Варвара Спиридонова, ныне покойная

В автобусе, на котором Марк каждый вечер возвращался с работы, его неожиданно толкнула локтем в бок женщина средних лет. Полноватая, кудрявая, с ярко-розовыми сочными губами. — А что у нас сегодня будет на ужин? — буднично спросила она, хватая его под руку. От неожиданности Марк так сильно дёрнулся, что ударился затылком о поручень. — П-простите?! — Давайте купим форель. Очень захотелось — с лимоном, с белым вином. У вас же есть бутылка хорошего вина. Лежит в шкафу под старыми свитерами. — Это раритет, — буркнул он. — Марк Генрихович, — упрекнула она, — жадность — это плохо. — Я храню эту бутылку для особого случая, — отцепляя от своего локтя её пальцы, проворчал Марк. — Я — очень особый случай, — улыбнулась тётка и неожиданно показалась обаятельной хохотушкой, с ямочками на щеках и круглыми лучистыми глазами. Марк только вздохнул. В магазине покойнице Варваре захотелось ещё и тортика. — Я точно знаю, что Машенька не сидит на диете, — умоляла она. — Ну пожалуйста, Марк Генрихович, миленький, смотрите, какой чудесный «Наполеон». И ананас! От ананаса Марк решительно отказался. Шагая по улице, он сообщил: — Чтобы вы знали: сегодня я был у нотариуса и завещал всё своё имущество племяннику из Ростова. Так что, если вы надеетесь меня облапошить, как одинокого человека со странностями, — напрасно. — Понятно, — равнодушно откликнулась она. — Кто будет готовить ужин: вы или я?.. — Терпеть не могу готовить. — Надо же! — удивилась тётка и снова уцепилась за локоть Марка. — Вы всегда так тщательно всё делаете: моете и режете овощи, отмериваете продукты мерным стаканом… Мне казалось, вам крайне нравится этот процесс. — Меня убивает его бесполезность, — признался Марк. — Ну потратил ты час на готовку, ну съел всё это за десять минут, и что? — Существует готовая еда. Мамонт, которого завалили за вас. — Это еда, которую готовили чужими руками. Откуда я знаю, может, они были грязными? Тётка расхохоталась. Она смеялась так громко и так звонко, что неподалёку вспорхнула стая воробьёв. — Ради знакомства с вами и умереть не жалко, — утирая слёзы, сказала она, — такой вы нелепый! — Зато у меня нос, — обиженно напомнил он. — Нос у вас выдающийся, — согласилась тётка, — всем носам нос. Ну так что насчёт бутылки белого вина? — Я вам куплю другое. — Более дешёвое? — тут же спросила она, и у Марка впервые в жизни появилось желание ущипнуть человека. Пёс Бисмарк встретил их оглушающим лаем. Вопреки всему, чему его учил Марк, предатель бросился встречать не хозяина, а неизвестную науке тётку, едва не сбив её с ног. — Ну что ты, фон-барон, — засмеялась она, — соскучился? Я давно тебя не навещала, знаю. Марк Генрихович, я выгуляю пока собаку? — Ни за что на свете, — ужаснулся Марк, доставая поводок. — Я сам. — Значит, за собаку вы сильнее переживаете, чем за квартиру? А вдруг я вас ограблю? — Займитесь лучше ужином, — в сердцах велел Марк, оттаскивая от тётки своего пса. Гулял он долго, и в этом было какое-то себевредительское позёрство. Марку казалось: вот он бродит, невозмутимый и безмятежный, а в это время в его квартире бог знает чем занят совершенно посторонний человек. Возможно, он вытаскивает сейчас все ценности. Возможно, пересаживает Васисуалия, а возможно — даже лежит на хозяйской кровати. И ничего. Марк безмятежно вышагивает с собакой как ни в чём не бывало, поплёвывая с высокой колокольни на злоумышленников, сговорившихся свести его с ума. Окончательно проголодавшись и устав от бесполезного геройства, Марк вернулся домой едва не бегом. В цветастом халатике (откуда?!) и пушистых тапочках (?!) тётка сосредоточенно уничтожала дорогую форель. В кухне стоял густой дым, а обугленная рыба выглядела не совместимой с ужином. — Вы готовить-то умеете? — запоздало спросил Марк, открывая все форточки в квартире. Тётка беззаботно вспорхнула на подоконник, обнажив круглые розовые колени, и закурила. — Откуда? — удивилась она. — Я же студентка филфака… была. Питалась исключительно книжным пыльным духом и мамиными пирогами. А вы со своей газовой плитой всё испортили. Почему у вас нет микроволновки? — Вы собрались запекать рыбу в микроволновке? — Ха! Я и пельмени в ней варила. — Понятно, — Марк выбросил невинно-сожжённую рыбу в мусорное ведро. — Тогда могу предложить на выбор: или два солёных огурца, или одну сосиску. — Не может быть! — возмутилась тётка и распахнула холодильник. Его пустые полки сияли чистотой. — Я навёл порядок на кухне, — пояснил Марк. — Вдруг умру, а еда испортится. — Да, — понимающе закивала гостья. — После того, как вы умрёте, протухшие яйца — первая тема для беспокойства. — Это уж вам виднее, — чувствуя себя идиотом, буркнул Марк. Она коротко и странно взглянула на него и принялась хлопать дверками шкафов. — Ну хоть макароны-то у вас должны остаться. Гречка какая-нибудь… А скажите мне, милый Марк Генрихович, убивец, если вы так уверены, что вас вот-вот обкрадут или отправят на тот свет, вы и узелок себе на похороны заготовили? — Какой ещё узелок? — У моей бабули есть узелок с бельём для похорон… Она с большой любовью и придирчивостью выбирает себе панталоны, в которых её закопают, время от времени меняя их на более модные… Ну что вы стоите? — А? Марк действительно стоял соляным столбом посреди кухни, неосознанно следя за быстрыми, почти летящими движениями тётки, завороженный её болтовнёй. Он вряд ли понимал, о чём именно она говорила, скорее, ловил интонации и ритмику её слов. — Держите, — тётка всучила ему чайник. — По крайней мере, у нас остался торт — видите, какая я предусмотрительная? Скоро будет пора вести Машеньку домой, а она ещё голодная! — Здесь ещё и Машенька? — Да вот же она, — тётка покрутилась вокруг своей оси. — Отличный человек и архитектор. Но жаворонок. Поэтому через полчаса начнет клевать носом, а через час заснёт стоя. Поэтому давайте быстрее пить чай. — Я купил костюм, — сказал Марк, глядя на то, как тётка с огромным удовольствием лопает внушительный кусок «Наполеона». — Себе в могилу? — деловито уточнила она. — Какой молодец! Поди ещё и чёрный? — Чёрный. Тётка отодвинула пустое блюдечко и, подперев подбородок мягкой ладошкой, задумчиво уставилась на Марка. — Значит, теперь вам будет в чём пойти в театр? — В какой ещё театр?! — В драматический! Вы наденете свой чёрный костюм, а я надену какую-нибудь фигуристую интеллектуалку… А что, на вашем костюме написано «только для гроба»? — Надо поставить квартиру на сигнализацию, вот что, — решил Марк.