помощь

Учиха быстро шёл по улицам с банкой пива, огибая редких прохожих. Бесит абсолютно всё, начиная от людей вокруг, заканчивая начинающей согреваться жестянке в руках. Несмотря на их разгульно-уличный образ жизни, Саске был далеко неглупым и от института в ближайший год отказался лишь потому, что устал от школы и всех этих экзаменов с нововведениями (как и вся их компания, не считая Сакуры — девушка завалила химию). И именно поэтому у него были высокие стандарты дружбы-отношений, брюнет не терпел предательства и лжи и после подобных проколов со стороны партнёра тут же посылал его, как бы он дорог ему не был. И, по сути, Учиха был достаточно настороженным и недоверчивым, а единственный человек, которому он верил как родному был Наруто, с которым они прошли через многое. А еще он начал встречаться с его сестрой, не родной, но всё же, зная родителей лучшего друга, полагал, что и красноволосая будет высоконравственной и иметь свои принципы. Саске никогда так не ошибался. Карин — ёбаная мразь, которая пользовалась им ради денег, каждый день завышая планку своих «жизненно важных» потребностей, а так же случайно так поёбываясь с его старым знакомым Хозуки. Узнал Учиха об этом около трех часов назад, когда решил сюрпризом нагрянуть к другу. К счастью, предательство было не двойное, об этом свидетельствовал хитрый и довольный взгляд Суйгетцу, так и говорящий: «Смотри, кого подцепил», и который так часто видел брюнет. А затем всё это сменилось на полный ахуин, когда девушка под ним вдруг вскрикнула, пытаясь изобразить изнасилование и отпихнуть от себя любовника, со страхом смотря на уже бывшего. Был бы друг в курсе, послал бы сразу и товарищу доложил. Парень усмехнулся, отхлебнув пива и делая большой шаг, огибая грязную лужу. Сука, она ведь ещё каждый день ему мозг выносила, мол, какого такого ты на ту шалаву посмотрел больше двух секунд, ты, что, меня не любишь? Телефон не переставал биться в агонии, еле выдерживая напор сообщений и звонков от парочки неудачных половых партнёров. От СМС Хозуки брюнет как-то горько-радостно рассмеялся в голос, испугав пару мимо проходящих подростков: «Эй, братан, что за пиздец? Это твоя милая-ненаблядная была, что ли? Не, ну я-то её выгнал, правда в трусах одних, ну да плевать. Я не знал там, короче, да, извини, если что, но бля, пиздец. А я-то ещё думаю, хули от неё твоими пидорскими дорогими сигаретами несёт, треш. Напиши, как успокоишься, цем в пузико <З.» Саске зашёл в какой-то непонятный двор, кажущийся ему смутно знакомым по огромному дубу, хотя мало ли, что там, время почти двенадцать ночи, о фонарях здесь лишь байки рассказывают, а кроме этого в нём много пива и он устал. Кое-как заметил лавочку, а на ней — какой-то так же мутно знакомый ком, подошёл ближе — это же Сакура! Та немного полная девчонка из их компании, провалившая химию, знающая толк в выпивке и нагибающая их всех в играх. Больше, чем друга, её не воспримешь, да и она не особо позиционирует себя как особь слабого пола: одевается в вечные толстовки, которые были бы нормальны и брюнету по размеру, хотя та была ниже его на голову, с огромным капюшоном, натянутым на голову по верх шапки, которая, в свою очередь, скрывала волосы на все сто процентов, хотя большая половина их «банды» в шутку, а может и нет, считала, что та лысая. Огромные штаны, еще больше укорачивающие ноги, и кроссовки. Никто в другом наряде её и не видел. Притащил её к ним Наруто, непонятно зачем, но после того, как та достала им такой алкоголь, какой им лишь снился, возражения и недовольства резко пропали, а когда она привыкла, освоилась, начала ещё и смешить-бесить своим остроумием и злопамятностью, хотя, её хорошая память не раз их спасала. В общем, нормальный друг. Девушка сидела на лавке, закинув ноги и упершись локтями в колени, читала что-то в телефоне. — Привет, — Харуно не обратила на Саске никакого внимания, продолжая сидеть и думать о своём. Брюнет плюхнулся рядом с ней слишком неожиданно — она испуганно дёрнулась и тут же заблокировала мобильник, чуть не выронив, — извини, что напугал. — А, нет, ничего, — она пожала протянутую руку. — Ты чего тут сидишь так поздно? — спросил скорее из вежливости, разглядывая темноту по сторонам. — Не спится, решила проветриться, а ты? — Сакура неловко переложила мобильник из одной руки в другую. Было дико странно. — Да по той же причине. — Вздёрнул плечами и отпил из банки. Ночной воздух растрепал волосы и приятно освежил. Ночью очень классно. — Понятно, — она достала сигареты, предложив и соседу. Тот не отказался. Повисла неловкая тишина, но никто не спешил её нарушать. Учиха вдруг понял, что они никогда не разговаривали, обращаясь конкретно друг к другу. За все почти два года. При этом всё равно считаются друзьями. Странно всё это. Попивая маленькими глотками пиво, пытаясь растянуть удовольствие (денег на ещё одну у него сейчас не имелось), Саске думал, куда бы пойти заночевать. А Карин пизда, всё-таки. Парень хмыкнул. — Саске… — неуверенно покосилась девушка через какое-то время на рядом сидящего друга, — можно попросить тебя о помощи? Черноглазый с интересом посмотрел на нее, ухмыльнувшись: — Ну попроси. Сакура на пару секунд замолкла, опуская ноги на плитку. Тяжело вздохнула, сжав доски под собой. И решилась: — Научи меня быть сексуальной, — на одном дыхании выпалила она, скрываясь капюшоном. Учиха подавился пивом, испачкав джинсы. — Что, прости? — таких поворотов он явно не ожидал. — Ну пожалуйста, чего тебе стоит? Я тоже хочу быть похожей на девушку, но дико боюсь, что меня засмеют, и именно по этой причине я не могу ни к кому другому обратиться. Ты же относишься ко мне как к парню-другу, значит, ничего страшного не произойдёт, если я спрошу у тебя твоё объективное мнение, тем более у тебя в окружении много красивых девушек, ты знаешь, как они себя ведут, как одеваются. Пожалуйста, Саске, чего тебе стоит? — Харуно быстро протараторила мольбы, уже жалея, что начала всё это. Вот ведь дура. Брюнет молчал, смотря куда-то в район своих ног. Вздохнул и согласился. Спустя пять минут они были уже в её квартире, тут идти-то, её же двор. Все это время парень корил себя за свой выбор. Что он может для неё сделать? Операцию оплатить? Мужика-шлюху нанять? Не хотелось вроде расстраивать, но и смысла от себя он не видел. Настроение поднялось, когда девушка вручила ему бутылку пива. Холодную, всю такую манящую. Дорогую. Лучшее пиво, какое только могло быть. К чему-то он вспомнил, что Карин предпочитала коктейли в банках. Дешёвые и максимально убогие, просто спирт с химозным привкусом. А потом, пьяная, лезла целоваться, а Саске практически выворачивало от запаха выпитого ею алкоголя. Он дёрнулся, вспоминая эти не самые приятные моменты. И всё-таки, она его задела этой изменой. Всю жизнь будет помнить. Сакура, тем временем, ушла в другую комнату — переодеваться. Разглядывая помещение, в котором сидел, парень заметил коврик для йоги, а также гантели и обруч. А ещё огромное множество книг и тетрадок, что на полках, что на столе — всё химия. Как Учиха понял, она хотела узнать его мнение конкретно насчёт её наряда. Это его не особо обрадовало. — Я не люблю платья, так как чувствую в них себя неловко и нелепо, я вообще их не носила никогда, на каблуках ходить не умею, как и краситься, — послышался подрагивающий голос, — а в детстве надо мной постоянно издевались, двоюродный брат особенно. Фоткал исподтишка, отправлял своим друзьям и кидал потом мне их убогие комментарии. Вот я и начала носить такую одежду, чтобы меня никто не видел и ничего не говорил. Сейчас решила все, хватит. Даже если я не модель невероятная, не красавица, я тоже заслуживаю любви, — она ненадолго замолчала, переводя дыхание от беспрерывной болтовни, послышалось копошение, — извини, что говорю тебе всё это, просто очень нервничаю. Я-я всё. Учиха молчал, готовясь видеть гусеницу и не особо слушая, что ему говорят. Он плотно закрыл глаза, невольно пытаясь