Всего одна возможность

Небо неприветливо хмурится тучами. Холодный ветер сообщает о приближении дождя. Но мальчик только поднимает взгляд карих глаз и досадливо хмурится. Вечно погода портится не вовремя. Впрочем, это не настолько важно, как требующий еды желудок. Дазай сжимает ладони в кулаки и переглядывается с другим мальчишкой на соседнем рыночном ряду. Операция «не получится — подохнешь» начинается. Самый младший из их уличной компании кидает с крыши дома консервную банку, призывая всех приготовиться. Неторопливым шагом Осаму выходит из своего укрытия, ничем не показывая интереса к аппетитной еде, разложенной на прилавках. Он всегда выполнял главную часть операции, потому что мог вести себя соответствующе и быстро принимать решения, если ситуация выходит из-под контроля. Вот и сейчас, когда его подельник бросает в спину толстому торговцу несколько камней, отвлекая на секунду, Дазай хватает с прилавка все, что влезает в обхват детских ручек. Но почему-то продавец резко поворачивается. Взгляд воришки всего одно мгновение следит за опасно сдвигающимися бровями, а после ноги уже несут его вперед. Несколько торговцев возглавляют погоню, крича оскорбления и приказы остановится. Но какое Дазаю есть до них дело. Мозг мальчишки холодно просчитывает, что хватит всего на секунду исчезнуть из вида за поворотом, чтобы передать мешок с мясом одному из их банды, взамен получая легкие и удобные для бега опилки. Взрослые мужчины продолжают свою погоню, не зная о том, что их товар уходит уже в противоположном направлении по соседней улице. Одного момента Осаму все-таки не учитывает. Дождь решительно портит его планы. Мальчишка сжимает зубы и продолжает бежать по ставшей скользкой мостовой. Несколько неожиданных поворотов приводят его к спуску к реке. Он ругается на самого себя, что изучал город не настолько тщательно, как хотелось бы. Оглянувшись чтобы оценить свою фору от преследователей, Дазай поскальзывается на грязи и падает, теряя равновесие. Чего он точно не ожидал, так это коварного камня, на который так не кстати налетел головой. Осаму без сознания скатывается кубарем в реку и остается лежать на берегу. Торговцы, запыхавшись, стоят на обрыве и наблюдают эту картину. «Мясо в мешке» им жалко явно больше, но и его они бросают, понимая, что скоро начнется мощная гроза. Никого из взрослых сознательных людей не интересует, что будет с незадачливым воришкой, которого периодически накрывают с головой разбушевавшиеся волны.

***

Боль пронзает все тело. И глаза открывать так не хочется. Лишь спустя какое-то время мальчишка осознаёт, почему валяется на берегу загаженной речки весь в грязи и тине. Чертов мешок с намокшими теперь опилками пронзается ненавистным взглядом. Но делать нечего, приходится зайти в эту далеко не чистую воду, преодолев отвращение, чтобы попытаться смыть с себя самую жуткую грязь. А после вылезти на пронизывающий ветер, досадуя на порванную рубашку, которая мокрой тряпкой прилипла к худому телу. Он совершенно не понимает, где оказался, когда кое-как выполз обратно на улицы, с раздражением смотря на снова грязные руки и ноги. Когда спасаешься от преследователей, как-то не запоминаешь дорогу. И сейчас единственное, что остается, просто идти вперед, надеясь выйти в знакомую часть города. Но проходит какое-то время, и силы истощенного организма заканчиваются, а улицы так и остаются неприветливыми. По дороге неторопливо проезжает мини грузовик. Ну проехал, и черт с ним. Осаму переходит мостовую, собираясь передохнуть в подворотне напротив. Неожиданно эта машина решает сдать назад, естественно, не посмотрев по зеркалам. Дазай погружается во тьму второй раз за пол дня. Два мужчины средних лет в униформе выбегают из машины и задумчиво останавливаются над сбитым ребенком. Мораль внутри них сражается с желанием уехать с места происшествия. Муки совести отражаются в глубоких складках на лбу и учащенном дыхании. В конце концов молодой не выдерживает. Он носком фирменного сапога легонько касается неподвижного ребенка, надеясь, что тот просто притворяется. — Может, заберем его в центр? Небось пригодится. Нехорошо как-то оставлять его в таком виде. — Можно подумать, там ему будет лучше. Впрочем, делай, как знаешь. Мне все равно, — уходит от ответа молодой сотрудник, залезая обратно за руль. Мужчина постарше вздыхает и загружает мальчишку в машину. — Не повезло тебе, парень, ну, видимо, такова твоя судьба.

