Варвара Спиридонова, ныне покойная

Старушку Марк выставил из дома в считанные минуты — хватило угрозы «немедленно позвонить в полицию». — Давайте без полиции, — скорбно сказала она. — Мне Марью Михалну к восьми вечера, кровь из носа, надо домой вернуть. В это время по телевизору идёт её любимый сериал, будет жаль, если она его пропустит — из-за вашей дурацкой полиции. Но я была о вас лучшего мнения, так и знайте. После этого несколько дней жизнь Марка была такой же, как и прежде. По утрам он уходил на работу, а по вечерам пил пиво, сидя на балконе и играя на планшете. Разумеется, он сменил замки. И заблокировал банковскую карту, с которой была снята аккуратная сумма за продукты для несостоявшегося ужина. Пакеты, которые принесла старушка, он выбросил, а прежде чем ложиться спать трижды обходил квартиру, проверяя в ней каждый угол. Засыпать было, прямо скажем, боязно. Каждую пятницу после работы Марк заходил в бар. Восемь лет подряд. Каждую пятницу. В один и тот же бар. Такое вот разнообразие. Там он традиционно выпивал два по стописят виски, после чего, гордый своей бурной светской жизнью, отправлялся домой. За восемь лет к нему ни разу никто не подсаживался и никто ни разу с ним не заговаривал. Только официанты первые три года спрашивали, чего он желает, да и они потом бросили это дело. Молча ставили на стол два рокса, ведерко со льдом и исчезали. В эту пятницу к Марку за столик села девушка. Молодая, смуглая, с татуировкой на плече и пирсингом в языке. Язык она показала сразу. — Добрый вечер, — сказала девушка хриплым голосом. — Виски? Ни разу не пробовала. Пока Марк соображал, что происходит, она выхватила у него стакан, сделала хороший глоток, закашлялась так, что на глазах у неё выступили слёзы. — Принесите ещё, — попросила девица у официанта. — Сегодня мы будем кутить. За ваш, Марк Генрихович, счёт. После чего распахнула крошечную сумочку, украшенную стразами. — Сигареты! — обрадовалась она. — Это мне повезло. Было бы нечестно травить никотином ни в чём неповинного человека. А вот любопытно, кто из нас сейчас захотел курить — я по привычке или… — девица взглянула на водительские права, извлечённые из сумочки. — Эльза. Надо же, я думала, это псевдоним. Права заняли своё прежнее место, замочек сумочки приглушённо звякнул, и на Марке остановился пристальный взгляд тёмных глаз. — Сегодня я привела вам стриптизёршу, раз старушкой вы не прониклись… Ох, как хорошо, — девица щёлкнула зажигалкой и сделала первую затяжку. — Я пока ещё только учусь понимать, где заканчиваются мои мёртвые потребности и начинаются потребности… эм… донора? — Наглец, — сказал Марк непослушным языком. Допил остатки виски и плеснул себе ещё из пузатого графина, который приволок заинтересованный происходящим официант. — Простите? — весело уточнила Эльза. — Как будет наглец в женском роде? Это я вас как филолога спрашиваю. — Ага! — торжествующе воскликнула она. — Вы тоже прониклись моей нелёгкой долей? Как филолог я вам отвечаю, что в данном контексте вам уместнее употребить словосочетание «очаровательная собеседница». Впрочем, — вздохнула она, — наша с Эльзой очаровательность — штука на любителя. Вы бы видели все её татуировки… Ну, по крайней мере, хотя бы сегодня она не будет рыдать из-за бросившего её приятеля. Салют! Марк выпил ещё вслед за девицей. Виски помогал — ему, по крайней мере, уже не хотелось закрыть уши и уйти из бара немедленно. Оказывается, письмо от Варвары Спиридоновой, ныне покойной, всё ещё тлело в его памяти, выплыл же откуда-то филолог. Это вовсе не значило, что он поверил во все эти загробные сказки, но