отсрочить неизбежное. Шаги. — Саске? Он открыл глаза. И перестал дышать. Какого хуя? Перед ним стояла как-то уж слишком хрупкая, худая девушка, в чёрном коротком платье без рукавов, полностью открывающем выпирающие ключицы, тонкую шею с золотистой подвеской-клевером и аккуратные плечики, контрастируя с бледной кожей. Не очень пышная юбка не на много выше колена, чёрные, тонкие то ли чулки, то ли колготки — Саске не знал, — на руке двойной золотой браслет. Ноги худые, ровные, длинные, несмотря на небольшой рост. Розовые волосы выше плеч, огромные зелёные глаза и румянец на щеках. Ей было максимально неловко и страшно от его молчания и взгляда, она напридумывала себе уже сотни ужасных концовок этого идиотизма. Просить парня научить её сексуальности, ну что за бред! Тем более Учиху! Попросить об этом первого встречного казалось более обдуманной и логичной идеей, чем то, что она уже сделала. Хотелось выбежать из гостиной, где они находились, стянуть с себя платье и сжечь к хуям, чтобы ничего не напоминало об этой выходке. Об этом позоре. Да ещё и умудрилась поныться ему о своих горестях-несчастьях, умничка девочка. Сакура не стеснялась показывать свою внешность ему, нет. Она так же, как и он, не рассматривала его как парня, зная, что такие богоподобные личности на неё и не взглянут. Смирилась. И искусно скрыла неожиданно вспыхнувшие чувства, практически внушая себе, что он ей не нужен. Мозг обмануть получилось. Сердце закрылось, кидая обиду, а она и рада. Но сейчас всё равно боялась его мнения, боялась, что он рассмеётся с её нелепости и будет потом снова смеяться с их общими друзьями над всей этой ситуацией, также, как и тот ебучий родственник, разделивший жизнь на до и после. Глубоко в душе она знала, что такого не будет, друзья не такие жестокие, но уж слишком низкая самооценка упорно твердила обратное. Над её угловатостью, над маленькой грудью и розовыми волосами можно лишь смеяться! А чего стоит её большой лоб! Не прошло и пяти минут, а Харуно уже успела попрощаться со всеми своими друзьями и покончить с собой. — Честно говоря, я в ахуе. Я думал, ты… полная, — розоволосая не заметила, что его голос стал хриплым. — Я надеваю пару футболок, рубашку и толстовку. Наверное, поэтому. — Неловко переминулась с ноги на ногу. Учиха продолжил молчать, разглядывая фигуру напротив. Спустя минуту, она первая не выдержала этой тишины, хотя парень её и не замечал. — Я хочу пойти так в клуб. Там полумрак и можно выпить, а следовательно не буду волноваться. Как думаешь, у меня получится найти себе кого-нибудь в таком виде? — голос подрагивал, выдавая волнение. Девушки из их компании уже секс-гуру, а она и не целовалась. Самолюбие в такие моменты пытается протестовать, барахтаться в океане её недостатков, хотя само размером с муравья. Саске кивнул. Не такой помощи она ожидала, конечно, но, господи. Он согласился, что она сможет кого-то привлечь! Ладно, уже плюс. Пусть это будет хоть комплимент от школьника-девственника, да хоть от несчастного мужика в жижу — она хочет почувствовать себя красивой. Сексуальной. Девушкой. Хотя бы раз. Она просияла и расслабилась. — Отлично, теперь бельё. Я не особо в этом разбираюсь и не уверена, что правильно всё сделала, но очень надеюсь, что не ошиблась. — Учиха не успел ничего возразить, да даже моргнуть не успел — она уже вжикнула молнией слева и платье рухнуло вниз. И у брюнета внутри что-то рухнуло. А ещё что-то поднялось. На аккуратной небольшой груди — бюстгальтер без лямок, полупрозрачный, кружевной, на несильно выраженной талии и плоском, с маленьким намёком на пресс, животе — пояс, к которому ремешками были прикреплены чулки, и кружевные трусики. — Всё нормально? Я правильно всё сделала? Или ты тоже не знаешь? Саске лишь снова кивнул. Харуно засияла, почти прыгая от счастья. Развернулась к Учихе спиной, сверкая округлыми ягодицами в узористых трусах, подхватила платье и побежала обратно в комнату, натягивая его на ходу. Хватаем сумку и