Алхимия

      В голове у Экуна бушевал ураган. Серые и красные полотнища пеленали сознание, обвивали, затягивались петлями, сковывали тело, растворялись, обращаясь в водоворот, в котором тонуло всё, в котором хотел бы утонуть и он сам, но вода тотчас начинала течь вспять...       Экун не боялся за себя. Он знал, что правда за ним. Он знал, что борется со злом. Злом, которое уничтожает целые миры, и по сравнению с этим - что значат его малые страдания? Но водоворот виток за витком высасывал из него остатки сил и сознания, клочья того, что осталось ещё от воли, слепляя всё это в одну серо-красную массу. Вязкий пластилин металлических стен и дрожавших на ветру кровавых знамён.       Он убил человека. Не человека - ситха. И это было правильно. Красная вода хлестала из дыры в горле, на серый, серый, серый пол. И ситх тоже был весь серый, как пол, как дождь... А красная вода всё текла, и смешивалась с серой водой, и растекалась вокруг, и кружила, кружила, кружила.       И он был слишком мал. Слишком ничтожен. Он был один. Другие продолжат вместо него. Будут вспоминать добрым словом. Пусть помнят... Они будут помнить...       Балосара трясло. Он отполз от койки, на которой каким-то чудом очутился, словно это была пасть сарлака, готовая его проглотить. Свалившись с неё, он больно ударился об пол, но даже не обратил на это внимания. Такая незначительная мелочь, когда любое прикосновение, казалось, причиняло боль. К счастью, в комнате больше и не было ничего - какой-то шкаф, пара табуретов... Экун выполз на самую середину, подальше от стен и мебели, подальше от нечаянных соприкосновений, и сидел так, обхватив колени, захлебываясь в серо-красном водовороте.       Дверь раскрылась. Воздух лишь слегка колыхнулся, но балосара словно огрели плетью. С жалким стоном он скрючился на полу, закрыв голову руками.       Зоя заглядывала дроиду через плечо. Гэ-Три держал наготове дозу транквилизатора на случай, если пленник будет вести себя чересчур буйно, но девушки предупредили его, что это - только в самом-самом крайнем случае. Им было велено привести его в себя, а не свалить в беспамятстве на ближайшие сутки.       После того как лорд Рэм-Джар ушёл, Аре и Зое стало куда спокойнее. А находиться рядом с дроидом вообще было верхом блаженства - никаких эмоций, никаких желаний. Тишина и покой. В комнате за дверью, правда, творился какой-то сумбур...       Пока дроид оценивал, не бросится ли на него пленник, а Зоя с любопытством заглядывала в дверной проём из-за его надёжной металлической спины, Ара изучала обстановку. В конце концов, это, похоже, теперь их дом. Круглая комнатка с засохшим деревом посередине выглядела совершенно необжитой, хотя у одной из дверей светилось небольшое табло с именем "Миер Рамит". Всего здесь было пять дверей, не считая той, в которую они вошли с лестницы. Должно быть, комнаты для служащих. Остальные двери были, похоже, заблокированы и обесточены. Ну, кроме той, за которой находился пленник. Около неё, впрочем, табло было пустым.       - Как его зовут? - поинтересовалась Ара, - Гэ-Три, как зовут пленника?       - Не имею ни малейшего понятия, дитя моё, - снисходительным тоном ответствовал дроид.       - Плохо... - констатировала она.       Кажется, было совсем плохо. По ощущениям, прямо-таки хуже некуда. Ей доводилось видеть рабынь, которым не посчастливилось "вызвать неудовольствие" какого-нибудь генерала или магната. Даже в самом скверном случае через пару дней они бывали уже в полном порядке. Ну хорошо, не в полном... В относительном порядке. Но заметить это могли разве что они с Зоей или кто-то ещё из зелтронов. Но ведь это генерал или магнат, обычный человек... А тут за дверью был какой-то сумбур! И Ару от этого уже мутило. Она постаралась взять себя в руки, сложив ладони перед собой и медленно, очень медленно - выдохнув.       