на всякий случай решил придерживаться заданной линии. Почему бы и нет? Пока люди, которые мельтешили вокруг, не лезли к его банковской карте. — На будущее, — сказал Марк, ощущая тепло в горле, — я бы хотел, чтобы предо мной предстала очаровательная нимфа… Ну, знаете ли, длинные золотистые локоны, голубые глаза, платье в ромашках… — В ромашках? — переспросила Эльза. — И чтобы с лёгкой дебильцой в глазах? Марк задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Коль уж вы, моя неупокоённая, пытаетесь донести до меня, что меня преследует ваш дух, который заимствует для встреч со мной разные тела, то наличие дебильцы в глазах, дорогая Варвара Спиридонова, — исключительно ваша… — Почему вы так разговариваете? — перебила его Эльза. — Вы всегда так заунывно и высокопарно излагаете? — Разве вы не знаете про меня всё? Например, про то, что я дёргаю ногой во сне? — До этого вы всё больше молчали, — напомнила Эльза. — Краткие команды вашим друзьям: псу — «Гулять, Бисмарк», фикусу — «Пить, Васисуалий», — вот и всё, что я от вас слышала. Ах да, — Эльза потушила сигарету и прямо посмотрела на Марка, — ещё по утрам вы говорите своему отражению, когда бреетесь: «Вы водочку здесь буздыряете большими-большими глотками, а он себя шьёт — понимаете? — большими-большими стежками». Мечтали быть хирургом в детстве, Марк Генрихович? Марк почувствовал, как его сердце оторвалось от сосудов и упало куда-то в бездну. Адреналин брызнул в кровь, руки заледенели, на загривке зашевелились волосы. Он смотрел в сияющие глаза стриптизёршы Эльзы, в которых что-то мерцало и переливалось, и ему вспомнилось, как мерцает и переливается капля бензина в грязной луже. — Вы поставили мою квартиру на прослушку? — шёпотом спросил Марк. — Я обращусь в полицию. — Воля ваша, — пожала плечами Эльза. — Хотите выставлять себя сумасшедшим — кто же вам помешает? Физики все немного с прибахахом, это ни для кого не секрет. Марк перегнулся через стол, взял с диванчика напротив дамскую сумочку и вытащил оттуда водительские права. — Если я найду дома хоть одно устройство… — Верните несчастной стриптизёрше её законные права! — искренне возмутилась Эльза. И тут её лицо стало сосредоточенно-задумчивым, такое бывает у человека, который пытается что-то вспомнить. — Кажется, фотографию именно этого человека Эльза разрезала сегодня утром маникюрными ножницами, — доверительно прошептала она. Марк оглянулся. Возле барной стойки стоял молодой мужчина в нежно-розовом пушистом свитере. Должно быть, он ощутил сверлившие ему в спину взгляды и нервно оглянулся. — Ты, — дёрнул он головой в сторону Эльзы, — преследуешь меня? — И вас тоже? — обрадовался товарищу по несчастью Марк. — Вам она тоже говорит, что вы убили её? А старушка в шляпке уже приходила? А история про кошку и велосипед — каково? — Не, мужик, тебе хуже, — сделал вывод человек в розовом свитере. — У меня как-то без старушек пока всё обходилось. И, попятившись, он покинул бар. Эльза взяла салфетку и что-то быстро на ней написала. — После того, как вы убедитесь в том, что ваша квартира чиста от посторонних устройств, — произнесла она, протягивая Марку салфетку, — верните, пожалуйста, девушке её водительское удостоверение. Вот адрес. Наутро, когда Марк, страдая от непривычного ему абстинентного синдрома, вышел в магазин за минералкой, напротив его подъезда стояла хрупкая девушка с длинными золотыми локонами и голубыми круглыми глазами. На ней было надето наивное платье с ромашками. — Когда вы говорите, что фей не существует, то где-нибудь умирает фея, — сказала она нежно. — Не знали об этом, Марк Генрихович?