайлера в норме - мелодия играет отлично, без каких-либо погрешностей. Но в тот момент, когда весь механизм выходит из под контроля, и мозговая активность начинает перешагивать установленные дистанции - струна рвётся, оставляя звонкий хлопок в качестве послевкусия. К слову, подобных струн у Джозефа накопилось достаточно. Тайлер помнил, что он обязан исполнять постановление своего психолога. Тайлеру запрещено...много думать. В эту ночь он не собирался этого делать. Он лишь хотел немного поспать, чтобы облегчить напряжение мышц. Джозеф слушал замедленное тиканье часов, и его посетила лишь мысль о покупке запасных батареек. Но спустя некоторое время он всё испортил. Он снова пришёл к Тайлеру. Выдохнув от безысходности, Джозеф встал, направляясь в сторону своей комнаты.

***

Потолок светился, словно рождественская ёлка. Раскрыв глаза, Тайлер стал рассматривать огоньки, мигающие ровно в такт с его сердцем. Красные, желтые, голубые...их было неимоверно много. Джозеф радостно сморщился, то ли от предвкушения праздника, то ли от мысли, что в этот день может что-то кардинально поменяться в его жизни. Ступив на прохладный, ламинированный пол, парень быстрым шагом направился к лестнице. Спустившись на первый этаж, Тайлер почувствовал запах ягодного пирога. —Эй, именинник! Тайлер вздрогнул. —Мам? Из кухни раздавался громкий шум и несколько неразборчивых голосов. Тайлер встал возле двери, наблюдая за семейными хлопотами. Кухня напоминала муравейник, где каждый из муравьев был занят своим делом. Пройдя через стену дыма, исходящего из духовки, Тайлер нащупал руками кожаное кресло. —Мэдисон!—мама резко остановилась посреди кухни, словно поезд, заметивший человека на рельсах.—Где тебя носит? Из твоего жареного цыпленка дым как из паровоза идёт! Ну и кто это будет есть? Тайлер расслышал приближающиеся шаги. Вероятно, это его сестра пришла на зов матери. —Вот черт! Сгорело! Тайлеру определённо нравилось это утро. Нет, вовсе не из-за того, что испортился праздничный обед. Ему нравился тот факт, что среди этого черного дыма, рассеянного по всему помещению, Тайлера никому не было видно. Даже мать не сразу заметила, что её сын уже давно сидит за столом. —Милый!—ахнула женщина, наконец таки разглядев силуэт сына. Джозеф привстал, ожидая объятие. Но его, увы, не последовало. —Я очень спешу на работу, поэтому приберись за нами, пожалуйста.—мама сбросила с себя фартук и сполоснула ухоженные руки водой из под крана.—И да, с двадцатилетием, сынок! Тайлер расстроенно кивнул. Он никогда не любил свой день рождения, и этот, двадцатый, никак не изменил его мнение насчет данного праздника. Когда кухня полностью опустела и угарный дым рассеялся, Джозеф встал, рассматривая обстановку. Раковина была полна грязной посуды, а стол усыпан хлебными крошками. Хлопнула входная дверь. Дом снова опустел, но это не значит, что Тайлер остался один. Парень был уверен, что и этот день не останется без визита его старого друга.

***

Под кроватью послышался шум. Шорох, грохот, стук. Он снова пришёл к Тайлеру. Отбросив ручку, Джозеф положил блокнот в ящик письменного стола, надежно закрыв на ключ. —Опять пишешь стихи? Голос был устрашающим, хоть и имел ноты насмешки. Тайлер закусил губу и постарался ответить как можно смелее. —Я хочу исполнить их под музыку. Мама сказала, что после работы заедет в магазин и купит мне нотную тетрадь. Звонкий хохот переполнял одинокую комнату. Он заразительно смеялся, но Тайлер даже не подумал улыбнуться в ответ. —У тебя ничего не получится.—голос стал серьезнее.—Ты бездарность. Тайлер обреченно замолчал. Он не смел перечить ему. Этот вальяжный голос Джозеф знал всю свою сознательную жизнь. Он слушал его указания, однотипные мнения и унижения в свою сторону. Боль от услышанного всегда резала Тайлеру грудь. Сердце разрывалось на части, словно футбольный мяч, изготовленный из некачественной резины. Голос был настолько дотошным, что Тайлеру хотелось взять и записать все его реплики на листок, лишь бы не выслушивать их каждый раз перед завтраком. —Как скажешь, Блурри.

***

Солнце отчаянно пыталось остаться на своем месте. Продолжать освещать дороги, проспекты и переулки. Дать четкое очертание продолговатым мостам, по которым ехали одинокие, мрачные автомобили. Солнечные лучи будто молили, чтобы им продлили дневной срок. Но со временем всему приходит конец, как и этому дню. На протяжении восьми часов Тайлер пытался рифмовать строчки. Он хотел анализировать, старался задать нужный дактиль или хорей, придать стихотворению перекрёстную рифму. Джозеф мечтал, чтобы получилась неплохая постановка. Тайлер пытался не слушать его голос. Он мог бы с легкостью надеть наушники, тем самым заглушив его порывы ненависти. Он мог бы бросить всё и закричать, чтобы каждый уличный прохожий вздрогнул от испуга. Он мог бы...но не сделал. Тайлер знал, что Блурри никогда его не покинет. Он вовсе не человек, чтобы оттолкнуть его и пуститься в бег. Он даже не призрак, которого можно затянуть пылесосом. Он - тень Тайлера. Он в его голове. Демон, пожирающий его моральную плоть. Каратель, созданный с целью пристрелить душу своей жертвы. Общество Блурри - это рутина, из которой Тайлеру никогда не суждено выбраться. —Кажется, мама приехала. Услышав эти слова, голос умолк. Резко, принужденно. Тайлер знал, что Блурри не любит говорить с ним, когда тот находится в окружении себе подобных. Он предпочитает уходить «в спячку», но в то же время продолжать слушать, о чем говорит Джозеф с семьей. Он анализирует, рассуждает, находит факты и делает поспешные выводы. Когда разговор прекращается, а Тайлер снова входит в мир одиночества, Блурри оживает. Он начинает говорить с Тайлером, и указывать на его «ошибки». Но в этот раз Джозеф решил сменить стратегию и поговорить с мамой подольше. Спустившись на первый этаж, Тайлер обнаружил мать на кухне. Женщина запускала пасту в кипящую воду, весело напевая незамысловатую мелодию себе под нос. Босыми ногами пройдя по плиточному полу, Джозеф присел на кожаное кресло возле большого окна. —Как прошёл день?—отдаленно спрашивает мама, попутно помешивая спагетти. В этот момент ее голос как никогда приобретает позитивный обертон. —Я сочинил три новых куплета. —Это восхитительно!—мама делает продолжительную паузу.—Я, к сожалению, не смогла купить тебе нотную тетрадь. Магазин уже был закрыт, когда я возвращалась с работы. Смех. Тайлер снова слышал его в своей голове. Блурри злорадствовал, радуясь обретенному триумфу. Обхватив руками голову и зажав темные волосы, Джозеф приглушенно застонал. Он больше не мог терпеть его издевательства. —С тобой всё в порядке, родной? Мама пристально наблюдала за сыном. Тайлер извивался, словно змея, пытаясь заглушить внутренний голос. Он хотел кричать, но не мог себе этого позволить. Ему нельзя признаться в своей боли. В раннем детстве, когда все дети резвились в песочницах, бросали друг в друга снежками и водили хороводы - Тайлер сидел в кабинете психолога. В несознательном возрасте он ещё не умел врать своим родителям, и поэтому открыто им говорил о всех своих страхах. Мать была уверена, что сыну немедленно требуется врач, и в тот же день, когда Тайлер рассказал семье о Блурри, она записалась на прием к самому востребованному и влиятельному психологу в городе. Она потратила уйму бешеных денег, покупала дорогие антидепрессанты и проводила необходимые манипуляции, которые убедительно советовал лечащий доктор. Но каждый раз, когда психолог спрашивал Тайлера про существование Блурри - мальчик кивал, убеждая себя и окружающих о наличии голоса в своей голове. После каждого сеанса мама плакала, заперевшись в своей спальне, а отец грубо отталкивал Тайлера, который пытался успокоить женщину. Он никогда не верил сыну, и открыто уверял, что если Тайлер хоть ещё раз заикнется про Блурри, ему станет больно. Это было истинной правдой. Отец неоднократно избивал маленького Джозефа, и тот, слушая указания внутреннего голоса, всё же решил держать всё в себе. Блурри уверял мальчика, что не стоит говорить семье, так как он боялся, что опытный психолог сможет вставить "мозги на место". В двенадцать лет, когда Тайлер в очередной раз был избит собственным отцом, мальчик решил, что закроет эту тему. Он больше не хотел мучить своих родных. Джозеф признался психологу, что якобы выдумал всю эту историю от скуки. Родителям, правда, пришлось выплатить врачу огромную компенсацию за потраченное время и силы. С годами эта история забылась. Мать больше не нервничала, а отец перестал использовать рукоприкладство. Равновесие в семье окончательно пришло в норму. Но только не в голове Тайлера. Блурри рос вместе с ним. Он становился сильнее, мощнее и...злее. Его голос заставлял Джозефа сгорать от неуверенности, спотыкаться на каждом шагу, но не падать. Блурри искренее ждал того момента, когда Тайлер созреет и поймет, что он никому не нужен. В этом и заключается его цель: довести жертву до предела. И теперь, когда мать забыла про демона, живущего в её старшем сыне, она каждый раз удивлялась, если замечала странное поведение Тайлера. А он, в свою очередь, не решался ей об этом напоминать. —Я в порядке, мам.—ответил Тайлер, когда Блурри умолк. Со лба Джозефа, словно весенняя капель, стекали крупные струи пота. —Ну и замечательно,—облегченно выдыхает мама.—Сынок, ты не против, если мы с тобой поговорим? Брови Тайлера стремительно поднялись вверх. —Что-то случилось? Вздохнув, женщина выключила конфорку и отделила спагетти от кипящей воды. Её движения были такими ловкими и изящными, что Тайлеру на секунду показалось, что перед ним не его мать, а дама благородных кровей. С помощью огромной, пластмассовой вилки, мама наполнила глубокую миску пастой и обильно облила томатной подливой. Почуяв этот восхитительный запах, Тайлер сглотнул проступившую слюну. —Мы с твоим отцом решили...—голос матери был максимально неуверенным.—Мы решили, что тебя стоит опять записать к психологу. Это был словно удар под дых. Тайлер чувствовал, будто миллиарды острых иголок царапали его сердце, пуская по органу тонкие струи крови. Его голова закружилась, как кружится детская карусель, на которую Джозеф мечтал попасть в ранних годах. Тайлеру хотелось плакать и истерически смеяться, пуститься в бег или упасть на холодный пол, свернувшись в комочек. Он не знал, как ему реагировать на слова матери, но Тайлер был точно уверен, что очередной сеанс у психолога только обострит накаленную ситуацию. Вдохнув полную грудь воздуха и тут же выпустив его наружу, Джозеф поднял взор на недоумевающую мать, которая явно тысячу раз пожалела, что задала этот роковой вопрос. —Я пойду к нему на прием, мам. Только если ты этого хочешь. На красивом лице женщины заиграла неподдельная улыбка, а ее руки мгновенно перестали дрожать. Она была довольна. —Милый, я хочу, чтобы ты понял: мы с твоим отцом желаем тебе только лучшего. Я уже не раз замечала в твоем поведении...—мама опустила вниз карие глаза, вилкой размешивая спагетти.—Так скажем, странность. Не подумай ничего дурного, я лишь забочусь о твоем состоянии. «...я лишь считаю, что ты сошёл с ума» - пронеслось в голове Тайлера. Блурри любил перефразировать слова, сказанные матерью Джозефа. Он уверял, что именно то, о чем говорит Блурри - и есть те слова, которые хотела сказать Тайлеру мама. Джозеф никогда не верил внутреннему голосу до конца, но в этот момент Тайлер был уверен, что мама действительно считает его сумасшедшим. —Спасибо, мам. Женщина осмотрела наполненную тарелку сына, и тут же перевела на него взгляд. —У тебя пропал аппетит? Я могу налить тебе яблочного сока, если нужно. Ходит легенда, что он усиливает голод.—мать усмехается, прикасаясь ладонью ко лбу сына.—У тебя жар. Ты хорошо себя чувствуешь? Тайлер немедленно кивнул. Он знал, что жар на его лбу означает лишь одно: Блурри в гневе. —Я в порядке. Позволь мне не есть спагетти, я вовсе не проголодался. За полчаса до твоего приезда я ел жареного цыпленка. —Цыпленка?—глаза матери округлились.—Мэдди не уследила за ним сегодня утром. Он весь сгорел, Тайлер. —Ничего страшного. Мне очень понравилось. Мама встала со стула и налила стакан минеральной воды из фильтра. По ее лицу было видно, что она очень расстроилась. —Выпей,—поставив стакан перед сыном, приказала она.—Я же говорила твоей сестре, чтобы она выбросила этот горелый кусок мяса. Надеюсь ты не отравился, милый. —Эм...у меня хорошее пищеварение.—резко отвечает Джозеф, но тут же сжимается, осознав, какую чушь он несет. Если Блурри это услышал, то он, вероятно, в восторге. Мама наклонилась перед Тайлером и взглянула ему прямо в глаза. Джозеф невероятно нервничал, но старался не подавать виду. —Я отвезу тебя к психологу завтра после работы. Попробую отпроситься пораньше. Будь готов к шести, хорошо? Тайлер кивнул, сглатывая нервный ком в горле. Мать дотронулась до щеки сына и, сделав короткую паузу, легонько ее поцеловала. —Можешь идти спать.—нежно сказала женщина.—И ещё раз с днем рождения, милый. Тайлер широко улыбнулся, наивно пытаясь изобразить искренность. Он понимал, что больше не способен на настоящие, человеческие чувства. Джозеф очень любит свою мать, но не может показать это внешне. Это очень разочарует Блурри. —Сладких снов.—под нос прошептал Тайлер, и его улыбка спала с лица. Он знает, что будет дальше. Одиночество. Именно в этот момент проснется Блурри. Шаг, еще шаг. Джозеф медленно поднимается по лестнице. Его ноги дрожат, определенно, не от холода. Тайлер боится, что снова сделал что-то не так. Он боится, что Блурри будет на него зол.

***

В темной комнате светились зажженные гирлянды. Огоньки мигали, словно хоровод, в ускоренном ритме переступая с ноги на ногу. За окном, будто нимб, горела одинокая луна. Стены уже не казались такими радужными, как при свете дня. Неразборчивые узоры, которые Тайлер когда-то выводил акриловыми красками на стене, напоминали блёклые вспышки молний. Отключив гирлянду, скотчем приклеенную к потолку, Джозеф тихо лег на кровать, молясь, чтобы он не говорил с ним сегодня ночью. Минуты казались вечностью. Часы на противоположной стене начинали идти всё медленней. Кажется, пора снова задуматься над покупкой новых батареек. Сонливость не заставила себя долго ждать. Тайлер был так измотан, что держать веки в открытом положении было невыполнимой задачей. Тихо. Эта тишина съедала Джозефа изнутри, но он продолжал ее игнорировать, пускаясь в объятия ночной дрёмы. —Психолог? Резкая боль в сердце. Тайлер вскочил чуть ли не до потолка, и его пульс превысил все существующие нормы. Опасения Джозефа не были напрасны. Тайлер не знал, что ответить. Его сердце колотилось, а голос дрожал в буквальном смысле. Ещё чуть-чуть, и Джозеф закричит, наплевав на все существующие запреты. —Я не мог сказать маме, что мне не требуется психолог. Она бы все равно меня к нему отвела. Отказ - это бессмысленно. —Бессмысленно?—Блурри сорвался на крик.—Стараться избавиться от меня - вот что действительно бессмысленно. Тебе не поможет ни один врач, будь в этом уверен. Я - это ты. Помнишь? И если ты хочешь избавиться от меня, то тебе придётся лишиться жизни. —Я не буду от тебя избавляться,—открыто врал Тайлер.—Я буду посещать доктора в своих личных целях. Я хочу, чтобы мама была спокойна за меня. Блурри затих. Тайлер не знал, ушёл ли он, или просто молча обдумывает его слова. С каждой секундой в лице стрелки, бежавшей на часовом циферблате, Тайлер видел опасность, ведь абсолютно в любой момент Блурри мог снова подать свой низкий, неприятный бас. Тишина. Первый раз за день Тайлер влюбился в нее. Он понял настоящую цену моментам, когда его внутренний голос уходит, не оставляя устрашающего послевкусия. Сон медленно погружался в уставшие веки Джозефа, а все страхи и сомнения, которые преследовали Тайлера на протяжении дня - рассеялись, словно туман над холодной рекой.

***

Солнце слепило глаза. Яркие лучи были такими острыми, что казалось, будто зрачки обильно полили соусом табаско. На первом этаже уже были слышны голоса проснувшейся семьи. Мэдисон снова кричала на весь дом, пытаясь найти свою косметичку. Мама хлопотно пыталась разбудить отца, смотревшего телевизор до четырех утра. Брат Тайлера - Зак, умудрившись снова пролить молоко, кричал на всю кухню свой главный вопрос: "Чем мне это протереть?" Утро было одинаковым. Всегда. Лишь Блурри мог разбавить эту выцветшую акварель новыми, "яркими красками". —Скоро придёт мама.—хриплым басом прошептал он.—Только попробуй сходить на завтрак. Тебе это не нужно, помнишь? —Помню.—еле слышным голосом отзывается Тайлер. Он не понимает, почему Блурри не разрешает ему питаться. Джозеф спасался от голода лишь тогда, когда был в окружении людей. В эти моменты Блурри редко выходит на контакт, поэтому можно плотно поесть. А чтобы этого не произошло, внутренний голос заранее предупреждает Тайлера, чтобы тот не прикасался к пище. Мама вошла незаметно. Ее грациозная пластика и небольшой вес помогали ей в этом деле. —Доброе утро!—позитивно воскликнула женщина.—Милый, пора вставать. Завтрак на столе. Я надеюсь, ты успеешь его съесть, так как за твою порцию уже как десять минут идёт война Зака и Мэдди. Чем ты планируешь сегодня заняться? Проведи это время с пользой, хорошо?—не унимается мама. —Ладно. —Не забудь, о чем мы вчера договоривались. Сегодня, в шесть. Тайлер кивнул, пытаясь изобразить зевоту. —Я успею собраться, мам. Она ушла. Ее уход был таким же тихим, как и появление. Голова Тайлера в очередной раз начала болеть, а под кроватью снова послышались шорохи. —Чем планируешь сегодня заняться?—Блурри проговаривает эту фразу с насмешкой и пытается пародировать маму Тайлера. —Хватит. —Опять писать стихи?—Блурри изменил направление вопроса, и уже говорил своим голосом. —Возможно. —Ненавижу твои стихи.—съязвил Блурри, и в его голосе появились ноты агрессии и неприязни. —Просто в них есть доля правды. Ты боишься признать, что то, о чем я пишу - является твоими страхами.—уточнил Тайлер. Блурри эгоистично захохотал. —Твои стихи ничего не стоят. Это мусор. Я бы сжёг твой блокнот, если бы у меня были руки. Тайлер делает продолжительную паузу, пытаясь подобрать слово. Его колени дрожат, а руки полностью онемели. Ему казалось, будто фаланги пальцев вот-вот вывернутся наизнанку. —Если хочешь, я больше не буду писать. Джозеф закрыл глаза, расслабленно откинувшись на жесткую спинку кровати. Его размышления метались из стороны в сторону, а фантазия заводилась всё больше, будто смерч, указанный в прогнозе погоды. Мысли Тайлера были недоступны для Блурри. Тот лишь мог говорить с ним, чувствуя его эмоции. Возможность мысленно скрыться от внутреннего голоса - главный трофей Тайлера, занимающий высшее положение на пьедестале жизненных преимуществ. Джозеф не понимал, почему Блурри не в состоянии проникнуть во все корни его размышлений, хотя тот находится в их сердцевине. Это, наверное, единственное, что позволяет Тайлеру держаться на плаву. Где-то на фоне слышались приглушенные фырканья Блурри, его негромкие выражения и цензурные, лаконичные оскорбления. Джозеф старался не обращать на них внимание, ведь впереди целый день, который в полных красках поможет усвоить все будущие указания внутреннего голоса.