Дроид, тем временем, шагнул внутрь комнаты, превращённой сейчас в камеру заключения, и Зоя проскользнула за ним.       Ара медлила снаружи.       - Ара! - послышалось из-за двери, - Ну ты где? Дверь нужно закрыть.       Кудрявая голова показалась в дверном проёме. Тихим шепотом Зоя добавила:       - Идём. По-моему, железный сноб его только напугает, а одна я к нему не хочу подходить.       Ара против воли улыбнулась. Когда Зою что-то беспокоило, она всегда начинала острить невпопад, рискуя навлечь на себя неприятности. И она всегда попадала прямо в яблочко. Железный сноб...       За дверью, под ярким рассеянным светом, падающим с потолка, лежал посреди комнаты полуголый юноша-балосар, едва ли старше Зои. Даже если бы Ара была глуха к его эмоциям, от одного вида у неё непременно сжалось бы сердце. Из одежды на нём была только промокшая насквозь майка, прилипшая к телу. Ноги в синяках - фиолетовые кровоподтёки на правом бедре особенно выделялись в холодном, неуютном свете... Здесь вообще было холодно, а пол, наверное, совершенно ледяной. Юношу била мелкая дрожь, надо было перенести его на кровать, но Аре казалось, что её покинули последние силы - даже язык не ворочался...       Зоя присела на корточки рядом с балосаром и коснулась его кисти - очень мягко, подушечками пальцев, но тот вздрогнул и отдёрнул руку, спрятав её на груди. Стало видно, что вокруг опухшего носа пленника растёкся огромный синяк, а нижняя часть лица и майка на груди покрыты загустевшей кровью. Он смотрел безумными глазами перед собой, как-то очень редко моргая, как будто это было для него болезненно.       - Привет. Мы хотим помочь. Ты меня слышишь? - прощебетала Зоя, пытаясь поймать взгляд юноши.       Она протянула руку к его лицу, провела ладонью по воздуху перед глазами, стараясь понять, видит он её или нет. А затем снова попыталась до него дотронуться.       Балосар неожиданно резко шарахнулся в сторону. От стремительного и неосторожного движения он ахнул, согнулся пополам и зашёлся кровавым кашлем. Зоя обернулась. Вид у неё был совершенно беспомощный и несчастный. Она ждала от Ары помощи, совета, указания, что им обеим делать, но на ту накатила такая волна тошноты, что пришлось зажать ладонями рот. Она не ожидала, что состояние пленника так на ней отразится. В конце концов, она разве насилия в жизни не видела? Но с этим парнем... с этим парнем что-то было не так.       К счастью, жителям этой части апартаментов полагались персональные кабинки освежителя. Ара метнулась через комнату стрелой, не очень заботясь о том, чтобы опять не напугать пленника, и вдавилась ладонью в тактильный сенсор - дверь отъехала в сторону, и она еле успела проскочить в неё, прежде чем внутренности скрутило спазмом. Девушка закашлялась едкой слизью. Какие-то мгновения она совершенно не воспринимала окружающий мир. Затем почувствовала ласковое прикосновение.       - Ты в порядке?       Зоя стояла в дверном проёме. Теперь она смотрела обеспокоенно.       - Да... Ничего... Просто... О, прости, пожалуйста... Я просто не могу...       Ара медленно осела на пол кабинки, прижавшись лбом к холодной стене. Из глаз потекли непрошеные слёзы. Ужасно хотелось прополоскать рот, но мышцы охватила слабость. Зоя присела рядом. Обняла.       - Ничего, - сказала она тихо, - Ничего, я справлюсь. Вот увидишь. Ты посиди. Посиди здесь лучше. Сейчас... Тут стулья были...       - Не надо, - запротестовала Ара, - Я лучше там, на кровати. И тебе помогу.       При всей своей видимой мягкости и беспомощности, Зоя как-то всегда умудрялась внушить Аре уверенность в себе. Она помогла ей подняться. Переключила душ, чтобы их не забрызгало с головы до ног, помогла набрать воды в ладони (всё здесь было вычищено и вылизано - после предыдущих владельцев не то, что жалкого стаканчика, даже пылинки не осталось). А когда они уже собрались выходить, Ара, замерев в дверном проёме, тихо спросила:       - Ты думаешь, он... и с нами так?...       