вперёд! Пока не слилась в очередной раз. Учиха медленно поднялся, оставляя так и нетронутую бутылку на столе. Прошёл в чужую комнату, решительно и без мысли, что что-то неправильно. — Есть одно «но», — он снова напугал её, от чего она резко выпрямилась, отшатываясь от зеркала. В глазах тут же испуг. Что не так? — Ты никуда не пойдёшь. Предвидя протесты, брюнет просто хватает её за руку и притягивает к себе, мягко касается рукой чужой щеки, проводит большим пальцем по нижней губе и целует. Проникает в её рот языком, смотря в расширенные яркие глаза. Широкие ладони расползаются какая куда: одна легла на талию, сильнее прижимая к себе тело, другая — на голову, чтобы уж точно отрезать все пути к бегству. Тонкие руки неуверенно опускаются на шею, глаза закрываются, — Учиха усмехается в поцелуй. Расстегивает платье, позволяет тому упасть, отстраняясь от Сакуры. Внизу приятно тянет, когда видит её тут же припухшие и раскрасневшиеся губы, заблестевшие глаза. Подхватывает на руки (какая же легкая!), сжимая руками упругую задницу, — девушка сразу обвивает ногами его где-то в районе тазобедренных, инстинктивно прижимаясь и шумно выдыхая от удовольствия. Щеки краснеют, всё тело горит, и ей кажется, что всё это снится. Он целует её шею у основания, покусывает, проводит языком и оставляет засосы, переусердствуя — завтра будут синяки. А розоволосая сильнее наклоняет голову и тяжело дышит, Саске это дико нравится — она не пытается его «похвалить» стонами в горло без повода, не переигрывает, а честно и неосознанно задерживает дыхание, чувствуя чужие зубы на линии подбородка, судорожно выдыхает, когда пальцы сильнее сжимают мягкое место. Учиха аккуратно укладывает её на кровать, тут же снимая с себя футболку и нависая над телом в два раза меньше его, а Сакура смотрит немного напугано, недоверчиво, словно ждет подвоха, приподнимаясь на локтях и сжимая коленки. — Ты не против? — спрашивает тихо, садясь у нее в ногах, проводит от щиколотки выше, мягко целует колено, почти невесомо. Сакура шумно сглотнула и явно смутилась, отводя взгляд. Друг, с которым она практически не общалась, перед которым лежит практически голая, спрашивает, не против ли она заняться с ним сексом. Ждала ли она такого исхода, просыпаясь сегодня утром? Очевидно нет. — У тебя, разве, нет… девушки? — Расстались вот только. Изменила. Вот как. Хочет забыться? Так даже лучше. Сакура наблюдает, как друг приподнимается, садясь на пятки и зачесывая волосы назад, смотрит в ожидании ответа, ее взгляд неосознанно опускается ниже, на широкие плечи, скользит по сильным рукам, на крепкий торс, и она без задней мысли облизывает пересохшие губы, снова смотрит ему в глаза и кивает. Саске, получив согласие, несильно надавливает на чужие колени, и Сакура сама раздвигает ноги, позволяя лечь на себя. Он целует, еле-ощутимо проводит вдоль тела, поглаживает — такая нежная кожа. Губы снова спускаются на шею, переходят на ключицы и дальше, к груди, на пути оставляя засосы и следы от укусов, а под ним она, через раз дышит, извивается, не зная, куда себя деть от умелых рук. Саске без усилий расстегивает застёжку, радуясь, что она спереди, — ему везет сегодня, — и припадает к часто вздымающейся груди, несильно сжимает одну, играя пальцами с соском, а второй уже втягивает в рот, посасывая. Уши тут же ласкает мычанием — пытается сдерживаться, стесняется, всхлипывает. Учиха доволен собой как никогда, почему-то хочется все сделать максимально правильно, если это вообще возможно. Она доверилась, от отчаяния попросила помочь, честно все рассказала, и почему-то это все казалось ему очень трогательным. Ему нравится, как и она пытается сделать ему приятно: водит руками по покатым плечам, ключицам, проходит по ним ноготками, поглаживает, неуверенно, но так искренне, зарывается в чужие волосы, снова поглаживает. Или он с ума сходит, и это очень заводит, или это от пива и стресса он такой сентиментальный. Брюнет не спеша переходит к животу, расцеловывая