***

Несмотря на все приоритеты Блурри, когда-то имеющие неподдельные послушания, Тайлер всё же смог заткнуть его, принявшись за любимую работу. Раскрыв блокнот, Джозеф стал всматриваться в свои дневничные записи, созданные им прошлым вечером. "Я реально двинутый, а моё сознание нуждается в чистке. Надеюсь, он задохнется в дыму, ведь я выкурю его из подвала. Это лишь попытка заставить голоса замолчать. Неужели найдется тот, кто сможет спасти мою злодейскую душу?" Проза великолепно помогала Тайлеру очистить эмоциональные чакры. Он часто писал душеизлияния, лишь бы хоть на секунду заставить Блурри умолкнуть. Тот боялся подобных высказываний, ведь в то время, когда Джозеф занимался интересным для него делом, Блурри морально погибал, не имея возможности внедриться в его сознание. Часы летели незаметно. Тайлер набросал около десяти новых стихов, которые в будущем могли стать громкими, кричащими на весь мир песнями. Джозеф не верил в свои силы, поэтому мечтать о будущих выступлениях, даже в обычном актовом зале колледжа - он не мог. Блурри делал всё, чтобы неуверенность никогда не покидала душу Тайлера. —Ненавижу твои стихи. Его голос звучал как никогда вальяжно и требовательно. Тайлер мог бы снова расплакаться, уткнувшись лицом в подушку. Он мог бы крикнуть во все горло, чтобы птицы, мирно сидевшие на внешнем подоконнике его комнаты - улетели, испуганно оглядываясь назад. Но кому нужны такие жертвы? Батарейки на больших часах с каждым вздохом Тайлера шли все медленней. Сославшись на эту проблему, Джозеф решил собраться раньше, чем за ним приедет мама. По меркам отсталых часов до приезда матери осталось около четырнадцати минут. Из старого шкафа Тайлер вынул пыльный, компактный рюкзак. Поместив в него чистую тетрадь для записей, шариковую ручку и украдкой взятое пирожное, Джозеф застегнул молнию, неисправно застрявшую посередине линии. Когда послышался хлопок, Тайлер мигом спустился на первый этаж, застав мать у дубовой, багетной двери.

***

Колеса автомобиля со скрипом остановились возле входа в психиатрическое отделение. Открыв пассажирскую дверь, Тайлер ступил на мокрый, рыхлый снег. Подошва его тряпочных кед моментально расклеилась, а плотная ткань потемнела, впитывая в себя снежную влагу. —Тайлер!—грозно позвала мать.—Что это такое? Джозеф сморщился, руками закрывая виноватые глаза. —Я забыл переобуться...—честно отвечает он. —Вот за что мне это наказание?—женщина капризно топала каблуками по сырому асфальту.—Почему Зак не забыл надеть зимние ботинки? Почему Мэдди в сапогах? Почему один ты стоишь посреди грязной лужи в летних кедах? —кричала взволнованная мать, упомянув наличие нужной обуви у всей семьи. Отец положил руку на плечо разгневанной супруги. Она немного притихла. —Милый, ну пойми меня...—интонация женщины сменилась, когда та увидела Тайлера в слезах.—Я забочусь о тебе, солнышко. Мне вовсе не хочется, чтобы ты заболел. Пойдем внутрь, согреешься...—указала мать в сторону приемной. Тайлер протянул руку. Мама закатила глаза, взяв испуганного сына за рукав куртки. Благо, он ее не забыл надеть. Кабинет психолога представлял из себя нечто светлое, отдаленное. В помещении царило спокойствие и удовлетворенность. Стены были выкрашены в лиловый цвет, а абсолютно вся мебель имела соответственный для больницы белый оттенок. Пожилой мужчина усадил Джозефа на коричневое кресло, напоминающее растаявший на солнце шоколад. —Пройдите, пожалуйста, в коридор.—доктор убедительно выпроваживал семью Тайлера, в ряд стоявшую у входа в кабинет.—Мне следует поговорить с вашим мальчиком наедине. Хмыкнув и округлив глаза от неопределенности, все "лишние" посетители покинули небольшую комнату. Закрыв дверь с внутренней стороны, психолог вернулся на рабочее место, скрещивая пальцы рук в прочный, непробиваемый щит. —Здравствуй,—миловидно прошептал мужчина.—Как твое имя? —Тайлер,—повисла задумчивая пауза.—Тайлер Роберт Джозеф. Доктор задумчиво улыбнулся, оценивая, на первый взгляд, простой и ненавязчивый ответ Тайлера. —Меня зовут доктор Рэтбоун, я буду твоим потенциальным психиатром.—мужчина вежливо протянул руку. Тайлер испуганно сморщился, почувствовав боль в висках. "Только попробуй пожать ему руку! Не смей! Не смей!"-звучало в голове. Блурри скурпулезно отстаивал свою точку зрения, пытаясь не нарушить эмоциональное состояние Джозефа. Тайлер резко отдернул ладонь, уже готовую к мужскому рукопожатию. —Интересно...—покачал головой врач, помечая что-то в своей записной книжке. Тайлер сглотнул, скрестив свои ладони. —Я хочу поиграть с тобой в очень необычную игру,—доктор Рэтбоун встает с дивана и тянется к ящику своего письменного стола.—Я дам тебе лист и карандаш. Тайлер, постарайся, пожалуйста, отразить в рисунке свое душевное состояние, быть может, гуманитарное описание своей повседневной жизни, или точнее, свои мысли. Страхи, может быть...—мужчина предоставил Джозефу канцелярию и усадил за удобный, небольшой столик. Тайлер осмотрел чистый лист с головы до ног, будто пытаясь найти его скрытый смысл. —А обязательно рисовать?—Джозеф отодвинул предоставленные фломастеры и сконцентрировался на чернильной ручке.—Я хотел бы написать рассказ, или что-то похожее. Доктор удивленно прищурил зеленые глаза и стал лояльно рассматривать Тайлера. —Как тебе будет удобно, так и выполняй задачу.—кивает мужчина, снова записывая в блокнот очередные мысли насчет нового пациента. Тайлер старался не слушать Блурри. Взяв себя в руки, он стал описывать твой обычный день, опираясь на страх и неуверенность.

***

—Я выполнил задание. Тайлер повернул голову назад. Кресло доктора Рэтбоуна опустело, а его тонкий аромат древесного адеколона рассеялся во мраке помещения. Джозеф взглянул на большие часы на главной стене кабинета, где помимо циферблата были прикреплены клейкие стикеры и однотонный, медицинский календарь. Только спустя несколько секунд задумчивого ступора Тайлер осознал, что он описывал свой день на бумаге более двух часов. За окном танцевал густой хоровод снежинок, а небо жутко потемнело, от чего не было возможности разглядеть луну. Джозеф привстал с кресла, ладонями разминая онемевшие ноги. В комнате было пусто и необычайно тихо. Тайлер не сразу осознал, что тишина исходит из его головы. Блурри молчал. Молчал даже сейчас, когда уже была возможность "отомстить" Джозефу за написанный рассказ о повседневности. Быть может, он ушел? Испугался? Уголки губ Тайлера немного поднялись вверх лишь от одной мысли, что его внутренний голос умолк. Растаял, словно мороженое, оставленное в тридцатиградусную жару. Неужели это может быть правдой? —Сожги свой рассказ. Головокружение. Вены на висках поочередно пульсировали, а затылок прострельнуло резкой болью. Тайлеру казалось, что сзади него стоит заказной каратель, продуманно разрывая его голову дрелью. Мысли не материальны. Сколько бы ты не мечтал, твое желание не реализуется, пока ты будешь продолжать сидеть и ждать его исполнения. Тайлер вспоминал, как когда-то смотрел научную программу. Немолодая ведущая уверяла людей, что если постоянно думать о своей мечте, то как ни крути - она сбудется. Он тогда лишь грустно улыбнулся, услышав эти строки. Быть может, если эта мечта о хорошей погоде на завтра, или о успешном окончании университета, то вполне вероятно, что в плане подобных желаний мысли как никогда помогают достичь поставленной цели. Но а если эта мечта об избавлении? Неужели так просто выбросить из своей головы свой внутренний голос? Смять в царапающий комок, словно банку из под колы. Ножницами наделать в нем дыр, чтобы неприятный бас больше никогда не тревожил его спокойствие. Это неосуществимо. Мысли не материальны. Тайлер больше не верит тому, что показывают по телевизору. —Сожги свой рассказ.—повторил Блурри. Джозеф вдохнул полную грудь воздуха. —Почему я должен это делать? Блурри усмехнулся, но этот жест не предвещал ничего хорошего. —Этот психолог не сможет меня изгнать. Ты зря стараешься. И описание твоего дня ничем не поможет ему это сделать.—внутренний голос стал более настойчивым.—Не трать время. Сожги то, что ты написал. Тайлер медленно потянулся за рюкзаком. В небольшом кармане, обклеенном патчами в виде ракушек, уже как год лежала старая зажигалка. Джозеф вспоминал, как одиннадцать месяцев назад по приказу Блурри он украл ее у Мэдисон. Она потом долго не могла понять, куда делась эта штука. Ей было нечем зажигать ароматические свечи. С тех пор Тайлеру приходилось сжигать всё, о чем попросит его "наставник". Только лишь стихи остались целыми. Блурри боялся про них говорить. Огненная искра активно превращалась в оранжевое пламя. Запах горелой бумаги распростанился по всему кабинету, заставляя Джозефа задыхаться и истошно кашлять. Тайлер не был астматиком, но едкие запахи он переносил с огромным трудом. —Довольно, довольно.—хрипло прошептал Блурри.—Спалить кабинет не было в наших целях. После он злобно смеялся. Нет, вовсе не так, как смеются злодеи в фильмах про супергероев. Блурри смеялся гораздо громче, и в его низком басе мелькали ноты удовлетворения. За дверью послышался шум. Видимо, психолог услышал странный кашель, и решил проверить, всё ли в порядке с его пациентом. Зайдя в кабинет, доктор Рэтбоун чуть ли не задохнулся, почуяв ядовитый запах гари. —Тайлер?—рассеивая руками дым, крикнул доктор.—Что тут творится? Джозеф испуганно вскочил, пряча почерневшие клочки бумаги себе в рюкзак. Его карие зрачки метались из стороны в сторону. Тайлеру хотелось провалиться под землю. —Я в норме. Мне мешали комары, и я зажег специальные тросточки. Их запах отгоняет насекомых.—голос Джозефа звучал крайне нелепо, а ноги неистово дрожали. —Комары? Зимой?—психолог не знал, плакать ему или смеяться.—Здесь отроду не было комаров, Тайлер. И откуда у тебя эти тросточки? От них не бывает столько дыма. —Значит, мне показалось.

***

Доктор открыл перед Тайлером огромные белые врата. Пройдя в масштабное помещение, заставленное десятками стульев и огромным центральным столом, Джозеф заметил всю свою семью. Мама весело махала рукой сыну. Отец, наконец-то взяв себя в руки, одобрительно улыбался. Мэдди удивленно хлопала накрашенными ресницами, а Зак соизволил оторваться от своего телефона. Доктор Рэтбоун проложил недоумевающему Джозефу дорогу на миниатюрную сцену, освещенную тремя большими светильниками. —Тайлер,—с ответственностью в голосе сказал психолог.—Несколько часов назад, когда ты был у меня в кабинете, я попросил тебя нарисовать свой обычный день. Но исходя из того, что ты предпочел выразить свои мысли в литературном жанре, я бы хотел, чтобы это услышала вся твоя семья. Прочти, пожалуйста, всё, что ты написал. Сердце Джозефа сжалось в комочек, по габаритам напоминающий морскую жемчужину. Он медленно протянулся к карману своего джемпера. Листок, слегка обоженный по краям, напоминал старый, египетский свиток. Блурри кричал. Громко, вальяжно. Он совершенно не ожидал, что Тайлер пойдет на хитрость. В его руках находился смятый кусок мемуаров, не сожженый по приказу внутреннего голоса. Тайлер смог спрятать его, когда сжигал остальную бумагу. Вся семья сидела как на иголках. Их переполняло волнение, боязнь и приятное, волшебное предвкушение. Джозеф ближе подошел к небольшому микрофону, а свет в помещении резко погас, оставляя светлой лишь маленькую, одинокую сцену. —Обычно, я размышляю о чем-то великом...—Тайлер плотно прижимается губами к микрофону, от чего слова кажутся невнятными.—Мои легкие наполняются огнем, и высвобождают желания. Сегодня у меня ужасный день. Ко мне часто приходили мысли, которые я отправлял на переработку. Я обязан заменить чем-то эту дыру. Знаете, такое чувство, будто кто-то украл мое автомобильное радио, и теперь я сижу в тишине. Для меня тишина - это насилие. По крайней мере, я так всегда думал. Мои размышления порой бывают ужасны. Я не нашел очередную мелодию, которой можно укрыться, словно пледом. Так мы и боремся со страхами. Я считаю, что нужно ждать этот "плед". Искать поддержку, и знаете, не всегда в музыке. Но мне жутко нравилось, когда всё вокруг пело. Я считаю, что спокойствие должно победить, а страх потерпеть поражение. Знаете, это как штука про добро и зло. Никогда не знаешь, кто из них победит. Иногда даже кажется, будто твой внутренний голос пытается тебе навредить,—проговорив последнюю фразу, Тайлер подавился воздухом. Блурри ужасно негодовал, но не смел произнести ни слова.—Вера должна возродиться. Мысли должны оживить нас. Я будто стараюсь произвести впечатление умирающего, рифмуя какие-либо слова. И чтобы узнать то, кто ты на самом деле и что ты хочешь - нужно размышлять. Обычно мой день проходит именно так. В детстве мой бывший психолог уверял, что мне совершенно запрещено думать. Я верил ему. Я старался замкнуться в своих соображениях, но итог не был таким, о котором я мечтал. И чтобы понять, кто ты такой, и для чего ты живешь на этой планете, нужно думать. Только мысли позволят тебе понять свое истинное предназначение. Тишина. Лампочка над головой Тайлера предательски погасла, а пол будто стал мягким, от чего его ноги тут же подкосились. Подняв взор на семью, Тайлер не поверил своим глазам. Мама утирала слезы платком, рассматривая в косметическом зеркальце размазанную по лицу тушь. Отец удивленно смотрел на сына, не моргая уже где-то около двух минут. Мэдисон и Зак вскочили со своих мест, не зная, как реагировать на пламенную речь их старшего брата. Помещение залилось буйными овациями. Семья восторженно хлопала в ладоши, а доктор Рэтбоун, все это время стоявший позади Тайлера, спустился со сцены, протягивая Джозефу руку. Мать встала с кресла, ближе подойдя к сыну. —Это блестяще!—восторженно отозвалась женщина. Отец кивнул, а брат и сестра с восхищением улыбнулись, увидев, что их старший брат набрался смелости выступить на публике. —Спасибо.—спустя недолгое молчание, говорит Тайлер. Его руки продолжали трястись в ускоренном ритме. Раненый зубами язык кровоточил, заставляя Тайлера глотать собственную кровь. —Это было отличное задание!—отец встает, помещая видеокамеру обратно в футляр.—Мистер Рэтбоун, вы просто гений. Я бы никогда не подумал, что мой сын сможет выступить хоть и не перед большой, но всё же, аудиторией. Доктор улыбнулся и кивнул, гордясь своим пациентом. Он не был уверен, что у Тайлера получится это сделать. И, как оказалось, зря. —Можно мне уйти?—негромко спросил Тайлер, но тут же осознал, что неправильно поставил вопрос.—Я...я...хочу немного побыть один. Мама испуганно взглянула на Джозефа, и по ее лицу можно было заметить, что она немного разочарована просьбой сына. Женщина краем глаза взглянула на психолога, который одобряюще кивал. —Конечно. Ты заслужил отдых.—соглашается доктор Рэтбоун. Тайлер слегка улыбнулся, пытаясь доказать матери, что с ним все в порядке. Поместив свой клочок бумаги в рюкзак, Джозеф направился к выходу.