От одной мысли холод побежал по коже. Зоя тоже зябко повела плечами. Они обе привыкли, что с ними все носятся, заботятся о них, но Ара прекрасно понимала, что это вовсе не от большой любви и уважения, а потому что они были - как бы это помягче выразиться - эксклюзивным товаром. И вот, на этот товар нашёлся покупатель, который вправе делать с ними всё, что ему вздумается.       Балосар всё так же лежал на полу. Он уставился в их сторону, блуждая широко распахнутыми глазами, словно слепой.       - Не знаю, - голос у Зои опять сорвался на писк, но она сглотнула и продолжила уже более твёрдо, - Не знаю. Мы должны привести в себя этого мальчика. Так мы и сделаем, и тогда всё будет в порядке. Верно?       - Да, - ответила Ара. У неё, впрочем, не было такой уверенности. Она просто почувствовала, что Зоя ждёт от неё утвердительный ответ, и потому ответила утвердительно.       Серо-красная муть всё кружила вокруг, толкала и била. Экун смирился. Пусть водоворот делает с ним, что хочет. Он не хочет поглотить его. Он не хочет отпустить его. Только вытягивает, высасывает из его головы фигуры и голоса. Мама... говорит что-то... Шепчется с кем-то... Наверное опять хочет тайком от всех договориться о выступлении в клубе... Знает, что вся семья против... Или нет - это Линани... Крошка Линани со своим тоненьким голоском - опять простыла и говорит еле слышно... "Ты думаешь, он и с нами так?" - говорит Линани. Как?.. Кто?.. Будто не знаешь? Серая рука обхватывает его маленькую сестрёнку, топит в густой кровавой круговерти. Не может быть. Её здесь нет! Её не может быть на этой проклятой планете! Надо разогнать этот морок... Пусть он уйдёт! Пусть оставит их всех в покое!..       "Ты думаешь, он и с нами так?" - говорит незнакомая розовокожая девушка, одетая словно танцовщица из клуба. Она еле держится на ногах, а лицо у неё блестит от слез. Экун хотел бы ей помочь... Только бы круговерть перестала смешивать мысли...       Зоя усадила подругу на кровать. Сама она тоже чувствовала дурноту, но когда дело касалось других, все слабости тут же отходили на второй план. Как она могла подвести их с Арой? И этот мальчик-балосар нуждался в помощи. Она обернулась к нему и заметила, что тот перестал блуждать глазами по комнате и смотрел теперь на них, беззвучно разевая рот, как будто хотел что-то сказать. Заметив, что Зоя обернулась и смотрит на него, он потянулся к ней, и Зоя тут же ощутила его боль.       - Постой!       Она соскользнула на пол. Затем нерешительно протянула ему руку с раскрытой ладонью. И он вцепился в неё, словно утопающий в спасательный круг. Ему было больно физически. Зоя это чувствовала. А ещё его рука была холодной как лёд.       Зоя обернулась к дроиду, стоявшему у дверей с видом придворного лакея с рафинированной аристократической планетки.       - Гэ-Три, что с отоплением?       - Отопительная система в полном порядке, - ответил дроид.       Ара поспешила вмешаться:       - Гэ-Три, повысь температуру в комнате до 24 градусов и включи подогрев пола, - голос у неё всё ещё был тихим и немного хриплым.       - Вам необходима моя защита, дамы! - возвестил дроид, - Я не могу позволить себе отлучиться.       - Тогда скажи, где пульт. Я сама всё сделаю, - вздохнула Ара и попыталась было встать.       - Сиди! - воскликнула Зоя возмущённо.       Затем она посмотрела на юношу, скрючившегося рядом с ней, и вздрогнувшего, когда она повысила голос. Ему было больно и он был растерян. Ну какая от него могла быть угроза?       - Я думаю, нам понадобится медицинский бокс, - сказала Зоя, снова оборачиваясь к дроиду, - Совершенно точно понадобится. А он, - девушка указала на балосара, - вряд ли способен причинить кому-то вред. Принеси нам, пожалуйста, медицинский бокс, Гэ-Три, повысь температуру в комнате до 24 градусов и включи подогрев пола.       