По ту сторону

— Ладно, не будем терять время. Расскажи, что ты видишь, — Шерлок лениво тянется за бокалом. В нём, очевидно, то самое вино, что осталось со вчерашнего ужина, и Джон, даже не пытаясь скрыть собственное негодование, начинает сердито ворчать. Вопросительно изогнув брови, изображая при этом саму невинность, Шерлок делает первый глоток. — Ты не мог просто взять и приехать сюда самостоятельно? Я не слишком хорошо… — О, брось. Стал бы ты вести блог, если бы был о себе столь невысокого мнения? У тебя хорошо получается описывать, не упуская даже самые незначительные на первый взгляд детали. Давай, Джон, — улыбнувшись одним уголком рта, Шерлок – само очарование – слегка откидывается в своём кресле, удерживая ноутбук на коленях, другой рукой мерно покачивая бокал, прежде чем сделать очередной глоток. — Итак… — Ну… Типичный офис. Большой книжный шкаф, рабочий стол, отвратительный ковёр, окно и… Я чувствую себя идиотом. Какой в этом смысл? Я не владею твоими навыками, а моя наблюдательность… — Ноутбук? — …полная чушь. А? Что, прости? — Ноутбук, Джон. На его рабочем столе он есть? — Да. Полагаю, запаролен. Не удивлюсь, если ты уже знаешь, как взломать его. — Я гений, а не волшебник. Что ж, так и быть, упростим ярдовцам жизнь... Уверен, в его личных переписках можно отыскать кое-что полезное. — Сама скромность. Так. Ну и?.. — Думай, Джон? Используй уже известную тебе информацию. — Иди на хрен. Довольно фыркнув, Шерлок опрокидывает в себя оставшееся вино, отставляя уже опустевший бокал в сторону, чтобы в привычном жесте на пару мгновений соединить кончики пальцев и более расслабленно, чем обычно, прижать их к приоткрытым пухлым губам. Джон прекрасно помнит, насколько быстро и какое именно влияние на него оказывает алкоголь. — Книжный шкаф, ты сказал. Зная о наличии у жертвы великой любви к чтению, к какому умозаключению ты можешь прийти практически сразу? Догадываясь, что сам Шерлок уже ушёл далеко вперёд, Джон всё равно принимает правила игры. — Пароль так или иначе связан с какой-нибудь книгой? — Больше уверенности, Джон! — одобрительно хмыкнув, прежде чем продолжить, он вновь наполняет бокал, и на этот раз явно больше, чем наполовину. — Он редко изменял своим привычкам. Устоявшийся распорядок дня, одни и те же бренды. Выбор ресторана? Всегда один и тот же. И в книгах… — Любимое произведение, хочешь сказать? Какая-то традиция. То, что он регулярно перечитывал. — Браво! — засияв, Шерлок делает ещё несколько глотков. — Теперь мне нужно, чтобы ты… — Ты что-нибудь ел с тех пор, как я уехал? — Джон прислоняется спиной к краю стола, внимательно вглядываясь в лицо человека, сидящего по ту сторону экрана. Румянец уже сейчас начинает проступать на бледных скулах, и это ошарашивает. Такая восприимчивость… — О, брось. Это мешает мне работать. — А вино? На голодный желудок. — Стимулирует. «О, ну конечно. Да. Именно так», — забавляясь, отмечает Джон про себя. Что ж, отличная возможность провести персональный эксперимент, где подопытной крыской на этот раз будет сам Шерлок Холмс. — Полагаю, в скором времени Лестрейд попытается тебя выставить оттуда. — Имеет право. — Суть только в том, что нам следует поторопиться. Вернёмся к делу. Книжный шкаф. Попытайся определить… — Почему не на столе? — То есть? — Книга. Почему я не должен посмотреть на самом столе или в тех же ящиках? — Человек пунктуальный и скрупулёзный, привыкший к порядку. Он не стал бы захламлять свой стол лишними вещами! Уверен, там даже ручка всего одна, потому что он её никогда не терял. А запасные и, вероятнее всего, точно такие же, аккуратно разложены