***

Тайлер убедил семью в том, что он сможет добраться до дома один. Сославшись на нехватку свежего воздуха и постоянное обитание в четырех стенах, Джозеф вышел в открытый город, взглядом провожая уезжающий автомобиль отца. Город засыпал. Зимнее небо становилось все красивее с каждой секундой, пополняя свой запас новой звездой. Тайлеру очень хотелось запечатлеть этот момент, но к сожалению ни телефона, ни красок у парня не было. Джозеф шел по тихой улице в одиночестве. Лишь ледяные снежинки служили верными друзьями ему в пути. Тайлер будто слышал их голоса, их душу, биение их сердца... Он не слышал Блурри. Видимо, тот на сегодня окончательно сдался. Тайлер знал, что это ненадолго. Внутренний голос снова придет к нему. Он будет мстить за всё содеянное. Слезы самопроизвольно текли по алым от холода щекам Тайлера. Ему было больно. Очень больно. Джозеф остановился, ища в рюкзаке носовой платок. Дикий плач издавал характерно громкие звуки, но парню было все равно. —Что-то случилось? Тайлер подпрыгнул на месте. Он даже немного вскрикнул, но тут же зажал неконтролируемый рот руками. Обернувшись, Джозеф заметил темную фигуру, стоящую перед ярким уличным фонарем. —Не бойся.—мрачное очертание человека все ближе пробиралось к Тайлеру, протягивая к нему свои руки. Теперь Джозеф закричал что есть мочи. До ужаса перепуганная фигура попятилась, испугавшись не меньше. Подойдя ближе к огромному фонарю, что ранее был за спиной фигуры, человеческое очертание стало более четким. Тайлер уже хотел броситься в бег, но будто какая-то невидимая сила держала его за шею. Джозеф не мог двигаться. Он лишь смотрел туда, в глубь бледного уличного освещения. —Я просто хотел помочь!—издался робкий, виноватый голос. Тайлер вздрогнул, вновь услыша мелодичный бас незнакомца. Джозеф не знал, что управляет им в этот момент, но он точно был уверен, что это не доведет до добра. Ватные ноги Тайлера вразвалочку поплелись в сторону освещенной фонарем фигуры. Подойдя ближе, Тай невольно стал рассматривать своего "спасителя". Человека, который хотел ему помочь в тот момент, когда это было действительно необходимо. Тайлер никогда не верил в людскую искренность, но этот случай был явно исключением. Волосы незнакомца бросились в глаза Джозефу с самой первой секунды. Они были...желтые. Тайлер никогда не видел людей с неестественным цветом волос. К слову, он вообще редко видел людей. Солнечные кудри невинно торчали из под красной кепки, создавая красивый цветовой переход. Джозеф не понимал, то ли они и в правду такого цвета, то ли во всем виной желтизна фонарного освещения. —Привет...—единственное, что смог сказать Тайлер. Он вообще не мог понять, зачем он решился заговорить с незнакомым человеком посреди темной, ночной улицы. —Хей!—весело отзывается симпатичный незнакомец. Снова услышав этот ангельский голос, колени Тайлера тут же подкосились. —Ты в порядке? Я слышал всхлипы. —Все отлично...—выдавливает из себя Джозеф.—Я просто...гуляю. Кофейные глаза незнакомца раскрылись шире, а на светлом лице заиграла прелестная улыбка. —Ночные прогулки? —Да...—улыбается Тайлер. Он не понимает, почему он так себя ведет, но почему-то чувствовал себя в безопасности. Стоящий напротив парень звонко засмеялся, и его зубы цвета январского снега показались из-за мелодичных губ. —А если серьезно? Тайлер попятился. —Ты про что? —Про ночные прогулки. Это ведь не очень весело, гулять в одиночестве. И, как мне кажется, жутко.—незнакомец скорчил мрачную гримасу, намекая на наличие уличных убийц или зомби. Тайлер сжался. —Ты ведь не... Снова послышался приятный смех, напоминающий звон весенних колокольчиков. Джозефу он определенно нравился. Этот смех не был похож на какой-то другой. Он был особенным. —Не убийца.—будто прочитав мысли Тайлера, выдохает желтоволосый.—Я просто шел к себе домой. Тайлер поднял одну бровь. —Почему так поздно?—интерисуется он, настороженно отойдя на пару шагов назад. —Я работаю в том ресторане...—незнакомец оборачивается и пальцем показывает на находящиеся неподалеку заведение.—В ночную смену. —Повара не работают по ночам. Клиентов же нет.—резко бормочет Джозеф, вспоминая все свои знания в сфере ресторанов. —Я не повар. Я помогаю разгружать продукты. Недавно был ночной завоз, чтобы к утру можно было готовить блюда.—нежно улыбнулся желтоволосый. Температура тела Тайлера за секунду поднялась до своего пика, а щеки горели адским пламенем. Ему было невероятно стыдно за свой необдуманный, неудобный вопрос. —А ты тут как оказался?—голос незнакомца перешел с баса на звонкий фальцет.—Тем более, в слезах... Тайлер резко выпрямился, вспомнив про свое недавнее стрессовое состояние. Джозеф и забыл, что на его светящихся от неожиданной беседы глазах остались крупицы слез. —Я в порядке. Желтоволосый вновь одарил Тайлера улыбкой. —Прекрасно. Слушай, кажется, мне пора. Нужно выспаться перед завтрашним рабочим днем.—пробубнил незнакомец, попутно смотря на наручные часы. Все хорошо? Нет. Все ровно наоборот. Тайлер боялся признаться этому лучезарному парню в своих проблемах, лишь бы не омрачнить его ангельское лицо. Когда желтоволосый уже собирался уходить, Джозеф напоследок решился хоть что-то рассказать о себе. —Я Тайлер. Незнакомец улыбнулся, протягивая ему руку. —Джош. Парни весело переглянулись, и новый знакомый все же ушел, оставив ненадолго ожившего Джозефа в одиночестве. Немного отойдя от ступора, Тайлер слегка сдвинулся с места. Что это было? Что.Это.Было.

***

Вишневый сок по вкусу напоминал кровь. Липкую, соленую и жидкую. Или это вовсе не сок? —Кровь?—взволнованно переспросила мать.—Это же твой любимый клюквенный морс, милый. Тайлер удивленно осмотрел стакан с жидкостью. Морс уже не казался таким же, как раньше. —Значит показалось. Прости, мам. Женщина расслабилась и позволила себе откинуться на спинку кресла. —Ты наверное устал, сынок. За все твои двадцать лет я еще ни разу не слышала негативного отзыва о клюквенном морсе. Тайлер замешкался. —Это...необычно. —Ты про что?—нежно спросила мама. —Про сегодняшний день. Мать улыбнулась. —Да. Твоя речь была превосходна! Мы все были в восторге. —Я не про...—Тайлер резко закусил губу.—Да, я про речь. Так изумительно вышло! Джозеф еле удерживался, чтобы не рассказать матери о Джоше. Слава богу, что он вовремя сообразил, как исправить чуть не испорченную тайну. —Изумительно? —Именно.—кивнул Джозеф, сам удивляясь первой в своей жизни положительной самооценке. На лице мамы заиграла счастливая улыбка. Она поцеловала сына в лоб и выключила свет его комнаты. —Доброй ночи, сладкий! —Доброй ночи.—еле слышно отозвался Тайлер. Закрыв глаза, Джозеф натянул одеяло по самую шею. Тайлер точно решил, что завтра во что бы то ни стало, он заглянет в этот ресторан, где работает желтоволосый парень.

***

На часах, уже давно потерявших правильный ритм и движение, было видно четкое очертание цифр. Тайлер редко просыпался в половине шестого утра, но сегодняшний день был исключением. Едва проснувшись, Джозеф вскочил с кровати, слегка ударяясь головой об гардину. —Это был не сон?—тихо прошептал Тайлер в пустоту. Ответа не последовало. —Блурри,—слова Джозефа дрогнули. Он не мог поверить, что сам зовет свой внутренний голос.—Блурри, ты меня слышишь? Под кроватью послышались шорохи. Голова медленно начинала кружиться, а сердце потеряло прежний ритм. —Ничтожество! Ты ничтожество! Пульс в висках напоминал огнестрельное оружие. Блурри из-за всех сил причинял ему боль. —Какого черта ты вчера делал?—внутренний голос будто сжимал мозг Тайлера руками. —Я просто поговорил с человеком.—простонал Джозеф.—Прекрати, мне больно! Тайлер вскочил с кровати и прямо в пижаме побежал в спальню родителей. Боль немного отступала, а сердце вновь стало биться в прежнем ритме. Раскрыв обрамленную ночниками дверь, Джозеф застал отца, смотрящего новости по телевизору. —Пап, где мама? Оторвавшись от большого экрана, мужчина покосился на лохматого, перепуганного сына. —Она на кухне, снова не может уснуть. Не ходи к ней, ради бога. Ей не нужны лишние проблемы. Джозеф попятился. —Как скажешь.

***

Утро выдалось довольно солнечным, от чего Джозефу хотелось спрятаться в подвал и в сырости умиротворенно чиркать шариковой ручкой по плотной, дорогой бумаге. Планы не всегда имеют свойства осуществляться, от чего жизнь может кардинально изменится в ту или иную сторону. В планах Тайлера не было пункта "посидеть в подвале", поэтому он, не переставая думать о вчерашнем знакомстве, решил выполнить свою настоящую задумку. Шкаф был просто огромным. Тайлер насчитал около восемнадцати различных плащей и дождевиков, пока искал резиновые сапоги, схожие с цветом его парадной бабочки. —Что ты ищешь?—мама неожиданно заглянула в комнату, заставив Тайлера врасплох. —У меня есть красные резиновые сапоги?—Джозеф не хотел врать матери, поэтому прямо поставил вопрос. Мама тихо засмеялась, и Тайлер не совсем понял, радостный этот смех, или истерический. —Зачем тебе резиновые сапоги? Ты куда-то собрался, милый? —На улице собирается дождь.—Джозеф взглянул в свое маленькое комнатное окно. —Дождь в -20? Сейчас зима, солнышко.—положив руку на плечо сына, прошептала мама. Солнышко. Это слово заставило Тайлера вспомнить все моменты прошедшей ночи. Солнечного парня, ради которого Джозеф был готов на всё. —Никто не может противоречить природе. Не факт, что Бог не захочет прямо в этот момент сотворить дождь. —Тебе лучше рассказать об этом своему психологу. —Мам,—Тайлер сжал рукой край своей клетчатой рубашки.—Я как раз собираюсь на прием к доктору Рэтбоуну. Он мне вчера сообщил, что сегодня будет небольшое занятие, и на него я должен прийти один. Отмазка. Тайлер не любил придумывать отмазки, но этот случай требовал отчаянных мер. Джозеф не мог признаться матери, что собирается на встречу с практически незнакомым парнем, к тому же, возможно, маньяком. Нет, Джош не может быть маньяком. У него слишком ангельское лицо, чтобы совершать уголовные преступления. Такие лица просто не могут быть маньяками. —Ты сможешь добраться до клиники один? Я могу тебе доверять? —Безусловно.—будто робот, выговорил Тайлер. Он знал, что мама ждет от него именно такого ответа. Женщина обреченно выдохнула. —Красные сапоги, говоришь?

***

Он выглядел красиво. Правда красиво. Тайлер никогда не замечал преимущества своей внешности. Он вообще редко смотрелся в зеркало. Но сегодня был особенный день. Густые волосы цвета черного кофе были аккуратно причесаны. Блестящие карие глаза обрамляли угольные ресницы, к слову, довольно густые. Скромная бежевая куртка, красная бабочка на тонкой шее, черные джинсы и яркие, алые сапожки по щиколотку. —Почему он оделся как клоун?—с доброй насмешкой спросил маму второй брат Тайлера - Джей. —Это...модно.—дрожащим от неуверенности голосом ответила мама. Она сама не понимала, зачем её старший сын нарядился под первый цвет светофора. Но Тайлер всё понимал. Он хотел хоть немного быть похожим на Джоша, красная кепка которого проявила на Джозефа необъяснимое впечатление. —Я вернусь через час.—Тайлер поправил криво сидящую бабочку на шее, и подтянул резиновые сапоги, которые были явно ему велики. —Может тебе все таки купить мобильный телефон?—вспомнила мать.—Я бы меньше волновалась. —Это вовсе не обязательно. Все в порядке. Он ушел, негромко хлопнув дверью. Мать выдохнула и от усталости присела на кожаный диван. Солнце на улице незаметно скрылось за приближающимися тучами, а на рыхлый снег приземлились крохотные водяные капли. —Ничего себе,—взглянув в окно, удивился Джей.—Дождь пошел.

***

Лужи становились объемней с каждой минутой. На город, будто ранняя весна, обрушилось половодье. Тайлер переступал небольшие "озёра", всматриваясь в хор капель, танцующих на водяной палитре. Мимо проходящие люди с неподдельным изумлением рассматривали его яркие, красные сапоги. Джозеф будто был для них высшим разумом, преждевременно знающим о приближающемся ливне. Оглядевшись по сторонам, Тайлер встал. Вроде бы, это тот переулок. Вдалеке красовался длинный, будто спичка для камина, фонарь. Именно под этим фонарем Джош вчера впервые заговорил с Тайлером. В девяноста метров от фонаря выцарялся скромный ресторан, светящийся миллионами разноцветных огоньков. Джозеф уверен, что это место работы желтоволосого парня. —Куда спешишь?—эхом отразилось в висках Тайлера. —Я хочу пообедать в том заведении. Тайлер вовсе не испугался, когда Блурри вновь резко с ним заговорил. В душе Джозеф предчувствовал, что это когда-либо случится. Он был морально готов. Уверенность рукоплескала в артериях Тайлера, ибо он знал, что совсем скоро удивит Джоша. Он знал, что все будет в порядке, когда снова встретится взглядом с красивыми, кофейными глазами. Он знал, что Блурри снова потеряет дар речи. —Лжец! Планируешь вновь увидеть ночного киллера?—усмехнулся Блурри, с акцентом проговаривая последнее слово.—Он же убьет тебя раньше, чем я планировал. —Он не киллер.—сжав зубы, выдавил из себя Тайлер.—Он обычный человек. Не то, что ты. —Я по-твоему не человек?—расхохотался внутренний голос.—Я - это ты, помнишь? И если ты не считаешь себя человеком, то тут никакие психологи не смогут ничего сделать. —Я вовсе не такой, как ты. Я не бездушная тварь! Последнюю фразу Тайлер крикнул настолько громко, что люди вокруг подпрыгнули на месте от неожиданности. Джозеф был смелее. Намного смелее. Даже одна мысль о Джоше была способна оживить его геройские качества. Сегодня Тайлер был сильным. Молчание. Блурри снова объявил Тайлеру бойкот. На этот раз это было крайне ожидаемо.

***

Внутренняя планировка ресторана никак не уступала внешней. Внутри всё так же горело и искрилось, тем самым напоминая посетителям о ближайшем наступлении Рождества. Оформление зала было не очень дорогим, но зато довольно уютным и привлекательным. На стенах, будто птички, чирикали хрустальные фигурки. Потолок выделялся особым шармом и приглушенной подсветкой. Столики были выполнены в стиле средневековья и на каждом из них стояла небольшая, миловидная свеча. Зал был полон посетителей. Неизвестно, всегда ли так, либо повлиял неожиданный уличный дождь. Атмосфера в помещении царила превосходная, от чего у Тайлера возникло желание заказать какой-нибудь десерт и наблюдать за приятной суетой официантов, слушая веселую, новогоднюю музыку. Тайлер не закажет десерт. Он не пройдет к столику, и даже не откроет предложенное меню. Он знает, что нельзя этого делать. Блурри никогда не простит этот поступок. Прикосновение. Оно было чрезвычайно резким и нежданным. Тайлер подпрыгнул чуть ли не до потолка, который, к слову, был выше его на несколько метров. Обернувшись, Джозеф увидел зрелую женщину. Её пшеничные волосы были скреплены "крабиком", а на упитанном теле красовалось обтягивающее, зеленое платье. —Молодой человек, ради бога, простите, что напугала вас...—спохватилась дама, когда увидела расширенные глазницы Тайлера. Маленькие очки на ее переносице тряслись, будто мышь, заметившая кота. —Всё в порядке,—отвертелся Джозеф.—Я не хотел меню. У меня есть отдельный вопрос. Лицо женщины вытянулось от удивления. —Я администратор этого заведения, и все вопросы вы можете задавать мне. Вам что-то не понравилось? Тайлер немного попятился, неприятно скрепя резиновой подошвой ботинок по плиточному полу. —Я бы хотел увидеть Джоша. Женщина заметно расслабилась, а на ее еще не постаревшем лице заиграла улыбка. —Джош Дан, к сожалению, сейчас не сможет к вам выйти. У него много работы. В глазах Тайлера моментально потускнело, а былые огоньки, повторяющие цвет ресторанных гирлянд, рассеялись. —Вы не могли бы сказать, когда он закончит? —Сейчас только десять утра,—взглянув на наручные часы, уточнила дама.—Насколько мне известно, разгрузка продуктов, распаковка, проверка доставленного и распределение в кладовку занимает немало времени. Думаю, к пяти вечера он должен освободиться. И к тому же завтра у Джоша выходной. Вы можете прийти позже. Тайлер съежился, переступая с одной ноги на другую. Несправедливо. Почему Джош снова так упорно трудится? Ещё вчера он возвращался с ночной смены, а сегодня он должен отдыхать. Джозеф хотел спросить насчет этого администратора, но посчитал данную идею неправильной. Он не должен указывать, как и кому работать. Выдохнув, Тайлер направил взор на недоумевающую и усталую женщину. —Подождите, пожалуйста... Карие зрачки Тайлера бегали по залу в поисках свободного столика. Помещение с верху до низу было наполнено людьми, от чего Джозефу вновь показалось, что мир - муравейник, состоящий из индивидуальных, отдельных муравьев. Отыскав взглядом аккуратный, вырезной столик в самом углу ресторана, Тайлер непременно поспешил занять его первым. У него была своя цель на этот счёт. Женщина сломя голову бежала за Тайлером. Она, видимо, даже не знала, чего можно ожидать от странного парня с красной бабочкой на шее. Усевшись за стол, Джозеф схватил находящуюся на нем салфетку. Попросив у администратора чернильную ручку, он быстрыми движениями стал царапать неразборчивые каракули, попутно надрывая стержнем тонкую бумагу: «Джош, прошу, прочитай эту записку! Мы виделись вчера ночью, и я бы хотел снова с тобой встретиться. Я буду ждать тебя завтра в девять утра, там же, у фонаря. Приходи, пожалуйста.» Тайлер. Дописав последнюю строчку, Джозеф одним движением руки положил кусочек салфетки в ладонь женщины. —Отдайте эту записку Джошу, прошу вас.—голос Тайлера перешел с глухого баса на разговорный тенор.—Обязательно сегодня. Дама мило улыбнулась, легонько поклоняясь Тайлеру. —Непременно,—кивнула она.—Может вам все таки принести меню? —Простите, мне пора идти.

***

Дождевые капли рассеялись, словно утренний туман, уступая место красивым, лохматым снежинкам. Тайлер шел по узкой аллее, рассматривая многоэтажные дома. Он не представлял, каково жить в многолюдном здании, густо заселенном людьми. Они будут слышать твое каждое движение, шаги, ссоры, смех...они будут знать о тебе практически всё. С самого детства Тайлер живёт в загородном коттедже. Он не знает, что такое звук дрели за стеной и ремонт соседей, что такое затопление сверху или просьбы уменьшить громкость музыки. К счастью, ему довелось жить в отдаленном месте, где возможно всё, если этого захотеть. Джозеф замедлил шаг и всмотрелся в ближайшие многоквартирные дома. Ему было жутко интересно, где же живет Джош. —Что ты наделал?—Блурри с яростью выкрикнул этот вопрос, оказывая давление на виски Тайлера, который в этот момент действительно испугался. —Я...я... —Ты не пойдешь завтра с ним на встречу. Легкие Тайлера будто прилипли друг к другу, не давая возможности вдохнуть свежую порцию кислорода. Он чувствовал свой замедляющийся пульс, и не мог ничего с этим поделать. Нервный ком в горле встал поперек, а руки тряслись будто осенний лист, которым овладел ветер. —Позволь мне самому решать,—выдавил из себя Джозеф. Его голос напоминал скрип старинной двери. —Не в этой жизни.—усмехнулся Блурри.

