Паника

С понятием «паническая атака» Пак Чимин познакомился в двадцать два с небольшим. «Паническая атака — необъяснимый, мучительный для больного, приступ тяжёлой тревоги, сопровождаемый страхом, в сочетании с различными вегетативными (соматическими) симптомами.» Чимина просто пиздец как кроет. Он вваливается в спальню на подкашивающихся ногах, захлопывая за собой дверь и прижимаясь к ней спиной. У него перед глазами – созвездия, руки дрожат как у среднестатистического наркомана, губы в кровь искусаны. Чимину хочется чтобы все закончилось, хочется просто упасть в кровать-море и утонуть. В комнате душно, и это только ухудшает ситуацию. Остатки разума набатом твердят, что окно – выход из ситуации. И Пак думает, насколько это двусмысленно, но останавливается все же на том, что стоит просто открыть форточку. Новой волной его накрывает, когда он с горем пополам добирается до окошка, и теперь, вместо того чтобы немного приоткрыть его, он с характерным стуком ручки об соседнее стекло распахивает дверцу настежь. Внизу – 12 этажей полета, но Чимин шарахается от одной лишь мысли об этом, и больно ударяется лопатками, падая около кровати. Чертов чокер шипящей змеей вьется вокруг шеи, его так жизненно необходимо снять, но трясущиеся руки не слушаются, и парень лишь царапает кожу на шее. Чимина обдает ледяным воздух с улицы, а после он чувствует, как с глаз начинает литься неконтролируемый поток слез. Он приглушенно воет и сползает ниже на пол, захлебываясь в собственных слезах и отчаянии. Где-то совсем на задворках сознания до его слуха доносится звук шагов за дверью и скрежет поворачиваемой ручки. Он думает, что лишь один человек может прийти сейчас, и что он последний, перед кем хотелось бы представать в таком виде. Сил совладать с трясущимся телом нет, и Чимин прикусывает манжету рубашки, молясь, чтобы Шуга решил не ночевать в этот вечер в своей кровати. Они живут в одной спальне уже с неделю. Появляются в отеле редко, часто лишь для того, чтобы поспать. Претензий друг к другу не имеют, хоть особенно близко и не общаются. Чимин часто зависает с Тэхеном или Чонгуком, Юнги же предпочитает быть наедине с собой. Это некое негласное соглашение - разговаривать в основном лишь тогда, когда все собираются вместе. Юнги поворачивает дверную ручку медленно, обдумывая, не стоит ли дать Паку побыть одному. Он видел, что весь сегодняшний день с парнем творилась какая-то беда. С утра все было как обычно, но потом Чимин появился на репетиции позже всех остальных, какой-то тихий и помятый. Стал косячить там, где не косячил даже сам Сокджин, двигался не в такт мелодии, а по приезду в отель и вовсе отказался ужинать с группой, и как ошпаренный вылетел из машины. Шуга последний раз прислушался к движениям соседа за дверью, но таковых не слышно. «Спит уже», думает Мин и все-таки поворачивает ручку до конца. В комнате темно и до жути холодно. Сначала Юнги не понимает, что именно не так. Но потом он видит нетронутую постель и открытое нараспашку окно. - Блять, нет, - Шуга практически летом пересекает комнату, больно ударяясь грудью о подоконник и наполовину вывешиваясь на улицу. Он не видел Чимина целый час, и за это время Бог знает, что могло взбрести в его розоволосую голову, - Чим… Он давится собственными словами, уловив тихое всхлипывание за спиной. Он уже был готов дать Чимину в глаз с разворота, но новая волна тревоги подкатила к горлу, стоило ему лишь обернуться. Пак лежал, упираясь головой в кровать, кривя тело в какой-то неестественной позе и закусывая рукав клетчатой рубашки. Юнги даже подумал, что у младшего эпилепсия какая-нибудь, но стоило ему опуститься перед ним на колени, как Чимин дернулся, поджимая под себя ноги и закрыв руками заплаканное лицо. - Хей, - Мин силой заставляет младшего сесть прямо и отрывает руки от лица, - Чимин. Пак на долю секунды зависает, глядя на руки старшего на своих запястьях, но потом вновь пытается закрыть лицо ладонями. Его сильно трясет, и Шуга чувствует, как зашкаливает