в ящике, – на случай, если эта вдруг закончится. Джон автоматически бросает взгляд на подставку для канцелярских принадлежностей, признавая своё поражение. — Ладно, гений. Значит, книжный шкаф? — Мм, — в прямом смысле мурлычет Шерлок, который, судя по изменениям, происходящим на экране, решил переместиться на диван, но прежде, чем сам он успевает на нём устроиться, ставит там свой ноутбук, принимаясь расстёгивать пиджак, оставляя в кадре всё, за исключением самой головы. — Книг много. Есть какие-то предполо… Что ты делаешь? — Джон тяжело сглатывает, чувствуя, как в горле моментально пересыхает. — О, прости. Ты же не против? Тут довольно жарко. Если честно, вместо «Я против, прекрати немедленно!», Джон с трудом удерживает рвущееся наружу «Боже, продолжай!», потому что Шерлок, раздевающийся со своей никуда не исчезающей грацией, остающийся в этой плотно обтягивающей его крепкое и стройное тело рубашке, в которой он хоть и чрезвычайно умопомрачителен, но без неё был бы ещё более… Грёбаный ад. Вот уж куда Джон предпочел бы направить всю свою наблюдательность. И не только. — Кхм. Итак… Книги. Что с ними? — А что не так с книгами? — словно ничего странного и не произошло (ну да, он ведь просто снял грёбаный пиджак и расстегнул каких-то там пару пуговиц на рубашке), Шерлок усаживается на диван, и на мгновение Джон чувствует себя так, словно он осквернил их доверительные отношения, допустив все эти мысли. Снова. — Как я должен понять, какая из них — та самая? — Например, я могу сказать, что этот отвратительный джемпер ты носишь не так часто, как тот, менее жуткий, что ты надевал вчера. Как думаешь, каким образом я пришёл к такому выводу? — Степень изношенности. Но… Эй! Мне мои вещи нравятся. Шерлок улыбается, магическим образом выуживая откуда-то с пола ту самую бутылку, уже не церемонясь со всякими там бокальчиками-стаканчиками, допивая прямиком из горлá, умудряясь даже так выглядеть аристократично и утонченно. — Ладно, тогда… Я посмотрю. Сиди тут, никуда не уходи, — мягко улыбнувшись, Джон оставляет свой ноутбук на столе, расположив его так, чтобы можно было следить за происходящим на экране и самому при этом оставаться на виду. Верхние полки располагаются достаточно высоко, и он, окончательно отогнав все настолько неуместные сейчас мысли, напряжённо проводит пальцами по волосам. В хорошо отапливаемом доме действительно слишком жарко для такого количества одежды. Не зная, как долго всё это продлится, Джон без промедления стягивает свитер и оставляет его на подлокотнике стоящего неподалёку кресла. Закусив нижнюю губу, он сосредотачивается на поставленной задаче: осматривает все корешки, намереваясь отыскать самые затёртые. Шерлок тем временем с нескрываемым разочарованием отставляет в сторону уже опустевшую бутылку. Нет, выпитая её добрая половина однозначно не помогает мыслить яснее, но какая разница? Всё равно дело чертовски скучное. А вот вся эта ситуация ему очень даже нравится. Джон неплохо практикуется в дедукции. К тому же, такой способ общения он находит весьма любопытным. Или это алкоголь так действует? Конечно, в плане расследования продвигаются они куда медленнее, но и спешить, на самом-то деле, абсолютно некуда. Пароль от ноутбука — практически ключ к разгадке. А Лестрейд… Его устранить в случае необходимости на каких-то там двадцать дополнительных минут (больше и не потребуется) — проще простого. Шумно вздохнув, Шерлок ерошит собственные кудри, устраивая на голове лёгкий беспорядок. Видимо, всё это копошение привлекает внимание Джона, как раз собравшегося достать какую-то книгу с верхней