***

Тайлер на полупальцах пробирался домой, аккуратно открывая застывшую в ожидании дверь. Помещение дышало тишиной. Родители давно были на работе, оставив дом на попечительство старшему сыну. Тайлер осмотрел просторную прихожую, уютно обставленную лампами и ароматическими свечами. Лыжи, еще утром находящиеся возле торшера, бесследно исчезли. Это означает, что Джей снова отправился на снежный склон. Зимних кроссовок Зака тоже не было около батареи. Видимо, он все таки соизволил посетить колледж. Шагая по лакированному паркету, Тайлер осматривал комнаты, проверяя их на наличие Мэдисон. Дойдя до кухни, он застал сестру у плиты. —Привет...—улыбнулась она. —Доброе утро,—кивнул Тайлер. Мэдди нахмурилась. —Утро? Сейчас три часа дня, Тай. Джозеф всмотрелся на большие часы в холле дома. Стрелка стремительно приближалась к отметке "15:00". Тайлер не сразу осознал, что рассматривал многоэтажные дома так долго. —Где мама?—он неожиданно сменил тему, задавая вопрос, на который и так знал ответ. —На работе,—проговорила Мэдди, снимая с плиты подгорелые наггетсы.—Вот черт... Кухня снова наполнилась дымом, заставляя Тайлера кашлять. —Кажется, я снова испортила твою еду,—виновато прошептала сестра. —Мою? —Ах да...—Мэдисон обильно налила на свои руки жидкое средство и вспенила до состояния мыльной оперы.—Я забыла поставить тебя в известность. Сегодня мама с папой будут работать как обычно, до девяти. Я сейчас уеду в университет до поздней ночи, снова пересдавать этот гребаный зачёт. Джей с Заком свалили на свою лыжню, вероятно, будут кататься до закрытия склона. В общем, сегодня тебе предстоит жить одному. —Я думал, что Зак поехал в колледж...—пожал плечами Тайлер. —Вот так дальше и думай.—прищурила глаза Мэдди и взглядом намекнула на то, чтобы Тайлер не рассказывал об этом родителям.—А эти наггетсы я готовила тебе, так как холодильник сегодня мертвецки пуст. Но, я думаю, можно легко это исправить. Промокнув руки бумажным полотенцем, Мэдисон направилась в прихожую, надевая ботинки на высоком каблуке. —По пути в университет я позвоню куда-нибудь и закажу тебе ужин с доставкой на дом. Не бойся, если кто-то постучит в дверь.—заверила брата Мэдди. Тайлер кивнул, вдыхая аромат горелых наггетсов. Пережив двухдневный голод, любой хлебный сухарь может показаться свежеиспеченным пирогом. Попрощавшись с сестрой, Джозеф запер входную дверь на три оборота.

***

—Как тебе?—с волнением спросил Тайлер, закончив читать последнюю строчку. —Ужасно. Закрыв блокнот, Тайлер положил его в ящик своего письменного стола. Он был доволен своей работой. —Ненавижу твои стихи. Внутренний голос звучал со злобой, но умеренно скромно. Джозефу на секунду показалось, что Блурри снова испугался того, что он написал. Стрелка медленных часов в комнате Тайлера перешагнула четвертую дистанцию, и за окном стало заметно темнеть. Джозеф зажег ароматическую свечу, которую незаметно взял из комнаты Мэдисон. Желудок предательски урчал, напоминая о прошедшей двухдневной "диете" Тайлера. Голова немного болела. Тайлер не мог ссылаться на Блурри, так как у каждого, кто будет долго кипеть, рифмуя строчки, появится головная боль. Посидев несколько минут в гробовой тишине, Тайлер потушил свечу и спустился на первый этаж. Из кухни до сих пор веело запахом гари. Аромат сводил Джозефа с ума, и он набросился на почерневшие куски мяса. Блурри молчал. ОН не мог запрещать Тайлеру есть больше двух суток, ведь смерть от голода не была в планах внутреннего голоса. Джозеф с аппетитом надкусывал наггетсы, стараясь обходить стороной места, полностью покрытые углем. Их вкус ублажал его воображение, а бушующее пищеварение стихло, радуясь долгожданной подачке. Три..или четыре? Тайлер не помнил, сколько штук он съел, но был абсолютно уверен, что этого на сегодня хватило. —У дворовых псов еда куда качественнее.—усмехнулся Блурри. Тайлер тихо сглотнул. В глазах немного потемнело, а его хрупкое сердце начало биться в ускоренном ритме. —Мне и этого достаточно. Джозеф включил воду из смесителя на полную мощность, обильно поливая сковороду средством для мытья посуды. Закатав рукава пижамной кофты, Тайлер принялся упорно оттирать засохшую панировку от наггетсов со сковороды. Мышцы его рук неистово болели, ссылаясь на непривычку к физической активности. Его тело будто с гневном набили ватой. Ноги беспричинно перекосились, пальцы ускоренно дрожали, а в затылке проступила горячая боль, будто кто-то резко ударил Тайлера тяжелой кувалдой. Джозеф с самого детства был хорошо знаком с панической атакой, но не знал, что делать, когда та приходит номинально и без проделанной "мотивации". Страх для Тайлера всегда был привычным, не говоря уже о депрессии. Неожиданный звук заставил Тайлера вздрогнуть. Капли с его покрасневших от холодной воды пальцев синхронно спадали в раковину, каждая из которых напоминала звучание расстроенной гитары. Глубоко дыша, Тайлер промокнул ладони полотенцем и искоса взглянул в кухонное окно, взор из которого как раз падал на внешнюю местность возле входной двери. В уличной темноте он заметил небольшое движение. Человек, который наведался к Джозефу в дом, имел довольно стройное телосложение, что прямо отмечало его пристрастие к спортивным занятиям. Из-за вечерней мглы лицо было невозможно разглядеть, отчего открывать дверь было куда страшнее, нежели при ярком свете дня. Блурри молчал. От него не исходило никакой реакции, и даже любое негативное слово, которое часто исходит от внутреннего голоса — в этот раз осталось несказанным. Собравшись духом, Джозеф ближе подкрался к двери, всматриваясь в увеличительную линзу. Фасад дома не был наделён садовыми фонарями, отчего даже в дверном проеме не было видно лицо незванного гостя. —Кто там? Тайлер съежился, услышав свой собственный голос. Он вспомнил, как Зак рассказывал ему про то, что бывает, когда долго не говоришь в полной громкости. Голос становится более неуверенным, болезненным и хриплым. И тот некто, кто сейчас стоит через металлическую дверь, может легко напугаться такого резкого и вальяжного ответа. —Извините за задержку,—послышалось за дверью.—Это курьер. С вашего адреса поступил заказ еды на дом. Облегчение наполняло все жилы и артерии Джозефа. Он вспомнил, что несколько часов назад Мэдди сказала, что закажет ужин из ресторана. Его ватные ноги моментально "окостенели", а сердце вновь смогло успокоить свой режим. Протянув руку к замочной скважине, Тайлер со скрипом перетянул три оборота. По автоматике, которую установил отец Тайлера на входную дверь и дверь подвала, свет включается сам собой, едва ты приоткроешь щель. Вот и сейчас, когда дверь широко распахнулась, в прихожей загорелось отчетливое, как ясный день, освещение. —Добрый вечер,—пробубнил молодой парень, не поднимая глаз.—Распишитесь тут, пожалуйста... Тонкая солнечная прядь накрывала блестящие, кофейные глаза. Его мелодичные губы так нежно и трепетно шептали эти слова, что совершенно любой человек мог бы подумать, что перед ним стоит настоящий ангел, спустившийся с небес. От его морозного дыхания клубился белый пар, вьющийся волнами, а ресницы, плотно покрытые снежным инеем, порхали, словно тропические бабочки. Оцепенение въелось в тело Тайлера, и тот еле держался, чтобы не упасть в обморок. —Джош? Спустя секундную паузу, кофейные глаза резко поднялись, устремив взор на Джозефа. Дыхание обоих моментально остановилось, и взгляды, которые не верили в реальность происходящего, были устремлены друг на друга. —Господи...—спустя минутное молчание, Джош подал голос первым.—Тайлер? Джозеф кивнул, словно ребенок, которого спросили, хочет ли он вторую порцию мороженого. Его ноги жутко тряслись, а сердце билось часто-часто, будто вспышки фейерверка. Он попросту не верил своим глазам. Они оба молчали, не в силах произнести ни слова. Замкнутость становилась более неловкой с каждой пройденной секундой, но ступор не позволял ничего с этим поделать. Джош смог реабилитироваться быстрее Тайлера, поэтому моргать он стал первым. Спустя пять секунд на его лице заиграла ангельская улыбка. —Я...не знаю, что и сказать.—борясь с неровным дыханием, прошептал Джош.—Рад тебя видеть. Желтоволосый дружелюбно протянул Тайлеру свою покрасневшую от мороза ладонь. Их кожа соприкоснулась, отчего Джозеф почувствовал немыслимый фетиш. По телу пробежали шаловливые мурашки, и ему жутко захотелось рыдать от радости. Впервые за последний год Тайлера посетило до боли приятное чувство. —Мне передали твою записку, и я ожидал тебя увидеть только завтра.—в уголках глаз Джоша собрались мимические морщинки, которые моментально свели Тайлера с ума. Записка. Сердце Джозефа съежилось, когда тот осознал, что он натворил. Какого черта он вообще это придумал? Вероятно, Джош теперь считает его глупым. Тайлеру хотелось провалиться под землю. —Прости...—выдавил из себя Джозеф. —За записку?—Джош удивленно поднял брови.—Брось, мне это понравилось. Я как раз ломал голову над вопросом, чем же мне заняться в свой выходной. —Ты...правда считаешь, что это было правильно? —Разумеется,—вдохнув свежий воздух, ответил Джош.—Иначе как бы ты меня нашел без записки? —Ну, ты же доставил мне еду. Так бы и встретились.—переваривая все накипевшие эмоции в голове, проговорил Тайлер. Джош мило улыбнулся, стараясь держать открытыми усталые глаза. —Это вышло случайно. Я разгружал продукты, а у моего друга появилась неприятность. Ему пришлось срочно уйти с работы, а его вечерние доставки еды на дом поручили мне, так как я единственный из персонала, кто умеет водить машину. Тайлер переступил с одной ноги на другую. Его язык болел из-за неожиданного разговора, а скулы свело от нескончаемой улыбки. По телу всё еще бегали мурашки, заставляя Джозефа дрожать. Этот момент был просто неописуем. —Ох, кстати, вот твой заказ,—Джош протянул Тайлеру большой бумажный пакет. Взяв в руки этот тяжелый мешок, Джозеф заглянул внутрь. Содержимое полностью описывало характер Мэдисон, и любой член семьи, увидевший содержимое пакета, не задумываясь ответил, кто его заказал. Первое, что попалось на глаза, это упакованный в прозрачную пластмассу песочный торт. Так же не обошлось без пончиков, макарун, различных пирожных и шоколадных конфет в разноцветной глазури. Из пакета отчетливо веело кокосовой стружкой и жидким, пчелиным мёдом. Всё как любит Мэдди. —Я всё это не съем,—тихонько рассмеялся Тайлер, рассматривая весь этот рай для сладкоежек. —Это довольно вкусно.—солнечно улыбнулся Джош. Мысли вскружили голову Джозефа. Клубы морозного пара впитывались в тонкое покрытие лёгких, жажда острыми иглами выцарапывала иероглифы в его горле, и Тайлер не понимал, что он хочет в этот момент. Он мог бы извиниться и забаррикадировать за Джошем двери, мог бы птицей взлететь до самого космоса, мысленно выкрикивая: "Останься, ты мне нужен!", он мог бы сорваться с цепи и бежать, схватив за руку солнечного парня. Джозеф мог бы сделать всё, что повелит ему сердце, если бы не он. В голове чувствовалось давление и нагнетание, и было понятно, что Блурри находится в неописуемой ярости. Неужели так трудно хоть раз не послушать его? Неужели он так опасен? Тайлер выпрямился, резкими движениями разминая плечи. Напряженные фаланги его пальцев стали расслабленными, и ему удалось сделать долгожданный, глубокий вдох. —Если хочешь, можешь зайти ко мне...—неуверенно прошептал Тайлер.—Дома никого нет. Джош заметно удивился, заглядывая Тайлеру за плечи. Его зрачки моментально расширились, а тёплый тон его кофейных глаз стал ещё мягче, чем обычно. —Мне неудобно,—голос Джоша приобрел ноты смущения.—А если приедут твои родители? Или, с кем ты живешь? —Брось,—с улыбкой ответил Джозеф, демонстрируя желтоволосому принесенные им сладости.—Родители на работе. А это...серьезно, я не смогу съесть всё это в одиночестве.

***

Кипяток ненасытно разливался по краям фарфоровой чашки, заставляя воду темнеть от превышенной дозы заварки. Потрясающий аромат индийского чая, привезенного матерью Тайлера из Нью-Дели, распространился на всю кухню. Едва не опрокинув чашку на Джоша, Тайлер неуклюже исправил ситуацию, поймав струю золотистой жидкости обнаженной рукой. Боль моментально прострельнула всю ладонь, покрывая ее алыми пятнами. —О боже...—Джош будто по свистку сорвался с места.—Не двигайся! Ладонь полностью налилась краснотой, словно летнее яблоко на палящем солнце. Рукой овладел неистовый тремор, заставляя Тайлера сдерживаться, чтобы не застонать от боли. —Где у вас аптечка? —В холодильнике есть йод,—тихо ответил Тайлер. —Ты ещё подуть предложи,—отмахнулся Джош.—Это очень серьезное повреждение эпидермиса, нужна какая-то специальная мазь от ожогов, или что-то типа этого. Имеется? —Кажется, нет. Джош схватил кружку и наполнил ее под сильным напором ледяной воды из крана. Джозеф окунул в нее горящую ладонь, и колени его ног расслабленно подкосились. —Вроде, уже лучше.—еле слышно отозвался Тайлер. Алый оттенок стал немного светлеть, а холодная вода в кружке заметно нагрелась от его руки. —Конченый идиот. Сердце Тайлера стало биться об ребра, переваривая услышанное. —Что, прости? —Идиот!—повторил Блурри. Кровь в венах Тайлера начала бурлить, нагревшись не меньше, чем вода в чайнике. Он не мог ответить своему внутреннему голосу, иначе Джош бы посчитал его за сумасшедшего. —С тобой точно все в порядке?—не унимался желтоволосый. Тайлер обреченно кивнул. Он хотел насильно удариться головой об стену, лишь бы тот голос, который он сначала принял за голос Джоша, замкнулся. —Я могу налить тебе еще чая.—предложил Джозеф, рассматривая испуганного парня. —Спасибо, я пожалуй пойду.—глухо ответил Джош, все еще сомневаясь в адекватности Тайлера.—Я должен доставить еду еще по двум адресам. Прости, что не помог тебе расправиться с тортом. Былое счастливое лицо Тайлера потускнело. Его душа металась, словно пчела, угодившая в клейкую ленту. Ему не хотелось жить. —....—Тайлер заикался, не в силах собраться с мыслями.—Заходи завтра, если хочешь. Поможешь мне съесть остатки всего, что ты принес. Глаза Джоша загорелись миллионами огней, напоминая фонарь, под которым они впервые встретились. —А твои родители? —Они работают до девяти вечера. Весь день я буду один. Джош накинул на себя свою черную парку и присел, завязывая шнурки ботинок. —Окей, я загляну к тебе.

***

Оконные стекла дрожали, и Тайлеру казалось, что осень догнала далеко ушедшую вперед зиму, предлагая ей принять реванш. Снег стал совсем мокрым, и можно было сказать, что снега вовсе и не было. Капли дождя играли роли опытных барабанщиков, приняв стекло за музыкальный инструмент. Гром своим хмурым басом пел оперные постановки, ожидая спецэффектов, которые подготовила молния. Интересно, а погоду можно считать сумасшедшей? Тайлер застыл в одном положении, будто парализованный. Он рассматривал ситуацию за окном, и не верил, что дождь умеет издавать такие мелодичные звуки. Будто сам Бог в этот момент играл на своем белом рояле, отзвуки от которого доносились до окон Джозефа. Утро выдалось довольно мрачным, и небо имело очень своеобразный оттенок, будто кто-то смешал все пурпурные цвета акварели, создавая облачный пейзаж. —Он к тебе не приедет. Виски Тайлера вскружило, словно шторм, добавляя к нему ноты огненной боли. Он снова дал о себе знать. —Из-за погоды?—предположил Джозеф. —Из-за тебя. Тайлер невольно стал вспоминать моменты вчерашнего дня. Встреча, рукопожатие, сладости, чай...что он мог упустить? —Ты конченый,—напомнил Блурри. Руку Тайлера начало покалывать, будто иголкой. Кипяток. Джозеф вспомнил, как серьезно налажал перед Джошем. Неуклюже поймал струю раскаленного кипятка своей ладонью, да еще и подумал, что ту острую фразу сказал ему Джош, а не Блурри. Вероятно, теперь желтоволосый думает, что Джозеф разговаривает сам с собой. Это конец всем надеждам. —Я конченый...—обреченно повторил Тайлер.

***

Из кухни пахло восхитительно. Было сразу видно, что завтрак готовила мама, а не Мэдисон. За столом находилась вся семья, что выглядело довольно необычно. Отец рассматривал страницы свежей утренней газеты, вероятно, узнавал спортивные новости или радовался долгожданной победе своей любимой волейбольной команды, на которую по пятницам он делает ставки. Джей, включив полную громкость своих наушников, слушал музыку в плеере. Зак играл в приставку и приглушенно чертыхался, когда вспомнил, что забыл сохраниться на последнем уровне. Мэдди говорила по телефону, попутно пытаясь помочь матери с готовкой. Сама мама непринужденно варила кофе, напевая веселую мелодию себе под нос. Обычное семейное утро. И как обычно, никто не ждал Тайлера. —Милый!—воскликнула мама, краем глаза заметив движение у двери.—У нас сегодня блинчики с клубничным джемом. Правда, мы не ожидали, что ты спустишься к завтраку. "Оно и видно" - пронеслось в голове Тайлера. Джем, о котором говорила мама, уже давно закончился. Остатки из банки прямо сейчас слизывал Зак. —В холодильнике осталась сметана,—подловила мать. Тайлер кивнул. Он старался держать на лице легкую улыбку, чтобы не расстраивать родителей. Присев за стол, Джозеф потянул руку за блинчиком, но его тут же остановил отец. —Это что такое?—возмущенно, или скорее, удивленно, спросил тот.—Твоя ладонь... Джозеф бросил взгляд на свою руку и ужаснулся. Поверхность кожи была немного волнистая, всё еще красная, а жуткие, маленькие белые пятна покрывали всю площадь ожога. —Я пролил горячий кофе на ладонь...—открыто соврал Тайлер, но в его словах была некая доля истины. Мать испуганно подбежала к сыну и схватила его за тонкое запястье руки. —Боже мой...—широко распахнув глаза, прошептала та.—Тебе не больно, солнышко? Солнышко. На лице Тайлера промелькнула мечтательная ухмылка, едва он услышал это слово. —Уже нет. Когда напряжение с семьи было снято, Джозеф всё же смог добраться до своей долгожданной порции блинчиков. Обильно смазав один из них мёдом, который вчера привез Джош, Тайлер жадно вцепился в него зубами, вдыхая аромат вчерашнего дня. Он не хотел думать о своем позоре, о своей неуклюжести или о своих недостатках. В этот момент Тайлер хотел лишь одно: представлять, что напротив него сидят не его братья, а желтоволосый парень.