молочную кожу и каждую родинку, от нее пахнет будто бы сливочным пломбиром. Эта штука, скрепленная с чулками, ему мешает, но убирать не хочет — слишком красиво. Выдыхает где-то между пупком и кружевным бельем — чужая кожа тут же покрывается мурашками, и ему окончательно сносит крышу. Облизывает, кусается, руки лезут ниже, — она напрягается, — поглаживают внутреннюю сторону бедра, расслабляют. Понимая, что оставшуюся мешающую вещь снять он не сможет, аккурат разрывает по шву с обеих сторон и откидывает. Купит ей новое, сколько захочет, зачем, не знает — просто решил. Поднимается выше, снова к груди, снова мучает темно-розовые горошины, она постанывает, хнычет, а когда чужая рука проскальзывает между ног и тут же палец проникает внутрь — не сдерживает стон, выгибаясь и сжимая бедра. Господи, как же всё это приятно. Она пытается звать его по имени, что-то сказать, но голос срывается на вдох, замирает с каждым его движением внутри. Саске аккуратно вводит второй палец, сгибает их внутри и параллельно втягивает сосок, она запрокидывает голову, полустоны-полувсхлипы заводят Учиху сильнее, чем страстные крики, член давно стоит и ширинка уже весьма больно давит. — У тебя есть смазка? — она в ответ кивает на прикроватную тумбочку. Саске вытаскивает пальцы, — Сакура вздыхает от пропажи ощущений, смотрит на него в ожидании и сразу жалеет об этом решении, — брюнет облизывает фаланги, смотря ей в глаза. Она тут же отворачивается красная как помидор, а Учиха тихо смеется. — Милашка. Саске достал смазку и распределил по пальцам, снова аккуратно проник внутрь двумя, поглаживая стенки, растягивая, а второй рукой вернулся к груди. Сакура красивая, на нее хочется смотреть — откидывает голову назад, от чего красиво напрягается тонкая шея, тяжело дышит, приоткрытые припухшие губы выглядят очень соблазнительно, она жмурится, цепляется руками за одеяло. На бледной коже ярко выделяется румянец и все оставленные им засосы, даже просто след от руки, и это оказывается так красиво, что рот наполняется слюной от желания целовать и метить, лишь бы они не пропадали. Продолжая как завороженный наблюдать за ее реакций, Саске осторожно вводит третий палец, чтобы достаточно подготовить и не было боли. Она напрягается, смотрит в глаза, сжимая губы, и Учиха большим пальцем немного давит на клитор, массируя круговыми движениями и не прекращая двигать пальцами внутри. Сакура дергается и шумно вздыхает — от неожиданности и приятных ощущений. Она вообще, если честно, не ждала, что Саске будет таким нежным и осторожным. Все эти поцелуи, касания, то, как он смотрит, этот прямой и горящий взгляд именно на нее завязывал узел внизу живота — никто и никогда так на нее не смотрел, и почему-то казалось, что и не посмотрят. Она чувствовала себя особенной, чувствовала, что нравится, что ее хотят, и так это был непривычно, ново, что она терялась между этими эмоциями и ощущениями там, внизу, не менее приятными, посылающими разряды тока по всему телу. Даже если это на один раз, оно явно того стоило. Это вообще все очень приятно, но и хочется уже большего, — Харуно кусает губы, приподнимается на локте и тянется к чужой ширинке, пытаясь расстегнуть этот гребанный ремень. Саске хрипло смеется и помогает, перед этим вытерев смазку об одеяло — все равно в стирку. — Что, не оближешь опять? Не понравилось? — вся красная, еле разговаривает и все равно язвит, ох уж этот характер. — Это же смазка, а я тебя хотел. Понравилась. Саске улыбается довольный, когда она опять смущается и не знает, что ответить, лишь молча и упорно тянет джинсы вниз, надув губы. Он сам стягивает штаны вместе с бельём и снова тихо смеётся — зеленые глаза расширяются, наблюдая, как парень раскатывает по члену презерватив, заранее вытащенный из кармана. Она предполагала, что в первый раз всё будет большим казаться, но тут уж явно перебор. Это тебе не пальцы в ванне. Учиха снова нависает над ней и целует алые губы, поглаживает податливое тело под