полки:  — Ты как, нормально? — Вполне. Нашёл? — Да-а, — Джон тянется, приподнимаясь на носочках, и его клетчатая рубашка цвета кофе (стоит признать, она ему идёт куда больше, чем... эм... куда-то подевавшийся свитер) натягивается; мышцы на его спине играют под довольно тонкой тканью, притягивая взгляд. — Либо «Дэвид Копперфилд» Диккенса, либо «Нетерпение сердца» Цвейга. Невольно засмотревшись на открывшееся зрелище, Шерлок машинально проводит языком по нижней губе, взглядом следуя ниже, изучая напряжённые ягодицы и крепкие бёдра. Поразительно, что он без особого труда ежедневно игнорирует то, насколько Джон привлекателен. Во всех существующих смыслах. Голова идёт кругом: шквал совершенно непристойных недопустимых и нелепых мыслей… Нет, нельзя. Или… — Шерлок? — Ну, — он откашливается, выпрямляясь. — Учитывая записи, которые он время от времени оставлял в своём дневнике… К слову, как парадоксально... Именно этот дневник был той единственной вещью, что посылала его пунктуальность к чертям. Записи хаотичные, сумбурные. Он оставлял их под наплывом чувств… — Шерлок прекрасно понимает, что невнятное бормотание только усугубляет его положение, выставляя напоказ абсолютную растерянность. — И… Что в итоге? Сильные и уверенные руки, плечи, грудь. Шрам... Шерлок видел его всего пару раз. В голове отчётливо вырисовываются и искрящиеся теплом и нежностью синие глаза, и тонкие губы, по которым так часто в силу привычки пробегает острый кончик языка, и светлые волосы, кое-где покрытые серебром, влажные после душа, вода с которых стекает по шее — одному из самых тёплых и надёжных мест, где ему определённо хотелось бы побывать. И не только там. Прижаться, провести языком по медовой коже, ощутить... О. Алкоголь — плохо. Шерлоку становится так невыносимо жарко. Он пытается встать, но комната, кажется, начинает вращаться, поэтому он отказывается от этой идеи практически сразу же. — Шерлок, ты переборщил, — Джон подходит ближе и склоняется к ноутбуку, оставляя книги на столе. Ему явно весело, но понять, по какой именно причине, у Шерлока не получается. Все его попытки прийти к определённым выводам сводятся к: «Джон». «Хороший». «Надёжный и преданный». «Тёплый». И, что самое странное и чертовски неуместное: «Мой». — «Нетерпение сердца». Гофмиллер, — вылавливает он, наконец, явно важную мысль, постепенно теряющую смысл на фоне всего остального, что ураганом вертится в его голове. — О. Так просто? — Передай это дело Лестрейду. Больше ничего не… Джон. — Ты в норме? — Джон, я хочу… — Что? — Ты… Джон хмурится и, полагая, что с Шерлоком, находящимся в таком состоянии, может произойти что угодно, направляется за собственным свитером, намереваясь как можно быстрее покинуть этот дом и вернуться на Бейкер-стрит, но как только он начинает надевать его, из динамиков ноутбука доносится протестующий стон, от которого этот самый свитер чудом не выпадает из его рук. — Шер… Что? — Нет, я не… Пить не стоило, — заявляет Холмс, закусывая нижнюю губу, загнанно дыша. — Совсем плохо? Несмотря на то, что на головокружение или охвативший его жар ему плевать, он всё равно с чистой совестью может заявить, что да, ему очень плохо. И чтобы стало хорошо, ему нужны руки Джона. Или губы Джона. Джон. Не Джон-друг, не Джон-врач, а просто: — Джон. Весь. — Мой хороший, подожди, пока я вернусь, ладно? — К-кто? — и это напоминает фейерверк. Или… Или чёрт знает, что ещё, - с ассоциациями у него сейчас тоже беда, потому что… И Джон снова это делает: нервно проводит своим изумительным языком по потрясающим губам. О, чёрт. — Просто… Оставайся на диване, я скоро буду