***

—Опять пишешь стихи? Тайлер испуганно бросил ручку и резко закрыл блокнот. —Хочешь послушать?—подняв одну бровь, спросил он. —Воздержусь. В душе Джозефа снова заиграла победная флейта. Он понял, что снова поймал в Блурри его слабое место. —Ненавижу твои стихи. Дождь за окном начал барабанить с новой силой. Уже более настойчиво, уверенно, открыто. Нескончаемая вода в тысячный раз омывала стекла, которые не переставали блестеть чистотой. Стрелка медленного циферблата, для которого всё таки необходимо купить новые батарейки, приближалась к отметке в одиннадцать часов. Когда же придет Джош? Быть может, он вообще не собирается приходить? Может Блурри все таки прав? Тайлер запер блокнот в своем ящике и стал медленно спускаться на первый этаж. Запах завтрака уже давно рассеялся, а на его место пришел аромат средства для мытья посуды. Неожиданно, на кухне Джозеф застал свою мать, заинтересованно рассматривающую глянцевые страницы, обклеенные цветочным принтом. —Мам? Женщина подняла глаза на недоумевающего сына, отложив свой журнал. —Почему ты не на работе?—удивленно спросил Тайлер. —Ты о чем, милый? Мы же через час должны быть у доктора Рэтбоуна.—прищурив глаза, ответила мама.—Ты что, забыл? Психолог. Именно в этот день назначен второй сеанс. Как это могло вылететь из головы? А как же Джош? Он же не знает, что мама сегодня осталась дома. Он не предполагает, что дома сегодня не будет и Тайлера. Почему же никто не додумался обменяться номерами телефонов? Едва успокоив колотящиеся сердце, Джозеф сглотнул нервный ком. —Мы надолго? —Я не знаю,—мама встала с дивана и поместила чашку из под какао в кухонную раковину.—В зависимости от задания, которое тебе даст доктор. —Почему я должен выполнять задания? —Ну...—голос мамы стал более мягким.—Это такая методика. Обычные беседы - прошлый век. Тайлер согласно кивнул. Он не смел не соглашаться с мнением матери, ведь он знал, что она всегда права.

***

—Что ты видишь на этой картинке? Глаза доктора были слегка прищурены, но даже через эту тонкую грань между нижним и верхним веком было отчетливо видно ярко-зеленый цвет радужки. Седые ресницы по-королевски обрамляли средний разрез глаз, и в сочетании с травянистым оттенком зрачков этот вид напоминал зеленое яблоко на снегу. На карточке, которую психолог держал в руках, был стандартный тест Роршаха. В чернильная кляксе на белом фоне Тайлер наблюдал разнообразные отсылки к природе и временам года. —Я вижу осенние цветы.—задумчиво проговорил он, тщательнее рассматривая картинку.—Попавшие под весенний ливень. —Осенние цветы...под весенним ливнем. Я правильно тебя понимаю? Джозеф кивнул. Было понятно, что психолог крайне удивился подобной ассоциации. —Расскажи, пожалуйста, подробнее.—доктор Рэтбоун достал из-за пазухи миниатюрный блокнот и крохотную шариковую ручку.—Почему именно осенние цветы и весенний ливень? Как ты к этому пришел? —Ну...я увидел на картинке цветы. Они пропитаны духом осени. Видите?—Тайлер продемонстрировал доктору небольшие области кляксы.—Цветы не держат форму. Они сухие и безжизненные. Лепестки падают на почву и равняются с землей. Это явно осень. Самая настоящая. А ливень...смотрите, над цветами восемь огромных пятен. Это капли. Весенние капли. В прошлом году, когда я убирался в саду, резко пошел дождь. Капли были очень крупные, точно такие же, как и на картинке. Это, вероятно, пересечение двух времен года. Весна в лице капель, а осень в виде цветов. Психолог заинтересованно слушал Джозефа, будто тот издавал новые законы и совершал необычайные открытия. Разворот в его блокноте был полностью исписан мыслями пациента, а некоторые высказывания были подчеркнуты оранжевым выделителем. —Это очень неплохая идея, Тайлер. Мне нравится твое мышление. Стрелка огромных часов в кабинете доктора приближалась к 13:00. Прошел всего час занятия, а мужчина уже был готов заканчивать. План был перевыполнен. —Меня не будет в городе четыре дня,—неожиданно начал доктор Рэтбоун.—Поэтому, занятия, к сожалению, придется переместить. Тайлер, ты сможешь прийти ко мне не послезавтра, как предполагалось, а в четверг? —Да, разумеется.

***

—Как прошел сеанс?—прервав спокойное молчание, спросила мама. Она медленно вела машину, и было очевидно, что до профессиональных гонок ей далеко. —Неплохо. Доктор попросил меня говорить, что я вижу на картинке. —И что же ты видел? —Дождь и цветы.—скромно ответил Тайлер. —Чудесно!—с энтузиазмом произнесла мать.—Тебе эти занятия явно идут на пользу. —Определенно,—с натянутой улыбкой сказал Джозеф.—Спасибо тебе за это. Тайлер знал, что мама хочет слышать именно эти слова, и поэтому подтвердил ее радость. Автомобиль плавно подъезжал к дому, оставляя на мокром асфальте черные следы от колес. Выпрыгнув из салона, Тайлер направился в сторону входной двери. Мама хлопотно открывала гараж пультом управления, приглушенно ругаясь на отца за автоматическое открытие ворот. Ей не нравилось это новшество. Ступор. Именно это ощущение испытал Тайлер, когда ближе подобрался к двери. Он не верил своим глазам. —Я очень долго тебя ждал. Желтая прядь волос плотно прилегала к кофейным глазам, полностью намоченная проливным дождем. Ангельское лицо выражало смятение, но не теряло постоянной красоты и изящности. Сильные руки, спрятанные за черными рукавами куртки, были скрещены. Он сидел на сыром коврике, плотно прижавшись спиной к запертой двери. —Джош...—дрожащими губами произнес Тайлер.—Ты пришёл... Желтоволосый привстал и осмотрел маленький циферблат своих наручных часов. На его лице появилась трогательная улыбка. Он был чертовски хорош. —Полтора часа назад. Колени Джозефа вновь подкосились. Стыдно, стыдно, стыдно. Он не предполагал, что Джош всё же придет. Он уехал, надеясь на это. Почему нельзя повернуть время вспять и попросить его номер телефона? —Я был у психолога.—виновато прошептал Тайлер.—Прости меня. —У психолога?—повторил Джош.—Что-то случилось? На его лице читалось крайнее замешательство. Желтоволосый был очень растерян и обеспокоен. —Это долго объяснять. «Вернее, это невозможно объяснить» - пронеслось в голове Тайлера. Какой человек нормально отнесется к тому факту, что его внутренний голос живой и имеет сознание? Как объяснить все мысли о суициде? Как объяснить, что Тайлер, как ему самому кажется, свихнулся? —Я, кажется, не вовремя,—обеспокоенно предположил Джош.—Наверное мне стоит уйти. —Нет-нет! Тайлер не знал, что ему делать. Он с тяжестью в груди вдыхал клубы морозного пара, исходящего от мокрой асфальтированной дорожки. В венах бурлила ледяная кровь, которая, как казалось Тайлеру, вот-вот застынет навеки. Буквально через несколько секунд к двери подойдет мама, и абсолютно точно увидит Джоша. Какая первая мысль проскользнет у нее в голове? Маньяк? Вор? Тайный любовник? —Я хочу, чтобы ты помог мне расправиться с оставшимися десертами.—твердо объяснил Тайлер. Сегодня он оказался на удивление быстрым и решительным. Джош опустил глаза и, сделав пятисекундную паузу, протянул подарочный пакет Джозефу. —Я купил персиковый чай.

***

Кипяток снова разливался по краям фарфоровых чашек. Так же медленно, важно и по-королевски. Тайлеру казалось, что чаепитие в белом доме президента в плане атмосферы менее роскошное, нежели на кухне его дома. К счастью, в этот раз обошлось без травм и происшествий. Чай готовила мама, а не Тайлер. —Откуда у нас столько сладкого?—открыв холодильник, оживленно спросила она.—Я вижу это второй день, но всё время забываю спросить. —Это купила Мэдди. —Она как всегда в своем репертуаре,—выдохнула мама.—До сахарного диабета рукой подать. Тайлер мирно сидел за кухонным столом, медленно помешивая ароматный чай. Из его головы не выходили мысли о Джоше. Они договорились встретиться завтра, ровно в обед. Желтоволосый украдкой покинул территорию Джозефов, пытаясь не попасться на глаза матери. Лишние вопросы были ни к чему. —Мам,—тихо позвал Тайлер.—...Доктор просил передать, что послезавтра сеанса не будет. Он покидает город на четыре дня. —Милый, я все слышала. —Ты подслушиваешь за дверью?—обиженно спрашивает Джозеф. Мать немного замешкалась и переступила с одной ноги на другую. —Нет, конечно. Просто вы говорили очень громко.

***

Закат медленно окрашивал седые облака в пурпурные, оранжевые и лиловые цвета. За окном пахнет приятной сыростью, свежестью и...летом. Несмотря на дождь, снег, вихрь и метель на прошлой неделе, Тайлеру кажется, что вот-вот наступят солнечные дни. Все вокруг начнет благоухать, светиться и цвести, будто сам Бог услышит просьбы Джозефа, отменит зиму и повсюду посеет мягкую, зеленую траву, густые плодовые деревья, насекомых, что будут щекотать обнаженную кожу, теплый ветер и бескрайнее голубое небо. —О чем задумался? И снова эта боль. Пронизывающая до самых костей, режущая, будто новый швейцарский нож. Раздирающая душу на триллионы маленьких частиц. —Ни о чем. —Неужели?—томно усмехается Блурри. Тайлер отрывает взгляд от столешницы и переводит его на свои трясущиеся руки. —А ты никогда не задумывался о том, что мы не вечны? Тихое молчание. Блурри явно не был готов к такому вопросу. —К чему ты клонишь? Джозеф сжимает кулаки и поднимает голову к потолку, будто хочет, чтобы тот свалился на него и мир больше никогда не презентовал свои темные стороны. —Людям свойственна смерть.—тихо говорит Тайлер, словно хочет, чтобы его мнение было ошибочным.—А демоны умирают? —Они живут, пока считают нужным. Когда их место обитания погибает, они ищут нового хозяина. —То есть, когда мне придет конец, ты найдешь следующую жертву? —Я - не демон, ты - не жертва. Мы одно целое. Крепкая душевная связь. —Я не являюсь тобой, равносильно тому, что ты не являешься мной. Мы отдельны. —Ты снова уверен в своих придуманных теориях,—гнусно шепчет Блурри, а его жесткий бас кажется более усталым, чем злобным.—Я жил в тебе с твоего самого рождения. Я помню твой первый шаг, твое первое слово, первый раз, когда ты упал с велосипеда, твою первую стихотворную строчку. Ты не замечал меня до тех пор, пока впервые не узнал, что такое страх. Помнишь?—внутренний голос стал на октаву ниже, и Тайлеру казалось, что Блурри вот-вот уснёт.—В придорожном кафе, где семья отмечала твое десятилетие, мама послала тебя в бар, чтобы ты взял еще три стакана апельсинового фреша. Помнишь...что ты испытал? Нервный тремор снова овладел конечностями Тайлера. Он невольно стал вспоминать кадры, которые произошли с ним десять лет назад. Пройдя в барную стойку, где сидел молодой бармен в черных очках и с длинными каштановыми волосами, Джозеф попросил налить еще три стакана сока. Человек встал со своего места и, играя густыми бровями, предложил мальчику пройти вместе с ним в кладовку, чтобы тот помог бармену налить апельсиновый сок. Звучало скомканно и ненадежно, но наивный и добрый Тайлер не смог отказать в помощи. Когда они оба оказались в замкнутом, темном месте, Джозеф почувствовал легкое прикосновение его руки. Сначала на спине, позже на бедрах, далее ладонь бармена, как тот позже оправдался в участке полиции, совершенно случайно оказалась в нижнем белье ребенка. Только после неимоверного стресса и трех дней молчания, Тайлер впервые услышал грубый бас Блурри. Внутренний голос убедил наивного мальчика, что этот мир ужасен и нет надежды на счастливое будущее. С того самого дня Тайлер живет не один. Их двое. Блурри - темная сторона его души, второе полушарие мозга, "верный и надежный помощник" в любой ситуации. Сглотнув, Тайлер раскрыл ящик письменного стола и достал большой, небрежный блокнот. Именно стихи помогают Джозефу забыться.

***

За окном впервые за последние несколько дней светит яркое солнце. Небесная акварель, будто струны, перебирает оттенки голубого. Где-то вдали виднеется ярко-синий цвет. Около очертания круглого, как футбольный мяч, солнца, виднеется снежный белый. По краям, примостившись, расцветают нежные, вафельные отблески сиреневого и лазурного. Издали небеса кажутся ультрамариновыми, кобальтово-синими. Такое утро бывает только в сказке, думает Тайлер. Спустившись на первый этаж, он не застает на кухне никого. Ни Мэдди, которая снова уехала в колледж, ни Зака, который записан на сегодня к стоматологу, ни Джея, местонахождения которого Тайлер не знает. Мама, так как вчера отпросилась на один день, сегодня работает в две смены. Отец уехал в том же направлении. Тайлер снова один. Стрелка кухонных часов перешагнула отметку в 11:00. Через час должен прийти Джош. Тайлер схватил чайник и, наполнив его водой, поставил на огонь. В ящике кухонного комода, который семья не использует вовсе, Джозеф нашел пачку персикового чая, который вчера принес желтоволосый. Положив по пакетику в каждую кружку, Тайлер как можно аккуратнее налил кипяток. По кухне пронесся божественный аромат белого персика, который сразу же напомнил Тайлеру Джоша. Джош тоже был персиковый. Такой же мягкий, нежный, сладкий. Персик, который рос под горячим огненным солнцем.

***

—Доброе утро,—весело откликается гость, постучавший в дверь ровно пять раз. —Уже день.—скромно улыбается Тайлер, и тут же разозлился на свою пунктуальность. Несколько солнечных прядей спадали на его кофейные глаза, создавая эффект "утренней небрежности". К слову, Джошу очень идет небольшой беспорядок на голове. Это делает его еще более милым. —У тебя сегодня выходной?—собравшись духом, говорит Тайлер. —Ночная смена. В десять вечера я должен быть в ресторане. Горечь. Тайлер снова злился на работу Джоша, которая не давала ему нормально функционировать и спать ночами. Джозеф провел гостя на кухню. Продвигаясь продолговатыми стежками, Джош заметно нервничал, и с трепетом в груди вдыхал пары теплого воздуха. В помещении его ждали две огромные кружки с чаем и целый "шведский" стол угощений. Песочный торт, вафли, пончики, политые горячим шоколадом, кокосовые печенья. —Нам предстоит всё это съесть.—Тайлер оглядывает накрытый им стол и разводит руки в знак сочувствия. —Я пропустил завтрак.—нежно улыбается Джош. —Отлично. Джош присаживается за стол и вдыхает запах персикового чая, принесенного им вчера. —Всегда покупаю именно его. Он напоминает лето. Солнечные пряди небрежно спадают на глаз, отчего парень постоянно их трогает. В поведении Джоша Тайлер сразу же распознал что-то близкое, родное. Трепетные движения его мускулистых рук, белоснежная улыбка, идеально ровные зубы, легкий румянец на щеках, появившийся от мороза, ежеминутное покусывание нижней губы, стройная осанка, которой могли бы позавидовать большинство моделей и смущенные, мелодичные движения его губ - эстетика Джозефа. Тайлер опустил глаза на свои руки: худые, холодные и слабые. Нет. Он никогда не сможет быть лучше Джоша. Но ему этого и не надо. Тайлер берёт кокосовое печенье и с аппетитом отправляет себе в рот. Его движения с каждой секундой становятся более неуверенными, и ему кажется, что он выглядит крайне неуклюже. Стеснение полностью овладевает его сознанием, дрожь все отчетливее втирается в плечи и пальцы, создается ощущение страха и безысходности. С влажных губ Тайлера спадают маленькие крошки печенья, что становится последней каплей его надежды. Он не хочет выглядеть неопрятным. Совсем не хочет. —Немного сухие,—неразборчиво бормочет Джош, надкусывая печенье. С его губ также падают крошки, скапливаясь на столешнице. И Джош, видимо, нисколько не расстроен из-за этого. А может, это естественно, и печенье невозможно съесть, оставшись чистым? Тайлер подумает над этим сегодня вечером. —Будешь торт? В следствии этой фразы, изо рта Тайлера вылетили кусочки печенья, и он моментально покраснел. Правильно мать учила: сначала съешь - потом говори, думает он. Напротив, Джош совершенно другого мнения. Нелепо кивнув, желтоволосый доброжелательно засмеялся. Тайлер моментально почувствовал себя лучше. —Не откажусь.—успокоившись, отвечает Джош.—Но только один кусочек.