пульс под его пальцами. - Посмотри на меня, а, - Чимин не может даже вдохнуть, безуспешно хватая ртом воздух, и Юнги жесть как все это напрягает. Ему бы сейчас бегом позвать на помощь, но для этого придется оставить младшего одного, а делать этого он ой как не хочет. Мало ли еще что. Но и что делать в этой ситуации он не знает. Нет, ну знать то, конечно, он знает. Задержать дыхание, постараться посчитать до десяти и так далее. Но что делать с мечущимся в его руках Чимином собственно и не понятно. Он смотреть то прямо не может, не то, что там воспринимать информацию и пытаться задерживать дыхание. Разум мигом подкидывает картинку из просмотренного когда-то давно американского сериала. * Не то, чтобы Юнги особо против, да и выхода другого ему не придумать. Но не факт, что потом не придется откачивать самого Шугу после ударов Чимина. Но, собственно, времени на размышления нет, и Юнги просто хватает Чимина за загривок и впечатывает свои губы в его. Чимин, кажется, выдыхает Шуге в рот весь возможный объем кислорода из своих легких. Старший лишь победно улыбается, замечая, что дрожь из тела напротив как рукой сняло. И, вроде как, миссия выполнена, пациент спасен, но отстраняться Шуга пока не собирается. Он, наверное, самый гейский гей в этом отеле, но губы под его губами мягкие и теплые, и Юнги умер бы, оторви его кто сейчас. Он мажет губами осторожно, чередуя нижнюю и верхнюю, языком обводит контур, а Пак, похоже, впал в кому и не двигается уже с минуту. Шуга думает, что если этот придурок не вздохнет в ближайшие несколько секунд, то скорую вызвать все таки придется, поэтому отстраняется, чмокнув в уголок рта последний раз. - Ты уже можешь дышать, - хмыкает он, ловя на себе ошалелый взгляд Чимина и думая, что бы сказать, чтобы разрядить обстановку, - ну и что за херню ты тут устроил? И лучше бы он, блять, молчал или продолжил целовать. Глаза Пака вновь заполняются слезами, и Юнги думает о том, какой же он непроходимый идиот, что же теперь делать и… Чимин, с тихим «Хёёён», утыкается Шуге куда-то в шею и начинает всхлипывать сильнее прежнего. Кто бы мог подумать, что суровый рэпер Мин-отъебисьотменявлес-Юнги, умеет вот так нежно успокаивать. Заводить выбившуюся из длинной челки прядку за ухо, вжиматься губами в висок, шептать какую-то ванильную околесицу и прижимать к себе крепко-крепко. Шуга вроде, как и сам от себя офигевает. Пак успокаивается и почти засыпает, когда Юнги коленки уже не чувствует, но перспектива остаться на ночь на холодном полу никак не радует. Благо кровать совсем рядом, да и затащить в нее тощего Чимина не составит особого труда. Но Шуга путается-путается в своих ногах, ногах Пака, шелковых простынях и роняет их вдвоем на одну кровать. Чимин как-то по-хозяйски быстро обхватывает старшего за талию, и, устроившись головой на его груди, мирно посапывает через несколько секунд. Шуга еще долго не спит. Не выпутывается из объятий, невесомо водит по розовым волосам и прокручивает в голове одну лишь фразу. «Полнейший пиздец»

***

«Полнейший пиздец» У Чимина болит голова так, будто он, не просыхая, бухал недели две. Кажется, ему всю ночь снился какой-то кошмар, поэтому голова раскалывается, а опухшие глаза не разлепить. Чимина чуть не накрывает вторым приступом панической атаки, когда он загривком чувствует чье-то дыхание и понимает, что нифига это был не сон. Юнги в его постели, а значит то, что он посчитал за плод своей фантазии – самая настоящая явь. Пак чертыхается, пытаясь вылезти из-под руки Шуги, но попытки не увенчиваются успехом, он лишь будит последнего. - Ты всю ночь ворочался, как ебаный волчок, - бурчит Юнги, меняя положение, и укладывая голову Чимину меж ключиц, - будь добр, хоть сейчас прекрати возиться и дай мне поспать. Младший долго лежит, раскинув руки в стороны, с Шугой на груди, стараясь свести движения на "нет" и тихонечко офигевает от таких жизненных поворотов. Юнги позже лишь усмехается сквозь сон, ощущая, наконец, прикосновения рук Чимина на пояснице и затылке.