и… — Я тебя хочу. — Т-ты… Ты что… — Хочу тебя, — беспомощно повторяет Шерлок. Он расслабленно откидывается на спинку дивана, невольно подаваясь бёдрами вперёд, а в голове тут же вспыхивают яркие образы. Джон раздевается, Джон позволяет трогать себя и трогает сам, Джон берёт... Нежно или грубо? Как угодно! Лишь бы только... Джон-Джон-Джон… — Ты пьян. — А ты — нет. Но ты тоже хочешь меня. Твои жесты, твой взгляд… — он немного смещает ноутбук, шумно выдыхая. — То есть, я и раньше замечал, но, может быть, я ошибался. Джон? — Шерлок… Следом — только шумное дыхание. Время отсчитывается ударами взбунтовавшегося сердца. Если это ошибка, то непростительная. Мир теряет чёткость, но отвести взгляд от знакомого лица он не в силах. — Ты никогда не ошибаешься. Ну, почти. И Шерлок стонет. На самом деле. Тихо, но это — настоящее откровение, от которого прошибает насквозь. Джон задерживает дыхание, зажмуриваясь, уже сейчас, игнорируя гул в ушах, мысленно прикидывая, сколько в общей сумме времени у него уйдёт на дорогу. С Шерлоком всегда так. Резко, стремительно, сумасбродно. Эксперимент можно считать успешным? Кажется, испытуемый вышел из-под контроля. Кажется, Джон и сам его утратил в ходе этого самого эксперимента. Пьяный Шерлок ещё более беззащитен перед эмоциями и чувствами. Более открыт. Более доступен. Ещё более обворожителен. Бледные пальцы скользят по дорогой ткани рубашки, нарочито медленно расправляясь с пуговицами, и по встревоженному, но решительному взгляду становится ясно: Шерлок бросает ему вызов. — Ты не станешь себя трогать. Если кто и прикоснётся к тебе сегодня, то это буду я, — и он сам не узнаёт собственного голоса, внезапно грубого и хрипловатого. Динамик же жалобно скулит, и Джон шипит, чувствуя, как стремительно нарастает дискомфорт: джинсы становятся всё теснее, давно подавляемое желание вспыхивает с новой силой, кипящей жидкостью разгоняясь по венам, пронизывая насквозь. Несмотря на абсолютную трезвость, он тоже чувствует себя пьяным — осознание того, что этот гениальный, абсолютно невыносимый, чертовски непредсказуемый и охренеть какой потрясающий человек хочет его, кружит голову похлеще любого алкогольного напитка. Он намеревается как можно скорее покинуть этот дом и отходит от стола, чтобы одеться, но застывает, когда низкий и глубокий баритон внезапно разносится по комнате. — Так ты и любишь, Джон? — Шерлок немного склоняется к экрану, его глаза лихорадочно блестят, щёки пылают. — Возьмёшь меня жёстко, оставишь синяки и метки? Сделаешь всё, чтобы я не мог ходить ближайшие несколько дней? — он закусывает нижнюю губу, опуская взгляд, сканируя Джона и, явно заметив его состояние, приглушённо урчит. Джон не выдерживает и смеётся — это, по большей части, нервное, ведь кто бы мог подумать, что сам Шерлок Холмс способен говорить об этом так легко и свободно? — Боже, нет. Не до такой же степени. Я тот ещё романтик, — он усмехается и прежде чем продолжить, всё-таки натягивает свитер, отмечая недовольство, промелькнувшее на лице Шерлока. — Если тебе интересно, я люблю растягивать удовольствие. — Джон. Если ты не… Я не… Блять, — Шерлок запрокидывает голову, выставляя напоказ изящную бледную шею, на которой от напряжения проступает вздувшаяся венка. — Понял, — решительно кивнув, он, немного поразмыслив, решает не надевать куртку, предусмотрительно держа её перед собой, пытаясь сымитировать непринуждённость. Да даже если кто-то что-то заподозрит, ему, если честно, плевать. Потому что дома его ждёт Шерлок. — Я должен буду отключиться. — Телефон. — Он при мне. — Хорошо. — Шерлок? — Мм? — Не прикасайся.