***

—А это моя комната... Серые стены бросаются в глаза первыми. Немного потертые, усталые, но всё же имеющие презентабельный вид. На большой стене, возле которой стоит кровать Тайлера, художественной кистью изображена своеобразная абстракция, значение которой никому из семьи неизвестно. Как объяснил Тайлер Джошу, это - его мысли, перефразированные в узоры. Красные линии - желание, страсть к жизни, мечта. Таких линий на стене крайне мало, да и те, которые имеются - давно выцвели. Черные - негатив, скопившиеся в его устах. Недосказанность. Белые - путь, расстояние желаемого от действительного, надежда. Джозеф подарил этой стене свой внутренний мир, свои слова, которые он боялся сказать наяву, свои фантазии. —Это очень интересная задумка.—воодушевленно проговаривает Джош. —Брось,—шутливо отнекивается Тайлер.—Ты говоришь прямо как мой психолог... Улыбка слегка спадает с лица желтоволосого, когда тот осмысливает услышанную им фразу. Повернувшись на сто восемьдесят градусов и вплотную всмотревшись в глаза собеседника, Джош пускает руку в свои вспотевшие от волнения волосы. —Ах да...—как бы невзначай вспоминает Джош.—Я хотел спросить тебя насчет пс... —Это не важно,—резко перебивает Тайлер. —Пожалуй, я бы выслушал тебя. —Но, Джош,—Тайлер меняется в лице.—Я не хочу обсуждать. Зачем мне это? Огонь в глазах желтоволосого моментально потухает. Он стоит неуверенно, бездействуя. Кажется, его щеки начали пылать еще сильнее. —Прости за этот вопрос, я, вероятно, лезу не в свое дело, Тайлер, мне... Джозеф ощущает прилив горечи в горле, будто вся его желчь решила выйти наружу. Ноги становятся ватными, мягкими. Он не понимает, зачем так грубо ответил Джошу. Голова начала кружиться, словно февральские снежинки, и ком нервов встал поперек его шеи. Тайлер задержал дыхание, будто надеясь на долгожданный обморок. —Я не хотел тебя обидеть, пожалуйста, Джош, не уходи, прошу тебя... Желтоволосый устремил взор на измученного своими мыслями Тайлера, и уголки его мелодичных губ лучезарно поднялись. —Почему ты решил, что я ухожу? —Ну...ты же ушел, когда я пролил кипяток себе на руку. Джош задумался, прокручивая момент, произошедший несколько дней назад. —Мне нужно было доставить еду по адресам. Я ушел не из-за тебя. Мне правда стыдно, что так получилось. Я бы мог сам налить себе чай, и ты бы не пострадал. —Джош, мне уже двадцать...—краем рта улыбается Тайлер.—Я должен уметь наливать чай без последствий. —Не у всех все должно получаться хорошо.—желтоволосый пожимает плечами.—Я не умею петь, но это же не значит, что я чем-то хуже других. Тайлер задумался. —Иногда я не могу контролировать свои действия или слова,—тихо, будто боясь сказать лишнего, говорит он.—Бывает, я хочу сделать одно, а выходит нечто другое... Джош задумчиво вздыхает и отводит взгляд. Он больше не хочет спрашивать Тайлера о личном, боясь нарушить часами слаженный контакт, но все же не снижает внимания. —У тебя когда-нибудь было желание уснуть и не просыпаться?—монотонным голосом спрашивает Тайлер, устремив взгляд куда-то вниз, и его дыхание захватывает старыми размышлениями. Джош сразу понимает, о чем он. Мурашки пробегают по прохладной коже и заставляют его попятиться. —...желание больше никогда не контактировать с людьми, замкнуться, забыться. Не видеть мир с его темной стороны, убить свои грешные мысли...—Тайлер задумчиво перечисляет суицидальные способы, продолжая не моргать, и он будто бы забыл, что находится здесь не один. —Я понимаю, к чему ты клонишь. Тайлер вздрогнул и посмотрел на желтоволосого, ожидая подробного ответа. —Ты хочешь знать, думал ли я о самоубийстве?—спрашивает Джош. Джозеф оживленно кивает, будто находясь в уверенности, что от ответа желтоволосого ему станет лучше. —Я...никогда не чувствовал себя счастливым. Меня любили, со мной хотели дружить, делиться вкусной едой...—Джош задумчиво усмехается.—Но я не ценил всего этого. Черт...как же я сейчас жалею, что не додумался об этом в то время. Тогда, в своем детстве, я был закрытым. С людьми, разумеется, я разговаривал, но я не считал нужным делиться со всеми своими мыслями, переживаниями, думая, что пережив все свои невзгоды в одиночестве, я стану сильнее. Друзья считали, что я пустой. Во мне нет той изюминки, которая была в каждом из них. Все считали меня слабохарактерным, эгоистичным, неинтересным. Позже, когда все осознали, что до меня нельзя достучаться, они решили уйти. Меня никто не звал на прогулку, никто не хотел сидеть рядом со мной за партой, никто не говорил со мной, хотя я сам начинал делать попытки. Я понял, что натворил. Жалко только, что слишком поздно. —И что же ты делал?—изумленно спрашивает Тайлер. —В шестнадцать лет я попытался утонуть. В то время я жил с родителями в загородном жилом комплексе, где у моей семьи есть большой дом. Так вышло, что когда мы искали новое жилье, наш риелтор предложил рассмотреть вариант трехэтажной недвижимости, которая была расположена значительно далеко от других домов. Наш особняк находился в окружении соснового леса, и вблизи дома распологалось небольшое озеро. Соседей, как понимаешь, у нас не было, так как никто больше не соглашался жить посреди темной тайги и постоянной сырости, исходящей от озера. Поскольку других вариантов практически нет, отец решил купить этот дом. Когда мы его обжили, и сомнений, что этот дом хорош, не оставалось - родители нашли работу в этом районе. Мои сестры и брат ходили в местную школу, а мне нужно было искать колледж, или что-то типа этого. Я не особо стремился к образованию, поэтому не спешил подавать документы в учебные заведения. Я присмотрел неплохую работу в музыкальном магазине, но до нее было очень сложно добраться, так как это находилось крайне далеко от нашего дома. Мама была против, но я все равно позвонил туда и написал свое резюме. Меня приняли. Это на удивление странно, поскольку у меня было только среднее школьное образование. Мне удалось отработать там три года. По словам начальника, мое стремление к музыке и искусству сыграло нужную роль. В один из дней, когда у меня выпал выходной, а все остальные члены семьи были поголовно погружены в работу и учебу, я остался дома один. Я не знаю, что на меня тогда нашло, но...—Джош делает небольшую паузу, удобнее усаживаясь на кровати Тайлера.—...Я решил, что мне не светит счастливого будущего. У меня в то время было мало друзей, и то, большинство из них являлись просто коллегами по работе. Я, сам не знаю почему, принял решение дать финал моей бессмысленной жизни. —И ты прыгнул в озеро...—уверенно предположил Джозеф. —Вообще, я планировал сделать это вдалеке от дома. Мне не хотелось, чтобы мои маленькие сестренки увидели, как спасатели выгружали труп их никчемного брата из воды.—Джош тяжело вздыхает, и Тайлеру кажется, что у него начинается истерика.—Но в тот момент мною будто кто-то управлял, кто-то страстно желал, чтобы я покончил с собой именно там, рядом с домом. Потеряв голову, я зашел в воду по пояс. Она была жутко холодная, и мои ноги словно кто-то терзал острыми клинками. Я продолжал идти на глубину, с каждым пройденным метром мои плечи сводило, а ноги подкашивались. Знаешь...это была необъяснимая ломка. Такое, вроде бы, бывает у наркоманов. Я погрузился в озеро с головой. К счастью, или к сожалению, на дворе была поздняя осень и вся поверхность воды была усыпана опавшими листьями. Мои, на тот момент еще натурального цвета волосы, не было видно среди этого разнообразия природных останков, к тому же, на мне была черная одежда. Мое тело всплыло. Его заметили не сразу, как объяснял мой брат. Я очнулся в реанимации, и только тогда понял, что я натворил. Тайлер застыл, вдыхая запах напряженности в воздухе. Прокручивая в голове рассказ Джоша, он стал представлять, как это происходило на самом деле. Воображение показывает Джозефу блеклое кино, финал которого не предвещал ничего хорошего. —Ты жалеешь об этом?—тихо, едва демонстрируя свой голос, шепчет Тайлер. —О чем?—с явным интересом переспрашивает Джош.—О том, что хотел умереть, или о том, что после неудачной попытки не решился сделать это снова? Тайлер грустно улыбается. —О том, что пытался утонуть. Теперь...ты же не повторил бы этого? —Пока мысли не переубедят меня. —А они могут? —Я не могу контролировать их вечно. Рано или поздно, на место светлых мыслей придут те, чьи оттенки на пару сотен тонов темнее.—Джош наматывает на палец прядь желтых волос, погружаясь в раздумье.—Всему виной депрессия. Именно эта странная штука указывает нам на петлю. Умоляет, кричит, приказывает. —От нее не избавляются...—медленно говорит Тайлер. Джош кивает. —Медики утверждают, что помочь могут только психостимуляторы. Я не верю им. Эти мерзкие таблетки лишь усугубляют душевную боль. Их действие кратковременно, и в итоге, пропив весь курс, человек все ближе приближается к званию "овоща". —И как же жить с этим?—Тайлер чувствует нарастающее давление, и дыхание становится более затрудненным. —Я читал, что нужно бороться самостоятельно. На первый взгляд глупая идея, правда?—Джош усмехается, и в уголках его глаз собираются мимические морщинки.—...Это обнадеживает. В тот момент, когда на душе становится чертовски плохо, я не стараюсь забыть все свои негативные мысли. Тайлер ошеломленно поднимает верхние веки. —Ты не пытаешься с ними бороться? —Вовсе нет. —Но ведь именно эти темные мысли напоминают нам о суициде. Неужели ты не стремишься выбросить их из своей головы и подумать о чем-то менее сентиментальном? —Это напрасная трата времени.—задумчиво говорит Джош.—Темные мысли никогда не уходят просто так и безвозвратно. Если мы будем всеми силами выгонять их из головы - они станут только мощнее. Желтоволосый пристально смотрит на Тайлера. В его кофейных глазах читается страх и беспомощность. Одолевающая фрустрация крепкими руками сжимает сознание Джоша, тщательно ломая его тонкие ребра. Он ближе подсаживается к Джозефу, смотря прямо в бегающие глаза. —Я всегда пытаюсь смириться с негативными отсылками моего разума.—резко начинает Джош.—Да, это чертовски тяжело, но любая попытка может перерости в долгожданный шанс. Когда внутренние демоны пытаются меня душить, я смотрю им прямо в глаза, не моргая. Ведь именно прямой контакт и общение со своей душой помогает нам выявить все темные пятна на ее светлой вуали. Нельзя бояться депрессивного состояния. Нужно говорить со своими мрачными мыслями. Смотреть им в лицо, не пытаться убежать к забытию, применяя алкоголь или крепкие снотворные. Когда ты привыкаешь к ним, тебя больше не одолевает желание выброситься из окна. Ты знаешь свои мысли, их трепетный потенциал. Ты знаешь слабые стороны своего негативного подсознания. Это помогает с ними бороться. Когда ты привыкаешь, это уже не несет никакого депрессивного подтекста. Знаю, это звучит как...может, метафора? Говоря о разговоре с внутренними мыслями, я имел ввиду, ну...скрытое сравнение. Проще говоря, нельзя вести диалог со своей душой в реальности, это нужно делать подсознательно.—Джош пускает пальцы в свои волосы.—Прости за мой литературный сленг, я просто не представляю, как можно объяснить все это на обычных словах. В легких Тайлера начинается неприятный зуд. Внутренние ограны будто склеило суперклеем, и нет свободного места, чтобы пустить новую порцию кислорода. Джозеф резко вспоминает Блурри. Мир резко меняется в глазах Тайлера. Комната уже не кажется светлой и чистой. Ее наполняют те самые негативные мысли. —Или, вовсе не метафора.—закрыв лицо ладонями, сообщает Тайлер. —О чем ты? —С внутренним голосом можно вести диалог. Это вполне реально. Джозеф чувствует давление внутри своей головы. Блурри тщательнее вслушивается в их разговор. Ему это крайне не по вкусу, но Тайлер решается раскрыть перед Джошем все карты. —Ты хотел знать, почему я хожу на прием к психологу? Джош медленно кивает, смотря Тайлеру в самые зрачки. —Дай слово, что ты не будешь считать меня сумасшедшим. Прошу тебя, Джош, мне это важно. —Обещаю,—терпеливо клянется желтоволосый. Тайлер встает с кровати и ключом отпирает нижний ящик своего письменного стола. Достав оттуда несколько защищенных файлами бумаг, он несет их Джошу. —Это заключение моего первого психолога, врученное мне десять лет назад. Желтоволосый с неподдельной чувственностью рассматривает напечатанный на принтере текст. —Психогенная шизофрения...—с болью в голосе читает Джош. Тайлер отбирает бумагу и помещает обратно в канцелярскую папку. Он не осознает, что делает. Ноги становятся мягкими и гибкими, еще чуть-чуть, и он упадет, оставив явное послевкусие неадекватного человека. —Они считали, что я - безумен...—Тайлер сорвался на крик.—Мне никто не верил, Джош, никто!... Джозеф прижался лбом к паркету. Тело полностью парализовало, лишь некоторые конечности подавали признаки тремора. Он хотел разбить свою голову к чертям, слиться с пустотой, метаться изо всех сил, пуститься в бег и одновременно уснуть, мечтая, чтобы прошлое навсегда покинуло его сознательное настоящее. Слезы рекой бежали из его опухших глаз, и Тайлер чувствовал их приторно-соленый вкус на засохших от длительной беседы губах. Он ощутил легкое прикосновение чьей-то заботливой руки, и его душа застыла в ожидании, почувствовав биение чьего-то горячего сердца. Короткие солнечные пряди коснулись лица Тайлера, и тот ощутил сладкий запах летней суеты. Мокрого дождя, летящего на зеленеющую траву, сочных ягод, которыми был усыпан каждый куст благоухающего сада. Аромат голубого неба и плодовых деревьев, запах весеннего ручья. Тайлер вдыхает запах настоящего солнца. —Забудь всё это...—нежно говорит Джош, зарываясь лицом в пижамную кофту Тайлера.—Всё хорошо, всё хорошо... Тайлер отчетливо чувствует это хорошо. Он ощущает древесный аромат Джоша, и его душа, наплевав на все свои принципы и запреты, исцеляется. Джозеф плотнее прижимается к Джошу, позволяя ему обнять его еще крепче. Сильные, мускулистые руки обвивают Тайлера вокруг шеи, и он впервые за несколько лет чувствует себя по-настоящему в безопасности. —Если хочешь, можешь не рассказывать мне об этом. —Нет,—слегка раскрыв сонные веки и уютнее устроив голову на плече Джоша, говорит Тайлер.—Я хочу рассказать.

***

Полупрозрачный сумрак тихо спускается с небес на землю, рассеивая по сторонам белесые вихри тумана. Капли росы, скопившиеся на подоконнике, медленно стекают на пол, а луна, с каждой минутой загорающаяся ярче, восседает на ночной пьедестал. Они тихо сидят на холодном полу, укутанные в махровый плед. —И его голос ты слышишь всю свою жизнь? Джош подносит к губам чашку горячего кофе и, содрогаясь от полуночной прохлады, делает несколько глотков. —Блурри говорит, что он родился вместе со мной.—Тайлер опускает глаза.—Его голос живет во мне практически десять лет, с тех пор, когда я впервые почувствовал настоящий страх. Стрелка медленных часов приближалась к семи вечера. За окном давно стемнело, и лишь крупные звёзды служили верными "ночниками" в комнате Тайлера. Джозеф на протяжении двух часов рассказывал Джошу о своей жизни, и жизни своего внутреннего голоса. —Он живет в твоей голове, или же... —Внутри меня,—перебивает Тайлер.—Знаешь, это сложно объяснить. Блурри всегда со мной, но перед тем, как он появляется, я слышу шорохи под кроватью. Он не может быть настоящим. Он в моей голове, но эти шорохи...Джош, мне иногда кажется, что я сошел с ума. —Ты видишь его?—спрашивает Джош и внимательнее смотрит на Джозефа. —Нет,—отвечает Тайлер.—Блурри - это голос. Я его только слышу. Но, я всегда его представляю. —Каков он в твоем представлении? —Точнее, каков я?—усмехается Тайлер. —Он - это не ты. Я никогда в жизни не поверю, что ты способен на всё, что делает Блурри. Тайлер едва сдерживает улыбку. Он до сих пор не может осознать, что это происходит наяву. Джозеф впервые рассказал кому-то о внутреннем голосе в таких подробностях, и этот кто-то первый, кто согласился с Тайлером. Блурри - это не он. —Мне в голову идут красные оттенки, когда я воображаю, как бы ОН выглядел. Наверное, бледная кожа, или же...может, красные глаза. Гранатовые, алые глаза.—уточняет Тайлер.—И одежда тоже, вероятно, цвета рубина. —Звучит возбуждающе. —Ещё бы,—усмехается Тайлер. Джош ставит пустую кружку из под кофе на подоконник, и вздохнув, опирается спиной на горячую батарею. —Ты хотел от него избавиться? —Я уже и не мечтаю об этом. Блурри говорит, что он не покинет меня, пока я не умру. Джош сжимает кулаки. Кажется, ненависть к внутреннему голосу Джозефа возрастает у него с каждой минутой. —Он манипулятор, Тайлер. Не верь ему, пожалуйста. Не поддавайся. —Ты не понимаешь,—выдыхает он.—Я не могу просто взять и забыть его. Я не могу не обращать на него внимания. Даже сейчас Блурри слушает наш разговор, и когда ты уйдешь - он заговорит со мной. Я снова услышу его грубый бас, снова почувствую боль, снова...стану слабее. По холодным щекам Тайлера покатились слезы. Он ближе передвигается к Джошу, крепко сжимая его руку. Он морально потерян. Ему нужна помощь, чтобы отдышаться. —Я обещаю тебе, он перестанет тобой управлять.—схватив парня за плечи и взглянув в его мокрые глаза, говорит Джош.—Я клянусь тебе, Тайлер... Джозеф прижимается к желтоволосому, упираясь головой в его грудь. Щеки Тайлера начинают пылать, а сердце колотиться так, как никогда не билось в жизни. Он чувствует его тепло всем своим телом, всей душой. Он ощущает горячие прикосновения Джоша, вдыхает его непередаваемый запах. Он чувствует что-то необъяснимо родное. Он чувствует своего солнечного парня. —Блурри - тот, кем я не являюсь,—снова повторяет Тайлер.—Мне нужна твоя помощь, чтобы свести с ним счёты.