собой и пристраивается между ее ног, рукой направляя член. Почувствовав, что головка упирается в «то самое, заветное», Сакура жмурится и цепляется за плечи, сжимая сверх меры. Страшно. Немного — что будет больно, сильно — что будет дальше, потом, когда проснется и придется нести ответственность за все свои решения. Саске слегка отстраняется, целуя горячие щеки, закрытые веки и все лицо, отвлекая и успокаивая. И она, выдыхая, расслабляется на столько, на сколько может. Пусть будет, что будет. Он быстро, но максимально аккуратно проникает внутрь одним толчком и замирает. Внутри узко и горячо, влажные стенки плотно сжимаются вокруг члена, и Саске держится, чтобы не кончить с первого толчка, слишком долго терпел и слишком она кажется идеальной. Сакура же снова жмурится, резко вдыхает, сдерживая вскрик, не столько от боли, сколько от неожиданности, от пройденной точки невозврата, на ресницах появляются слёзы, но она всё равно медленно приоткрывает глаза и прижимается своими губами к чужим. Двигаться Саске начинает медленно, вслушиваясь во всхлипы, начинает снова целовать её шею, поглаживает талию, она прижимается сильнее и шепчет «всё хорошо», обдавая ухо горячим дыханием, хотя слезы не прекращая скатываются в волосы, целует плечо в районе выпирающей косточки. Облокотившись на руки по обе стороны от головы Харуно, парень начинает наращивать темп, ловя губами стоны. Спустя время он уже вдалбливает ее в кровать, Сакура стонет в голос, шепчет его имя, цепляется, дышит и не может надышаться, выгибается и замирает, когда внутри что-то будто взрывается. Саске замирает вместе с ней, не прекращая водить губами по влажной коже, шепча, какая она красивая, какая умница, все, что первое приходит в голову. У обоих плавится мозг. Просто нереально. Чувствуя, что тело под ним расслабилось, Саске выходит из нее, рывком переворачивает и ставит на колени. Сакура не совсем понимает, что происходит, в глазах звезды и полная дезориентация, ноги разъезжаются, но всё равно неосознанно выгибает спину и оттопыривает задницу. У Саске во рту пересыхает, руки сами ложатся на ягодицы, сжимают и оттягивают, открывая вид на покрасневший сжимающийся вход. В следующий раз он обязательно ее вылижет, член дергается только от одной мысли. В том, что этот секс не последний, сомнений и не возникает. Сакура мычит и пытается отстраниться — поза и все вообще очень смущает, но соображать тяжело, сил совсем нет. Саске кладет руки на бедра, тянет на себя и одновременно толкается внутрь, Харуно дергается от переизбытка ощущений. Повышенная чувствительность после оргазма, новая поза и ощущения, когда член проникает под другим углом и задевает что-то очень приятное, выбивает гортанный стон и все лишние мысли из головы. Желание догнаться за новым удовольствием отбрасывает стеснение, перед глазами все плывет, и Сакура сама поддается назад, пытаясь подстроиться под темп и насадиться больше, резче, глубже. Между ног горячо, мокро, пошло хлюпает и это возбуждает до безумия. Саске хватает её немного выше локтя, приподнимая к себе, прижимается губами к основанию шеи, несильно кусает и тут же срывается на бешеные толчки, вбиваясь резко, грубо, выходя лишь на половину и толкаясь снова до упора. Сакура не стонет — скулит, не замечает, как задерживает дыхание, сжимаясь, слезы скатываются по щекам от переизбытка ощущений, весь мир и все переживания в момент перестали существовать, было лишь одно это нарастающее чувство внутри, и парень, выбивающий из нее все проблемы и шумно дышащий ей в шею, от чего кожа покрывалась мурашками. Саске особенно резко толкнулся, сбиваясь с ритма и кончая в презерватив, и Харуно тоже сжалась вся, переживая второй оргазм, почему-то более долгий и сильный. Она падает на кровать и пытается отдышаться, Саске падает рядом, стягивая презерватив, завязывает и кидает куда-то на пол, обнимает обеими руками и прижимает к себе. Проваливаясь в сон, Сакура думает, что ей нравится чувствовать на себе его руки.