***

Чуя раздраженно смотрит на новенького паренька, который только недавно стал появляться в общей игровой комнате. И все бы ничего, Накахаре было, в принципе, все равно на других детей, лишь бы его не трогали, но этого хотелось хорошенько встряхнуть, чтобы знал свое место. Жалко, что им нельзя было конфликтовать и тем более использовать свои способности на других детях — Чуя это уже выучил слишком хорошо. А иначе этот забинтованный с ног до головы дурак непременно получил бы за то, что постоянно утаскивает из-под носа Накахары самые интересные игры. Вот он сидит, ничего не делает на диване — наблюдает. И как только рыжий мальчик делает шаг к шкафу, сразу стремится его опередить. Чуя сначала ничего не понимал, потом обижался, злился, но, в конце концов, решил делать все с точностью до наоборот. Мальчик как обычно сидел, не обращая на окружающих внимания. Накахара улыбнулся и поднялся со своего излюбленного места на ковре. Стоит только пошевелить пальцами, стоя у шкафа, к тебе в руки сама прилетает нужная книга. Ходячая мумия удивленно вытаращивает глаза и подходит ближе. — А мне достанешь вон ту? — вполне дружелюбно просит он, опуская руку на плечо рыжеволосого. И почему бы не помочь, собственно говоря? Но когда книга вопреки способности, падает на голову, все порядочные мысли разом пропадают. — Ты что сделал? — верещит Чуя, потирая ушибленное место. — Что? Это ты ее уронил! — возмущению Дазая нет предела. Чем это он виноват? Этот мальчишка слишком много о себе возомнил, а простую книгу достать не может. — Она упала, не слушаясь меня. Это все ты! Ты все испортил! — Осаму ловит запущенную в него книгу в сантиметре от своего лица и весело смеется. — Давай дружить? — и пока собеседник пребывает в откровенном шоке, прибегает медицинский работник, растаскивая их в разные стороны. — Ты совсем дурак? — рыжеволосый надувает губы, вырывается из чужих рук и демонстративно уходит в свою комнату. Дазаю остается только обреченно вздохнуть, когда его уводят куда-то в другую сторону от жилого крыла.

***

Мальчик откровенно скучает, болтая ногами в воздухе, пока доктор что-то задумчиво изучает в бумажках на столе. И зачем его опять привели в лабораторию? Из-за ссоры с этим рыжеволосым? Так он сам виноват. Пожилой мужчина иногда оборачивается и странно поглядывает на него. Дазай же не подает вида, что замечает эти косые взгляды. Напряженность ситуации напоминает первый день, когда он сюда попал. Когда Осаму очнулся в камере с обитыми ватой стенами, то печально вздохнул. А он уж надеялся, что умрет под так удачно подвернувшейся машиной. Но, видимо, что-то пошло не так. Ну его хотя бы не бросили не улице — уже плюс. Дазай начал мысленно обследовать себя на предмет переломанных костей и других повреждений. На удивление все было в порядке. Он досадливо цокнул языком — никаких смертельных ран. Спустя какое-то время в дверь вошли несколько людей в белых халатах и масках. Мальчик встал на ноги, всем своим видом показывая покорность ситуации. Можно было бы, конечно, и накинуться на этих врачей, но тогда бы его выкинули отсюда с большей вероятностью — а возвращаться на холодные улицы как-то не особо хотелось. Поэтому даже когда его подвели к подозрительному на вид устройству, он и рта не раскрыл. Молча стал так как его просили в странную штуку. Может, по нелепой случайности он тут умрет? Было бы неплохо. Яркая вспышка ослепила его всего на миг, а после Осаму уже выводили под руки из аппарата. Пока остальные доктора что-то обсуждали, одному поручили проводить Дазая в его комнату. В тот момент он от радости даже не догадался спросить, куда попал. Его все устраивало — собственная кровать, дверь в комнату и даже еда на столике рядом. Просто рай — и плевать, что с ним будет дальше.

***

Теперь же единственное, что смущало — нежелание становиться подопытной крыской для этих чересчур умных врачей. Дяденька подъезжает к нему на кресле и заглядывает в глаза. Мальчик стойко выдерживает взгляд и улыбается, выиграв в гляделки. — Скажи, Дазай, тебе тут нравится? — последовал утвердительный кивок, — а как же родители? Не хочешь к ним вернуться? — Не очень-то горю желанием раньше времени в ад отправляться, — смеется он. Доктор что-то пишет у себя в блокноте. — А что тот мальчик? Зачем ты его обидел сегодня? — голос мужчины слишком раздражающе мягкий. — Его обычно очень интересно дразнить. Но сегодня он сам виноват — не умеет пользоваться способностью — пусть не выделывается, — обиженно отворачивается Дазай. — Наоборот, Чуя очень хорошо управляет своими силами. Тут что-то случилось. Ты ничего не делал? — Я просто попросил его достать книгу. Или это уже запрещено? — Нет. Все хорошо. Можешь идти. Дорогу знаешь? — Доктор возвращается к своим бумажкам на столе и уже не обращает на ребенка внимания. — Разберусь, — бурчит тот. Он решительно настроен все разузнать. За пару дней, что Осаму провел в этом центре, он успел заметить, что каждый ребенок имеет свой особый дар. Только вот у него ничего не было. Или просто не рассказали. Это было подозрительно. И ему нужна была помощь.