***

Зима уже не кажется такой холодной, как раньше. Талая вода, находящаяся на крыше, стремительно прыгает вниз. Тайлер бы описал это ничем иным, как весенняя капель. «Ребра» деревьев хлыстают продрогшие окна, оставляя тонкие водяные отпечатки. Декабрь неохотно плёлся к приближению финала, с каждым шагом становясь более слабым и поверженным. Интересно, а правда ли, что природа подвластна влиянию человека? Его внутреннему состоянию, настроению, чувству. Перед уходом Джош сказал, что окружающим миром можно манипулировать, если по-настоящему прочувствовать все оттенки акварели, проживающие в твоей голове. Наверное, любая непогода будет казаться прекрасной, если в душе человека цветёт весна. Стрелка медленных часов неохотно приближалась к отметке в одиннадцать вечера. Мрак за окном сгущался, выдавая на обозрение все существующие оттенки черного. Тайлер стоял у входной двери, вдыхая полуночную стужу. Лунный «нимб» боязливо скрылся за пыльными облаками, которые клубились вдалеке дома. —Сладкий, пора спать. Мама, приехавшая с работы полтора часа назад, хлопотно завершала уборку на кухне, и уже собиралась ложиться. С любопытством рассматривая свежую газету, отец растянулся на диване. Еще одна очередная бессонная ночь. Интересно, какой вид спорта сегодня будут показывать по телевизору? Вероятно, баскетбол. Из-за других соревнований папа бы никогда не пропустил лишний час сна. С третьего этажа слышался гул и чей-то заразительный хохот. Мэдисон снова обсуждает новые покупки с подругой по телефону. Жалуется на цену и отсутствие скидок. С уст сестры это звучит довольно своеобразно, поскольку даже самое большое число на ценнике обожаемых туфель для Мэдди не выглядит пугающе. Зак и Джей упорно рубятся в приставку, выкрикивая на ходу многообразные и лаконичные ругательства друг на друга. Видимо, братья снова поспорили на еду или деньги, и каждый из них стремился как можно быстрее сорвать свой долгожданный джекпот. —Мам,—шепчет Тайлер, просунув голову в дверной проем кухни. Женщина устало помещает в раковину грязную посуду, попутно включая напор горячей воды. Ее движения как никогда изысканны и грациозны. —Сладкий, ты что-то хотел? Почему ты еще не в кровати? Джозеф выдыхает и скромно входит в помещение, присаживаясь за стол. Кожаный диван все еще продолжает пахнуть Джошем, но Тайлер пытается не обращать на это внимания. Он знает, что начнет глупо и мечтательно улыбаться, что вызовет у матери уйму ненужных вопросов. —Можно с тобой поговорить?—аккуратно начинает он. —Ты смотрел на часы, солнышко?—с усталостью в глазах насмехается мама.—Это нельзя перенести на завтра? Почувствовав биение сердца и волнующий крик души, Джозеф опускает глаза вниз. Солнышко. —Это очень важно, мам, пожалуйста... Мать отключает воду из смесителя и, промокнув полотенцем руки, присаживается напротив сына. —Я слушаю. "Я уверен в себе"—молча акцентирует у себя в голове Джозеф, но эмоции трудно контролировать в полной мере. Однажды, когда Тайлеру было семнадцать лет, он панически боялся показаться людям. Он представлял, как сотни пар глаз наблюдают за каждым его действием, впитывают информацию, обсуждают его внешний вид или поведение, смеются за его спиной или того хуже: молча в нем разочаровываются. Его малая доля самоуверенности с каждым днем все больше левитировала в никуда, оставляя отрешенность в качестве антонима. Шею сдавливал нервный ком, руки метались, будто отжитые листья, а сердце моментально останавливалось, едва Тайлер почувствует на себе чей-то взгляд. Это можно было сослать на переходный возраст, если бы не одна деталь, живущая в его голове. Блурри добивался своего триумфа, когда убеждал Джозефа в его безысходности. Тайлер верил всему, что скажет ему внутренний голос. Верил в то, что на этом свете не осталось ничуть толерантности, верил, что он одержим, верил, что мир ужасен. Тайлер отчетливо знал свои рутинные характеристики, которые ему предписал Блурри, и как бы это ни звучало прискорбно - он чувствовал себя именно таким. Последним отшельником на планете. Тайлер дал себе обещание: стараться не быть забитым в угол. Притворяться уверенным в себе, пока на самом деле не станет таковым. И даже сейчас, когда было необходимо отвечать с отчетливой вальяжностью, Джозеф проговаривает свое главное правило: "притворяйся уверенным". —Я больше не буду ходить к психологу, мам. Удивление на лице женщины приобретало все больше эмоций, а в глазах, полных недосказанности и шока, читалась крайняя неудовлетворенность. —То есть, как? —Я...я не уверен, что мне это нужно. —Погоди, милый, так не пойдет,—с выразительным недовольством говорит мать.—Курс посещения доктора проплачен на три месяца вперед. Тайлер, это огромные деньги. —Мне не нравится к нему ходить,—сердце Джозефа громко бьется, когда тот начинает лгать.—Дома мне будет лучше. —С какой стати ты собрался забрасывать посещения? Проблема в докторе Рэтбоуне? Не переживай, мы с легкостью найдем ему прекрасную замену. По обнаженным рукам Джозефа пробежал холод. Он не хотел, чтобы от его решения пострадали невинные люди. —Дело не в нём. Я просто больше не хочу числиться в списке душевнобольных. Я совершенно здоров и спокоен, мам, мне не нужна психологическая помощь. —Я могу тебе доверять?—в глазах женщины печаль сменяется на заинтересованность.—Ты точно уверен, что справишься самостоятельно? —Абсолютно, мам. Дыхание матери становится заметно ровнее. Кажется, она спокойна за сына. —Помни, что в любом случае ты можешь обратиться к нам с папой. Мы всегда сможем помочь.—нежно уверяет она.—Я люблю тебя, сладкий. Тайлер чувствует легкое прикосновение горячих губ у себя на щеке. Впервые за последние несколько часов его душа приобретает спокойствие. —И я тебя...

***

Подушка удивительно пахнет карамелью. С головой проникнув в одеяло, Тайлер вдыхает этот потрясающий запах, не понимая, каким образом он тут появился. Его ноги, одетые в шерстяные носки, подозрительно мерзнут, и он прижимается коленями к груди. Поток лунного света врезается Джозефу в самый центр глаз, от чего приходится приподниматься и плотнее двигать шторы. Он приседает на кровати, спиной уперевшись в стену. Теплая серая толстовка дарит телу ощущение лета, отчего Тайлер обнимает себя руками и закатывает глаза от блаженства. Часы на удивление так быстро тикают, что привычная мысль о покупке новых батареек непредвиденно уходит на второй план. За окном утихают все ветры, былые звуки воды, капающей с крыши, делают долгожданную паузу. Кажется, что мир будто остановился, отказался от всех невзгод, нарушающих человеческий покой, дал волю тишине и умиротворению. Он наконец таки стал уютным. Мурашки ощущаются на обоих ногах. Они делают Тайлеру больно. —Ты хочешь, чтобы я не обсуждал того парня? Голос Блурри значительно отличается от того, который был всегда. Он кажется...напуганным. Джозеф сдвигает брови и заметно напрягается. —Кажется, ты сам не хочешь этого делать... —Он слишком...неправильный. Он не нужен тебе, Тайлер. Задержав дыхание, Джозеф смотрит в одну точку. Он не верит своим ушам, ведь внутренний голос никогда не говорил с такой заботливой интонацией. Ему даже на секунду показалось, что тот заговорил не с целью унизить или отругать, а с совершенно другим предлогом. —Неправильный? В каком плане? —В плане его сущности. Мне не нравится всё, что он делает. Мне противен его голос, противны его слова, его мысли. Я не могу сосредоточиться, когда Джош говорит с тобой. Складывалось ощущение, что старого Блурри будто подменили. Он был слишком искренний, слишком торопливый и чересчур запыхавшийся, словно пробежал километровую дистанцию. —Ты его боишься?—шире раскрыв веки, спрашивает Тайлер. Вот именно в этот момент сердце Джозефа чуть ли не выпрыгивает из грудной клетки, будто строительный, тяжелый кирпич свалился ему на голову и с силой ударил по мыслям. Он мгновенно осознает, что внутренний голос начинает чего-то бояться, становиться более осторожным. —Я...не хочу, чтобы ты продолжал с ним общение. Этот парень не принесет ничего хорошего. Не принесет ничего хорошего. Хорошего для Блурри. —Я собирался встретиться с Джошем в понедельник.—с искренним изумлением и ожиданием предупреждает Тайлер, продолжая слушать бешеное биение своего сердца.—Он пригласил меня к себе домой, и... Джозеф делает небольшую паузу. Блурри едва не начинает стонать. —...и я согласился.—заканчивает Тайлер, пытаясь обнаружить новые оттенки чувств своего внутреннего голоса. Всплеск. Тайлер чувствует прилив энергии, бурлящей в его крови. Чувствует огонь, чувствует...власть. Впервые за свою жизнь он кого-то шантажировал. Блурри был неподдельно напуган, хоть и старался не подавать виду. Только спустя десять лет мучений и покаяния внутреннему голосу, Тайлер меняет заложенную годами стратегию Блурри, законно возглавляя его обязанность: плясать под чью-то дудку. Джозеф понимает, что Блурри готов на все, лишь бы тот не поддерживал связь с Джошем. Тайлер жадно начинает вдыхать полнуночную стужу, не веря всему происходящему. Он смотрит в окно и звезды, еще час назад казавшиеся бледными пятнами - становятся живыми огнями, режущими глаз. Только сейчас Тайлер понимает, что происходит с Блурри на самом деле. Тот понял, что появляется человек, способный по-настоящему изменить взгляды Тайлера на жизнь. Блурри осознает, что Джош - первый, кто поверил в его существование. Первый, кто не посмеялся над рассказами Джозефа. Первый, кто дал ему глоток свежего воздуха. И теперь, когда Блурри находится под прицелом, ему становится страшно. Внутренний голос боится быть поверженным. Он опасается, что теперь, когда есть человек, искренне верящий в Блурри - он рискует быть сломленным. Никто до последнего не верил Тайлеру, и те препараты, звериную дозу которых он принимал, служили лишь отмазкой психологов, считающих парня сумасшедшим. Теперь всё по-новому. Всё не так...как прежде. —Ты не пойдешь к Джошу.—твердо сказал Блурри. Тайлер с улыбкой завернулся в одеяло, вдыхая его карамельный аромат. Он не будет вестись на его провокации. Потихоньку Джозеф осознает новые перемены, внезапно ворвавшиеся в его жизнь. Тайлер старается не слушать мольбу и крики Блурри, звучащие в голове. Джозеф засыпает, ощущая бабочек в животе. Он чувствует на губах сладкий вкус предвкушения.

***

Запах гари режет глаза. Тайлер спускается на первый этаж, и тут же теряется в клубах дыма. Серая туманная волна заполняет легкие до краев, отчего появляется адский кашель. —Что случилось?—кричит во тьму он. Дым становится все чернее. —Доброе утро, Тай,—откуда-то отвечает Мэдди. Джозеф сразу всё понимает. Раскрыв окна, сестра отключает духовку и вынимает печенья цвета активированного угля. Где-то в глубине кухни кричит мама, отчаянно ругая Мэдисон, Зак смеется, а Джей невыносимо кашляет. Сегодня абсолютно обычное утро. —Милый, мы тебя разбудили?—сполоснув руки от муки, спрашивает мама. —Немного. —Так и будет продолжаться, пока твоя сестра не научится ставить таймер, прежде чем уходить от плиты.—с упреком отвечает мать, краем глаза покосившись на расстроенную Мэдди. Братья встают с дивана и, шутливо толкаясь, покидают кухню. Мэдисон моет руки, извиняется перед матерью и поспешно уходит собираться в университет. Тайлер стоит один, ощущая легкий холод по спине. —Ты сегодня на работу? —Нет, мы с твоим отцом наконец-таки выбили себе отпуск. Рождество отметим вместе.—мама искренне улыбается, мечтательно закатывая глаза вверх. —Сегодня остаетесь дома? —Мы хотели съездить на зимнюю ярмарку, купить подарки родственникам. Родной, ты хочешь с нами? —Нет, спасибо. Я...я лучше прогуляюсь. —Один?—удивляется женщина. Тайлер кивает, нервно теребя рукав толстовки. —Твои ключи находятся в ящике комода, в прихожей,—медленно говорит мама, с подозрением всматриваясь сыну в глаза.—Не забудь запереть дом, сегодня все уезжают. Поправив светлые локоны, женщина пристально осматривает Тайлера. —Ты точно уверен, что сможешь выйти на прогулку один?—не унимается она.—Я очень за тебя переживаю, сынок. —Все будет в порядке, мам, я обещаю. —Обязательно позавтракай, прежде чем уходить. В холодильнике есть фрукты и йогурт. —Ладно. Его виски сильно пульсируют. Тайлер надеялся, чтобы мама не спросила, куда он идет, и не дай бог не предложила довезти его до места назначения. Сегодня он справится сам.

***

Потоки ветра ударяют Джозефа в лицо. На улице не осталось ни единого намека на вчерашний ночной покой. Обнаженные ветви деревьев бьют друг друга со всей силой, а небо, еще вчера имеющее лазурный оттенок, превращается в серый купол, накрывающий безлюдные переулки. Они договорились встретиться ровно в двенадцать дня, когда встанет солнце. Такового, к сожалению, не наблюдалось, поэтому Тайлер понадеялся на свою пунктуальность и пришел исключительно по назначенному времени. Над его головой светится янтарный фонарь, под которым они неделю назад впервые встретились с Джошем. Вдалеке яркими огоньками мигает парадный вход его ресторана, но среди этого хоровода мокрых снежинок видимость была практически нулевая. Тайлер перебирает пальцами азбуку Морзе и мечтательно смотрит в гнусное небо, будто ожидая нашествие инопланетян. Время идет медленно, Джозеф чувствует легкую усталось в ногах. За это время Тайлер уже несколько раз ощущал напряжение в висках. Он знает, что это значит только одно: Блурри хотел с ним поговорить, но по какой-то причине не решался этого делать. Быть может, снова хотел отговорить Джозефа идти на встречу с желтоволосым? Хотел заставить Тайлера почувствовать наваждение и дискомфорт? Нет, не в этот раз. Джозеф резко вздрагивает. Позади него слышатся тонкие скрипы автомобильных колес, напоминающие громкое сопрано. Он оборачивается и чувствует вьющиеся тепло в сердце, будто кто-то укрыл его плотным, шерстяным пледом. В душе образуется неописуемый вихрь из чувств, отчего Джозефу хотелось плакать и кричать от счастья одновременно. Из салона автомобиля выпрыгивает парень, и его яркий оттенок волос, выглядывающих из под кепки, моментально бросается в глаза. Тайлер видит настоящее солнце. —Привет,—лузарно улыбаясь, говорит он. —Привет.—Тайлер смущенно рассматривает автомобиль.—Не знал, что у тебя есть машина. —Это не моя. Я взял ее напрокат. —Зачем?—удивляется Тайлер.—Мы же хотели пойти к тебе в гости...или нет? —Мы туда и собираемся,—весело говорит Джош, открывая пассажирскую дверь.—Прыгай. Джозеф медленно садится на сидение, обшитое бежевым бархатом. В салоне автомобиля по-летнему пахнет ароматным арбузным освежителем, и создается ощущение покоя, тепла, защищенности. Джош присаживается на место водителя и легонько нажимает педаль газа. —Я думал, что ты живешь недалеко от работы.—нарушив минутное молчание, шепчет Тайлер, будто боясь нарушить тишину. —Так и есть,—не отвлекаясь от дороги, отвечает Джош. —Тогда зачем нам машина? Мы могли бы дойти пешком. —Тайлер,—желтоволосый неожиданно останавливает автомобиль и смотрит прямо в глаза Джозефу.—Ты не против, если мы поедем в мой другой дом? Джозеф прижимается спиной к пассажирскому креслу. —В какой? —Ну...у меня есть квартира прямо здесь, у работы. Наверное, там нет ничего интересного, чтобы что-то тебе показать.—Джош с любопытством рассматривает лицо Тайлера.—Я предлагаю поехать в мой прежний дом, о котором я тебе говорил. Дом...у озера. Джозеф начинает активно вдыхать воздух, отчего сердце бьется чаще. Мысли вихрем левитируют в его голове, раскрывая все воспоминания насчет этого дома. Дома, находящегося в окружении темного леса. Дома, где Джош пытался совершить самоубийство. —Я хочу тебе показать это место. Сейчас там никто не живет. Родители переехали в другой конец города, а его оставили мне. Понимаешь...—голос Джоша надрывается.—Я не смог остаться там жить. Мне было некомфортно, мне было...страшно. —Ты уверен, что сможешь в него войти?—взволнованно спрашивает Джозеф. Джош покорно смотрит на Тайлера, будто пытается прочесть все его мысли. Он легонько закусывает нижнюю губу, демонстрируя верхние зубы. Идеально ровные и сногсшибательно белые. —Только если ты будешь со мной...

***

Удлинненая дорога напоминала детскую карусель. Асфальт был неровным и ужасно холмистым. Машину сильно трясло, отчего Тайлера клонило в сон. —Сколько нам еще ехать?—тихо спрашивает он. Джош смотрит на циферблат своих наручных часов и переводит взгляд на дорогу. —Примерно полтора часа. Прости, что не предупредил. Я, честно, сам точно не помню, сколько туда ехать. —Ты был там настолько давно? —Последний раз год назад. Может больше...—задумчиво нахмурясь, отвечает Джош. На лобовом стекле автомобиля образуются водяные пятна. Кажется, снег снова уступил место дождю. —Почему ты не продал его? —Я...не хотел, чтобы моя судьба передавалась кому-то ещё. —В каком смысле?—удивляется Тайлер. —Ну...это типа как с волосами. Когда ты отрезаешь концы, вместе с ними от тебя уходят старые проблемы и неудачи. Знаешь...—Джош усмехается, активнее нажимая на педаль.—Я слышал такое по радио, мол, если женщина продает свои волосы, то будущему покупателю передается ее судьба. Приблизительно, если покупатель сделает из них парик, и будет его носить, то проживет жизнь, похожую на ту, у чьей он купил волосы. Звучит как бред, но мне запомнились эти строчки. —И ты считаешь, что если продашь дом, то будущему хозяину может передаться твоя судьба? —Именно. Понимаешь...я боюсь, что будущий хозяин тоже может сделать попытку суицида, как я несколько лет назад. Черт, Тайлер, надеюсь ты не принимаешь меня за идиота.—стеснительно улыбается Джош. Джозеф переводит взгляд на дорогу, а после обратно на желтоволосого. —Нет. Переживания - это нормально. Лучше не продавай этот дом, тебе будет спокойнее. —Спасибо,—тепло отвечает Джош, опуская глаза вниз. —За что? —Просто, спасибо. Мне стало легче. Ливень начинает биться с новой силой. Крыша автомобиля напоминает огромный барабан, на котором репитируют начинающие барабанщики. Небо становится все более хмурым и приобретает оттенок грязного городского снега. «Дворники» старательно выгоняют воду со стекла, открывая взор на продолговатую дорогу. Джозеф всматривается в даль и еле слышно дышит. Он чувствует напряжение в висках, но все же знает, что Блурри не заговорит с ним. Сейчас он очень слаб, чтобы указывать Тайлеру. Пытаясь отвлечься от легкого головокружения, Джозеф снова подает голос. —Так забавно - воображать. Джош шире раскрывает глаза и заинтересованно смотрит на Тайлера. —Воображать? Джозеф коротко кивает. —Я представил, что сейчас лето. Сухие и голые деревья, которые в эту секунду проносятся мимо нас, на самом деле лиственные, зеленые. Небо голубое, а не пепельное, асфальт ровный, приятный. Над нами будто светят солнечные лучи. —Мое любимое время года,—вдохновленно говорит Джош, снижая скорость машины. —Я даже...не хочу думать ни о чем другом. Я просто хочу остаться на этом месте под солнцем. В его умиротвореных лучах я вижу частички спокойствия, уюта. Джош, там, куда мы едем, бывает солнце? Желтоволосый смотрит вдаль, будто ища там природное явление. —Нет, увы. Мой город во тьме. В озере могут отражаться лишь сизые тучи, и знаешь...там очень холодно. —Ты покрасил волосы в желтый из-за... —Да,—с улыбкой перебивает Джош.—Из-за нехватки солнечных лучей. Полгода назад мои волосы были розовые. Тайлер сжимает пальцы друг с другом. Он хочет узнать больше. —Там, у озера...о чем ты думал, когда собирался тонуть? Выражение лица Джоша стремительно меняется. —О жизни. О прошлом. О незбыточных мечтах. Я думал, каково на небесах. И вообще, существуют ли они на самом деле? Смерть - единственный шанс, чтобы узнать, правда ли это. —Но нужны ли такие жертвы? —Не знаю,—грустно смеется Джош.—Рано или поздно мы все узнаем про наличие рая или ада. В тот момент я погибал, но не спешил отправиться в свой последний путь. Быть может, надеялся вернуться, если не понравится? —Безумная идея...—смеется Тайлер. —Согласен. Колеса автомобиля со скрипом делали повороты, и машина, летая в разные стороны, чуть ли не сделала бэкфлип. Дождь постепенно стихал, и тучи, сменив выражение "лица" - ушли в отставку. —Ты можешь немного поспать,—говорит Джош, заметив, как Тайлер держится, чтобы не закрыть глаза. —Дорога очень укачивает...—сомкнув веки, улыбается Джозеф.