★★★

Саске проснулся от знакомого трека. Ему звонил Наруто. — Алло, — Учиха потёр глаза руками. — Саске, ты где? Ты опять Карин обидел? Что у вас произошло? — Узумаки практически кричал, взбешённый, да так, что пришлось убавить звук. Брюнет не напрягался, зная, что настроение такое не из-за него — на заднем фоне слышались профессиональные рыдания, чего голубоглазый терпеть не может, только не от сестры. Он хмыкнул. — Я тебе потом всё расскажу, а если жопа чешется — звони Суйгецу, а Карин передай, что пусть идёт нахуй. — Как же вы меня бесите, господи, — по звуку понятно, что блондин ударил себя по лбу. — Ладно, я позвоню Хозуки, от тебя как обычно, как с козла мартини. А при чём тут Суйгецу вообще? И где ты и почему так тихо разговариваешь? — Я? — Учиха зевнул, а потом расплылся в улыбке, аккуратно убрав прядки с лица мирно посапывающей девушки, — а я у Сакуры. Она спит, не хочу разбудить. А ты с самого утра допросами долбишь как дятел. — Чего блять? У Сакуры? Что ты там делаешь? Что за херня у вас происходит? Сам ты дятел. Саске тихо рассмеялся, пропел в трубку имя общего друга и сбросил звонок. Потянулся, чувствуя приятную ломку в теле, накрыл ноги девушки одеялом и направился в душ. Сакуре же минут через десять подскочила от грохота. Дверь, казалось, хотели выбить. Не особо соображая, девушка еле поднялась, натянув на себя футболку, лежащую на тумбочке, и пошла в коридор, уловив перед этим звуки льющейся воды из ванны. Не посмотрев, кто пришёл, она спокойно открыла дверь, зевая. — Сука! Где мой Саске?! — Карин хотела сказать что-то ещё, но увидев перед собой не привычную бесформенную тучку, а какую-то весьма тощую Харуно с синей шеей, так и замолкла, ловя ртом воздух. Сакура же нахмурилась. Не особо она любила разговаривать по утрам, а тем более выяснять отношения. В это время Учиха бесшумно вышел из ванны, напрягая слух. Интересно же. — Доброе утро, Карин. — Где Саске? — Узумаки сверлила знакомую ненавидящим взглядом. От недавних «рыданий» не осталось и следа. — В душе. — Ты тупая? Что он у тебя делает? — Что делают обычно в душе? Моется, Карин. Случайно встретились вчера, сказал, что девушка его ему изменила, представляешь? Напросился ко мне в гости. Помыться. Извини, я не выспалась и хочу спать. Пока. — Не давая сказать ничего в ответ, захлопнула дверь и закрыла оба замка. Сколько время вообще? Семь утра, суббота, ахуеть можно, на учебу она так не вставала, а тут выходной. Харуно снова зевнула, потягиваясь. Посмотрела в дверной проём и подпрыгнула — Учиха, довольно ухмыляясь, смотрел на девушку каким-то странным непривычным взглядом. Весь такой загадочный, а стоит в одних трусах со знаком Бэтмена. Тут-то до неё дошло. Сакура выпрямилась по струнке, покраснела, как не краснела ночью, и закрыла лицо руками, судорожно думая, куда бы спрятаться. Обрезая все пути к отступлению, ее тело обхватили сильные руки, прижимая к себе. — С добрым утром, — улыбочка и поцелуй в макушку. Она воет от смущения, он смеётся. — Я только что выгнала твою девушку и только сейчас подумала, что ты, возможно, хотел бы помириться. Извини. — Тихий шёпот в ладони, Саске прижимает её к себе крепче. — Помириться после измены? Нет, спасибо. Да и я этому рад, — Харуно резко поднимает голову и непонимающе смотрит, а он пропускает нежные локоны через пальцы и улыбается, — иначе я бы не встретил тебя на лавке, — он склоняет голову и хитро смотрит, — а ты бы не попросила меня о помощи… — смеётся, когда она снова смущается и ударяет его по плечу. Они ещё какое-то время стоят, прижимаясь друг к другу, пока Учиха в очередной раз не хмыкает. — Знаешь, я ни капли не против, если ты будешь от меня всех девушек отгонять, — снова подмигивает, а у Сакуры глаза тут же на мокром месте. — Я… Я… — пытается что-то сказать, но боится, а брюнет просто целует в кончик носа. — Иди в душ, а я приготовлю что-нибудь. Саске разжал хватку, выпустил девушку из объятий и направился на кухню, останавливаясь в дверном проёме. — Ты не проснулась еще? Иди в душ, говорю. Харуно какое-то время смотрит ему в глаза, улыбается чему-то и, смеясь, кидает, что там пиво в холодильнике есть, скрываясь в ванной комнате. Учиха роняет счастливую скупую слезу и благодарит бога за такой подарок, хоть и атеист. Наруто будет явно угарать с них. Подерутся они сначала конечно, но потом точно посмеются.