Дроид всё ещё медлил.       - Это приказ, Гэ-Три. Он конфликтует с другими приказами?       На этот раз дроид всё же сдвинулся с места.       - Что ж, похоже, это действительно благоразумная просьба, - с достоинством согласился он, как будто у него и вправду был выбор. Зоя закатила глаза.       Дроид разблокировал дверь и вышел. Они с балосаром остались наедине. Юноша всё ещё держал Зою за руку, и она успокаивающе погладила его кисть.       Из водоворота вынырнуло лицо. Милое, розовощёкое, детское, обрамлённое чёрными кудряшками. Экун хотел его поймать, но оно уплывало, выскальзывало из пальцев... Откуда? Почему? Как она сюда попала, эта девушка? В такое ужасное место... Он всё тянулся, цеплялся, хватался, готовый нырнуть с головой в кружащийся омут, отторгавший его. Лишь бы поймать её. Лишь бы она не утонула. И он дотянулся. Конечно, он дотянулся. Схватил её за руку и держал крепко, как держал бы Линани, если бы она падала в пропасть. "Всё хорошо," - донеслось до него, - "Всё в порядке. Тебе никто не причинит вреда". Он хотел рассмеяться. Не причинит вреда. Ну конечно, не причинит вреда! Они бессильны причинить ему хоть какой-то вред. Они жалкие бессильные существа, которые умеют только разрушать. Он хотел рассмеяться. Живот вспыхнул болью, но он не разжал руку, нет. Он держал её крепко, а внутри всё горело. Кто-то снова толкнул его. Со всей силы ударил сбоку в плечо. Застал врасплох. Экун застонал - больше от досады, чем от боли, хотя боль сжигала его изнутри. А затем вселенная перевернулась. Вывернулась наизнанку. И водоворот, наконец, принял его. Влился в него. Внутренности перестали гореть, а мир снова стал приобретать чёткие формы.       - Всё в порядке... Всё хорошо... - Зоя гладила юношу-балосара по растрёпанным волосам между антенн, словно ребёнка. Когда Гэ-Три сделал ему инъекцию бакта-комплекса, тот отпрянул с невыразимым отчаянием, и Зоя испугалась, что он больше их к себе не подпустит. Но юноша обмяк, всё ещё хватаясь за её руку и положив голову ей на колени. Пол уже начал согреваться, и он перестал дрожать. Ара, закончив рассматривать содержимое медицинского бокса (для себя она там тоже нашла пару пилюль), присела рядом. Дроида они отправили за сухой и чистой одеждой, и сидели так в тишине, дожидаясь, пока подействует препарат.       Сперва липкий хаос выплюнул из себя плоскость. Ровную, гладкую и твёрдую, в которую упирались стёртые щиколотки. Затем стены перестали течь и кружиться. В его руке лежала чужая рука - тёплая и мягкая. И это не была рука Линани. Это была рука незнакомой кудрявой девушки. И Экун понял, что она вовсе никуда не падала и не тонула - всё это он сам себе вообразил. Что никого он тут не спасал, а наоборот, это его самого утешали и гладили по голове, словно маленького мальчика. И ему стало стыдно.       Он собрался с силами и поднял всё-таки голову. Две девушки - с виду, вроде, люди, но с ярко розовой кожей - сидели рядом на полу. Экун поёжился. Ну и картина! Два дивных сказочных создания, словно ожившие цветы фуксии, нежные и деликатные - и он, весь избитый и голый. Экун стиснул зубы.       - Что... вы... - тут делаете? И кто вы? И где - "тут"? - вопросы роились, вытесняя друг друга, и он никак не мог нащупать самый важный. Мир перестал кружиться в безумном вихре, и боль превратилась в отдалённое неудобство, осязаемое, но не застилающее реальность. Однако ясность мысли от этого не вернулась. Напротив. Экун чувствовал себя будто слегка пьяным.       - Ты в порядке? - спросила одна из девушек.       - Сидеть можешь? - уточнила другая.       Их прикосновения были мягкими и такими добрыми.       - Я... могу... - язык еле шевелился - Можно... одежду какую-то или... полотенце...       Вторая девушка, высокая и бледная - та, что плакала, вспомнил Экун - положила руку ему на плечо.       - Посиди пока. Гэ-Три принесёт одежду.       Взгляд Экуна задержался на её лёгкой воздушной тунике. Они обе были одеты как... как... танцовщицы. Но что-то не сходилось. Танцовщиц не посылают ухаживать за пленниками, ведь так? Значит, не танцовщицы... Рабыни... К горлу подступил ком.       - Как вас зовут? - спросил он. Вопрос прозвучал еле слышно.       - Я - Ара. А это - Зоя, - ответила высокая, - Только мы... - она замялась, глядя в пол, - Мы вообще-то не должны с тобой разговаривать, понимаешь?       Договорив, Ара посмотрела ему прямо в глаза - так проникновенно. Конечно, он всё понимал! Прекрасно понимал! Бедные... Это он прилетел сюда с другой планеты - готовый к тому, что он здесь найдёт. А им приходится жить здесь. Быть может, жить здесь с самого рождения. В этой грязи. В этом плену. И что им приходится терпеть каждый день? Он взглянул на вторую девушку. Она глядела в пол, нахмурившись. Он тоже отвёл глаза. Хотелось обнять их обеих.       - У тебя болит что-нибудь? Инъекция должна была уже подействовать, но я не уверена, что не ошиблась с дозой.       - Нет, я... в порядке. Что там было? Бакта? - спросил он. Мысли путались, а эмоции накатывали волнами. Может, дело в том препарате, что ему вкололи?       - Бакта, фосован-соль, гидропенциклин, тре-ками-лин-гезо-до-мин два-бета... - прочитала Ара. - Говорит о чем-нибудь?       - Нет. Голова кружится. Хотя это неважно. О звёзды, это совсем-совсем неважно, - мысли опять унеслись куда-то в сторону.       Он спрятал голову в ладони. Инфраслух вернулся, и антеннами Экун ощутил, что всё ещё находится в Каас-Сити. Город гудел словно улей. Издалека доносился низкочастотный гул бури. Так далеко она могла уйти часа за три. Может, чуть больше... Всего каких-то три часа, а мир за это время будто с ног на голову перевернули, а его вывернули наизнанку. Но ведь не вывернули же до конца? И что теперь? Наверное, ему должно было стать страшно, но страх отказывался приходить. Наверное, всё дело в гидро-как-то-там... Или то второе длинное название... Какой-нибудь наркотик... Мерзость...       И кто эти девушки?.. Ведь не танцовщицы же. Почему они с ним возятся? Дроид бы справился и один. Наверняка ситх подослал их. Подослал, чтобы выведать, что Экун знает. Должно быть так. Не кнутом, так пряником. Но они не виноваты. Есть ли у них выбор? Делают, что велят... Они жертвы, такие же как он. Гораздо больше, чем он. Мерзость... Везде одна только мерзость...       Ему снова захотелось их обнять. Обнять и утешить. Сказать, что всё у них будет в порядке. Нужно надеяться. Нужно жить надеждой. Дышать надеждой. Империя - это опухоль, но это крошечная опухоль. Он понял, что говорит это вслух, когда Зоя - кудрявая и миловидная - сжала его ладонь.       - Не надо. Не говори так.       Но Ара оказалась на его стороне.       - Но ведь... он прав. Разве нет? - её слова были тихими и робкими. Неуверенными. Но именно так у людей и открываются глаза. Экун был рад. Несказанно рад услышать, что с ним соглашаются. И Зоя тоже поймёт, что он прав. Она хмурится, потому что боится. И он не осуждал её за этот страх.       - Империя - это опухоль. Но есть те, кто умеет бороться с опухолями. Целители.       Он сделал паузу. Он хотел, чтобы его голос звучал сейчас твёрдо, уверенно, торжественно. И, выдохнув, он сказал:       - Джедаи. Они сумеют вырезать всю эту дрянь. Они прижгут рану. Они сметут этот город - очаг всей жестокости и несправедливости, - он вспомнил своё видение. Вспомнил, как республиканский крейсер зелёным дождём поливал с орбиты Каас-Сити. И улыбнулся, - Галактика будет свободна от ситхов. Галактика будет свободна от тьмы. И всё будет в порядке. И вы тоже станете свободными.       Он улыбался во весь рот. Может, эта лёгкая эйфория и была вызвана каким-то препаратом... Даже наверняка. Но он знал, что его чувства были вполне искренними.