***

Природа оглушительно сияла тишиной. Ветры умолкли, а на боковых зеркалах машины скопились маленькие капельки росы. Тайлер испуганно вскакивает, осматриваясь по сторонам. Небо совсем черное, будто уголь. —Джош! На плече Тайлер чувствует чье-то легкое прикосновение. Обернувшись, он встречается взглядом с желтоволосым. —Почему так темно? —Уже восемь вечера. Мы приехали давно, я просто не хотел тебя будить.—отвечает он. —О нет...—Тайлер закрывает руками лицо. —Что-то не так? Джозеф был готов биться головой об стекло, лишь бы был шанс рассказать матери, что он уехал. —Мама, наверное, уже сошла с ума. —Ты не предупредил ее?—испуганно спрашивает Джош. —Я сказал, что просто иду на прогулку. Из глаз Джозефа начали сочиться острые слезы, которые неподдельно резали зрение. Сердце колотилось как бешеное, а ноги дрожали, будто землятресение. —Послушай меня...—Джош заботливо дотронулся рукой до подбородка Тайлера.—У меня есть телефон, мы можем позвонить твоей маме. —И что? Она скажет, чтобы я шел обратно. —Объясни ей, что ты в гостях. —Джош, ты не знаешь мою маму... Желтоволосый закатывает глаза и помещает ладонь в карман своей куртки. Достав оттуда телефон, он вводит пароль прямо на глазах Тайлера и внимательно смотрит на его реакцию. —Хочешь, я сам с ней поговорю?—тепло спрашивает он. —Нет, тогда она точно вызовет полицию.—нервно усмехается Тайлер и протирает пот со лба. Джош отчаянно вздыхает и, отключив ключ от зажигания, выходит из автомобиля. Тайлер идет следом. —Я попрошу ее, чтобы она разрешила остаться на ночь у меня. Сейчас слишком поздно, чтобы ехать обратно. К тому же, у меня не хватит бензина.—неразборчиво говорит желтоволосый, пытаясь не слушать протесты Тайлера.—Диктуй номер... —Джош, нет...мы слишком рискуем. —Либо играть по-крупному, либо вообще не играть.—выдохнув от перенапрежения, смеется желтоволосый.

***

Луна ослепительно сияет, что дает сумеречной росе на поверхности садовых фонарей вызывающий облик. Пока Джош в двадцати метрах от Тайлера уже как семнадцать минут ведет телефоннную беседу с его матерью, Джозеф тихо молится, чтобы все прошло гладко. Ночные небеса становятся все чище и ярче с каждым его вздохом. Звезды снова напоминают факел, который бывает у охотников. Внешне, дом Джоша представлял из себя нечто необыкновенное, неизведанное. У входа выцарялась огромная арка, украшенная светодиодными лампочками. Все этажи были оформлены в стиле средневековья, и от каждого из них веело роскошью и изяществом. Как и было сказано, вокруг особняка не было ни души. Ближайшие дома, так называемые "соседи", были где-то в километре отсюда. Среди звездного шлейфа Тайлер видел далекие огоньки, говорящие о признаках жизни. И самое главное Тайлер заметил не сразу. Лишь спустя двадцать минут увлеченной ходьбы вокруг да около, он обратил внимание на обширную площадь, находящуюся напротив дома. Озеро. Тихое и умиротворенное. Джозеф долго рассматривал его, и представлял, как четыре года назад прямо там, в глубине холодных вод, Джош собирался проститься с жизнью. Джозеф заходит за дом, и Джош, говорящий с мамой по телефону, уже не находится в зоне видимости. —Почему ты не послушал меня? Тайлер сжался от боли. В висках будто подорвалась взрывчатка. —Ты выбрал его, а не меня?—еле слышно шепчет Блурри.—Ты его совсем не знаешь. Я твой друг, Тайлер, я, а не он... Джозеф ощущает необъяснимый ритм сердца. В звучании внутреннего голоса он распознает оттенки невыносимого страха, паники, надежды. Блурри слабеет на глазах. В этот момент ему вовсе не выгодно грубить Тайлеру. —Друг...—Джозеф опускает глаза на озеро и рассматривает блики звезд в его отражении.—Друг, который вечно гнобил, издевался, причинял адскую боль...друг, который искренне желал мне гибели. Друг, который только и знал, что портить мне состояние. Друг...нет, Блурри, это не дружба... Тайлер делает шаг. Второй. Третий. Он по колени погружается в воду. Ноги неистово покалывает, словно в них вонзили триста острых кинжалов. Руки трясутся, и Джозеф не знает, от холода или от страха. Нет, это вовсе не страх. Таким уверенным, как сейчас - Тайлер не был никогда в жизни. Царапающая вода покусывает его пресс, плавно доходит до ключиц. Плечи касаются тонкие пластинки талого льда. Блурри кричит. Очень громко. Он тратит все свои последние силы на мольбу, приказы, унижения. Он искренне не хочет умирать. Тайлер погружается с головой в воду. Его сердце рвется на куски и моментально склеивается, душа покидает тело и тут же возвращается, тело чувствует физическую боль, но спустя минуту, расслабляется. Тайлер больше не слабый. Он больше не будет радовать внутренний голос своими неудачами. Он - независим.

***

—Эй, Тайлер! Джош кричал где-то вдали, еле слышно. Звуки доходили постепенно, с необъяснимой паузой, будто кто-то поставил мир на медленный режим. Джозеф резко распахнул испуганные глаза. Он видел рябую темноту, и не понимал, что происходит. Легкие были склеены, а тело онемело. Он пробовал махать руками и ногами, пробовал кричать, но тщетно. Почувствовав давление в области груди и до ужаса неприятное чувство, Тайлер будто бы проснулся. Он всплыл наружу, в истерике глотая воздух. "Господи, господи..."—пронеслось в его голове. Этот голос был особенным. Непривычным, не таким, как прежде. Это был внутренний голос Тайлера. Это были его мысли, его чувства, его сознание. Он не слышал Блурри в своей голове. Он впервые слышал себя. Этим временем Джозеф не мог ничего обдумать и полноценно осознать. Он прибывал в неизведанном шоке. Где-то вдали его звал Джош. Тайлер ползком перемещался на берег, продолжая жадно вдыхать кислород. Ноги были будто парализованы, но собравшись духом, он перебирал ими шаги. С его одежды струей стекала ледяная вода, превращая песок в глину, совсем как влага превращает муку в тесто. Тайлер шел, несмотря на стрессовое состояние своего организма. Шел, несмотря на непривычный ритм его нового сознания. Шел, смотря куда-то вдаль. Джош бежал ему на встречу с перепуганными глазами. Тайлер старается улыбнуться, но оцепеневшие мышцы лица не могут ему в этом помочь. —Что ты творишь?—в истерике кричит Джош.—Какого черта ты полез в озеро? Тайлер не может ответить. Его синие от обморожения губы обездвижены. —Я...я... —Решил повторить мою судьбу? Не молчи, Тайлер! Зачем ты это сделал? По щекам Джоша хлынули слезы. Его мелодичные губы дрожали, будто осиновый лист, а кофейные глаза, полные боли и испуга, выделяли все больше солоноватой жидкости. Он еле дышал. —Я всё объясню...—неразборчиво бормочет Тайлер, пытаясь коснуться ладони желтоволосого. —О боже... Джош крепко сжимает его талию, ногтями вцепившись в промокшую по последней нитки куртку. Джозеф чувствует его древесный аромат, чувствует горячие прикосновения. Сердце трепетно стучит в такт с сердцем желтоволосого, не опаздывая ни на одну миллисекунду. Джош жадно целует Тайлера, будто бы это их последняя минута на свете. По их замерзшим телам бегают триллионы мурашек, мысли превращаются в шторм, а души, еще когда-то полные страха и тревоги - воссоединяются вместе, впитывая друг в друга их общую боль. Тайлер отмечает, какие чувственные и нежные губы у его нового друга, будто бы какой-то богоподобный кондитер, придавая Джошу свойственный ему вкус - переборщил с шоколадом. Джозеф с новой силой вцепился губами в желтоволосого, вкушая его сладкие ноты.

***

Луна продолжала сиять на своем заслуженном ночном пьедестале. Где-то вдали виднелись слабые клубы рассвета, которые еще долго не вступят на свой дневной срок. —Пей, он горячий...—тихо шепчет Джош, передавая Тайлеру большую кружку зеленого чая. Джозеф делает глоток. —Прости, что заставил тебя волноваться... Осознав, что Тайлер снова может нормально говорить, желтоволосый присел к нему за стол. —Может ты все таки мне объяснишь, каким ветром тебя занесло в глубь озера? Сердце Джозефа начинает биться с новой силой. Постепенно он начинает осознавать, что же произошло на самом деле. —Я...—он делает неуверенную паузу.—Я говорил с Блурри. Выражение лица Джоша резко меняется. В глазах, вместо прежнего презрения, загораются искры взволнованности. —О чем же вы говорили? —Он просил меня не общаться с тобой...—виновато опустив глаза, сообщает Тайлер. Джош молчит. Видимо, у него нет слов. —С того дня, когда ты пришел ко мне на чай, с Блурри начало что-то происходить. Что-то странное. Он меньше вселял в меня неуверенность, не говорил об ужасах этого мира. Он умолял, чтобы я не ходил с тобой на встречи. —Я так плохо влияю на людей?—невесело усмехается желтоволосый. —Скорее, на демонов. Тайлер с одного раза выпивает всю кружку раскаленного чая. Ему адски жжет язык, но он не придает этому никакого значения. Его мысли полностью сосредоточены на произошедшем. —И это озеро...я смотрел на него, когда он со мной заговорил. Блурри раскрыл тему...того, что он много для меня значит. Будто бы он мой самый верный друг. —Друг? Блурри убивал тебя, Тайлер. Он - бомба замедленного действия. Джош привстает и тянется к своей кружке чая, находящиеся на столике раздачи. Тайлер глубоко дышит, пытаясь полностью прочувствовать новый для него мир. —Я знаю об этом. Именно поэтому мне пришла идея уйти в воду. Блурри боялся такого исхода событий. —Ты хотел утонуть? Ради бога, не говори, что ты хотел утонуть...—настойчиво спрашивает желтоволосый, и его лицо начинает пылать с новой силой. —Нет, Джош,—устало отвечает он.—Я хотел, чтобы утонул Блурри. На измученным переживаниями лице Джоша появляется сдержанное удивление. —А если бы ты не очнулся в воде? Как бы я жил после этого? Рука Тайлера непроизвольно дотронулась до ладони желтоволосого. По фалангам пальцев, плавно переходя на кисть, тянулось приятное ощущение теплоты чужого прикосновения. —Быть может, я бы вернулся, если бы мне не понравилось в другом мире,—с заботой в голосе шепчет Тайлер, повторяя дневную фразу Джоша.—Я бы умер, но не спешил отправиться в свой последний путь. Их взгляды встречаются. Сначала стеснительно, непринужденно. Они будто проверяют друг друга на прочность. Вены в висках Тайлера активно пульсируют, но не так, как раньше. Без боли. Без страха. Без предчувствия поражения. Им нравится это делать. Они пронизывают друг друга взорами, в которых можно было прочитать всё что угодно, кроме боли. Они больше...не были больны. Стол воцаряется между ними словно преграда. Но, к счастью, преодолимая. Джош обхватывает Тайлера руками, крепко сжимает край его свитера. Волосы Джозефа, еще не полностью просохшие, небрежно кажутся взлохмоченными. Желтоволосый жадно вцепляется в его губы, словно пытаясь запомнить их вкус на века. Руки Тайлера предательски дрожат, вибрируют, пытаются сосредоточиться и тут же обмякают, чувствуя горячие движения Джоша. Его ладонь плавно скользит по бедру, игриво натирает между пальцами тонкую ткань нижнего белья. Дыхание сводит, а горечь во рту сменяется на вкус приторного блаженства. Если бы Тайлера спросили, какой момент он бы хотел ставить на репит всю свою последующую жизнь - ответ был бы очевидным. Ладонь желтоволого вплоть до запястья погружается в джинсы Джозефа, активно играет горячими пальцами и медленно успокаивается, когда нащупывает предмет своего обожания. Тайлер громко стонет, и его разговорный фальцет плавно переходит на чувственный тенор. Джош до боли прикусывает нижнюю губу и прижимается щекой к шее Тайлера, жадно вдыхая запах его холодного тела. Джозеф чувствует, как сдавливает его горло, как невыносимо бьется раскаленное сердце, как отчетливо он слышит себя. Нежные поцелуи словно фортепиано проносятся по обезвоженной коже, каждый имеет свой определенный ритм и звучание, свое желание и цель. Он до крови зажимает кончик языка между зубов. Тайлер отдается Джошу с повиновением, с риском. Он доверяет ему, ведь та неделя, на протижении которой они узнавали друг друга - была лучшей неделей в его жизни. Джозеф с каждой секундой все больше теряет контроль. Он больше не сдерживается, боясь сделать что-то неправильно. Тайлер с искренней покорностью доверяет Джошу. Он ослабевает в его руках. —Пожалуйста... Слышится приглушенный стон. Птицы, мирно находящиеся на внешнем подоконнике окна - улетают, в изумлении хлопая замерзшими крыльями. Тайлер чувствует сильную боль в области бедер, но не придает ей никакого значения. Мысли мечутся из стороны в сторону, заставляя в похожем ритме крутить головой. Тело медленно парализуется. Горячее, прерывистое дыхание желтоволосого согревает висок Тайлера, который прежде признавал лишь острую боль. Наверное, рай на земле не реален...Он существует только в пределах этой комнаты. Боль постепенно уступает место непривычному, мягкому чувству. Тайлер наконец-то может полной грудью вдыхать кислород. Джош так же неровно дышит, позволяя тихим стонам с силой вырываться наружу. Движения его бедер ускоряются, ритмично, будто бы в такт с биением его голодного сердца. Тайлер с наслаждением сжимает сонные веки, бормоча слова удовольствия. Вероятно, он бы мог улыбнуться, с чувством кричать на весь дом, будить спящих за километр жителей и немногословно признавать, что он по-настоящему счастлив. Он мог бы, но голосовые связки были в оцепенении, позволяющем лишь только довольно стонать. Впервые за свою бесчувственную жизнь Тайлер ощущал настоящую страсть. Он ощущал стремление к жизни. Горячие клубы дыхания желтоволосого в виде конденсата приземлялись на торс Джозефа, покрывали его разгоряченное, бренное тело. Внутри себя Тайлер почувствовал нечто теплое, неизведанное. По его бедрам волнами стекали кремовые, белые струи, непроизвольно растворяясь в тонком покрытии кухонного дивана. Джош надрывисто глотал воздух, не в силах собраться с мыслями. —Ты поговорил с моей мамой?—искренне смеется Тайлер, блаженно закрыв глаза. Джош, запыхавшись, ложится на диван, и его красивые, белоснежные зубы продолжают освещать полуночную тьму. —Она была не против... —Серьезно?—удивляется Тайлер, приподнимаясь на локти.—Как она тебе поверила? —Ты плохо знаешь мою смекалку,—устало улыбается Джош. Солнечная прядь небрежно спадает на его кофейные глаза, и по желанному лицу стекает тонкая капелька пота. —...В качестве доказательства я сфотографировал тебя и отправил ей,—признается желтоволосый.—Она думает, что я твой бывший одноклассник, которого ты случайно встретил сегодня на прогулке. Тайлер с облегчением падает на диван, и, прикрыв веки, сдержанно смеется. —Я бы никогда в жизни не подумал, что мама так просто поверит незнакомцу. —Брось,—с любовью посмотрев на Тайлера, шепчет Джош.—Она просто очень рада, что у тебя есть друзья... Они ловят на себе взгляды друг друга. Дикие, безумные. Полностью пропитанные желанием. —Еще она просила передать, что тебе здорово достанется завтра днем...—шутливо толкая Тайлера плечом, язвит желтоволосый. —Сравнив это с тем, что я пережил за всю жизнь, наказание от мамы - самое легкое, о чем можно только вспомнить... Их губы соприкасаются друг с другом. Горящие, взаимные, желанные. По мокрым, обнаженным телам пробегает легкий холодок уже знакомого предвкушения. За окном рассеиваются все тучи, открывая взор на необъятные, звёздные небеса. Вены на застывших руках продолжают монотонно пульсировать, а глаза, еще когда-то полные боли - загораются ярким огнем. Тайлер ненасытно целует мелодичные губы желтоволосого, вкушая их шоколадные ноты. Лунный "нимб" распускает свои белесые лучи на двух одиноких парней, постепенно вспоминающих сладкий привкус счастья. Между ними больше нет никаких преград. Они обрели свободу....

***

Тайлер просыпается, едва за окном начинает светлеть. Ультрамариновый купол ясного неба виднеется из-за плотных занавесок, перекрывающих взор на большое окно. Зацелованные губы Джозефа кажутся ему неподдельно сухими, истошно требующими влаги. Он активно ворочается на широкой кровати, руками нащупывая Джоша. В комнату впервые заливается теплый луч солнца. Тайлер находит парня на мостике, расположенном прямо у истока озера. Его взлохмоченные волосы игриво оттеняют желтые лучи, создавая красивые, летние блики. Джош руками плещет чистую воду, разгоняя длинные волны по поверхности источника. На его лице читается мелодия умиротворения. Тайлер присаживается рядом с ним. —Красиво...—рассматривая пейзаж, шепчет он. В зеркальных водах озера отражаются кроны лесных деревьев. Джош с улыбкой кивает. —Даже не верится, что... несколько лет назад, в такой красоте я пытался покончить с жизнью. Это...это бы омрачнило святую невинность леса. —В этом озере я оставил свой прошлый внутренний голос...—тихо шепчет Тайлер, будто бы боясь нарушить покой.—Пусть эта кристальная вода унесет Блурри, как ранее унесла твои суицидальные мысли. Он умиротворенно смотрит вдаль спокойной воды, молясь о несдержанном прошлом. Сердце с трепетом стучит, чувствуя приближение новой жизни. По венам разносится сладкое ощущение гармонии и уюта. Тайлер крепко сжимает теплую ладонь Джоша, с чувством читая его светлые размышления. Ровная оправа солнца щедро освещает бархатистый лес, освещает тихую, прозрачную воду. Дыхание Джозефа становится ровным, необъятно уверенным и по-детски чистым. Он с благодарностью смотрит на озеро, которое спасло их жизни с Джошем. Он с чувством смотрит на Джоша, который спас жизнь Тайлера. Блурри больше никогда не потревожит его чистую душу, он больше не сможет убить ее изнутри. Открытые легкие трепетно ощущают теплое предвкушение следующей минуты, и Джозеф с уверенностью может сказать, что эта минута не принесет ему привычной ранее боли. Тайлер нежно уткнулся головой в шею солнечного парня, чувствуя дыхание озера. Он был живым.